Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 17)

В числе избранных было 12 евреев. Это число было значи­тельным, принимая во внимание, что во всех избирательных ок­ругах евреи составляли меньшинство. Во все последующие Ду­мы было избрано значительно меньше евреев, чем в Первую. Пе­речислю имена евреев-депутатов 1-й Думы в алфавитном по­рядке:

Л. М. Брамсон, избранный от Ковенской губернии, д-р Г. Я. Брук — от Витебской, М. М. Винавер — от С. Петербурга, Г. Б. Иоллос — от Полтавской губернии, д-р философии Нисан Каценельсон — от Курляндской, д-р философии Шмарья Левин — от города Вильно, М. Я. Острогорский — от Гродненской гу­бернии, С. Я. Розенбаум — от Минской, д-р С. Френкель — от Киевской, д-р М. Р. Червоненкис — от Киевской, М. И. Шефтель — от Екатеринославской и В. Р. Якубсон — от Гроднен­ской.

Из числа депутатов-евреев 5 были сионистами — д-р Брук, д­р Каценельсон, Шмарья Левин, Розенбаум и Якубсон.

Среди депутатов-евреев 1-й Государственной Думы был ряд выдающихся людей.

М. М. Винавер был выдающимся членом адвокатуры, авто­ром многочисленных ученых трудов по юриспруденции и редак­тором «Вестника Гражданского Права». Он был блестящим ора­тором. Он возглавлял Историко-этнографическую Комиссию при Обществе распространения просвещения среди евреев, впоследствии ставшую самостоятельным Обществом, и принял активное участие в составлении сборника «Регесты и надписи». Он председательствовал на Виленском съезде, о котором я уже упоминал, и в созданном на этом съезде Союзе Полноправия. Председательствовал он и в образованной в 1907 г. Народной Группе.

По его инициативе был созван в 1909 г. Съезд в Ковно, обра­зовавший Ковенский Комитет, в котором он был председателем.

Когда была образована Конституционно-демократическая партия в октябре 1905 г. он примкнул к ней и играл в ней выда­ющуюся роль, о чем свидетельствует и то, что к. д. партия выста­вила его кандидатуру в Петербурге, хотя у него был ценз и в гор. Вильно.

Л. М. Брамсон, еще будучи студентом Московского универ­ситета, участвовал в студенческой группе, составившей и издав­шей в свое время очень ценную Библиографию литературы о ев­реях. По переезде в Петербург вступил в С. Петербургскую ад­вокатуру, вошел в редакцию «Восхода» и весьма активно участ­вовал в ряде еврейских организаций. Он был видным членом Бюро Защиты, принимал близкое участие в деятельности О. П. Е., а потом и в Еврейском Колонизационном Обществе (Е.К.О.), был одним из лидеров ОРТа и ЕКОПО. Он был человеком с не­обычайными организационными талантами, которые он про­явил и в 1-й Государственной Думе, сыграв очень большую роль в организации Трудовой фракции. В дальнейшие годы он был очень активным членом Центрального Комитета Трудовой Группы и постоянно участвовал и в заседаниях Трудовой фрак­ции всех Дум, где я имел случай убедиться в том, каким влияни­ем он пользуется. В эмиграции Брамсон стал лидером ОРТа и сыграл большую роль в распространении работы этой организа­ции по всему миру.

М. И. Шефтель был видным присяжным поверенным и играл большую роль в еврейской общественности.

Д-р Шмарья Левин, о котором я упоминал в связи с моим приездом в Вильну, был горячим сионистом. Он был увлека­тельным оратором. Неоднократно он выступал с успехом в Ду­ме. Депутаты относились к нему с большой симпатией. Шмарья Левин был доктором философии одного из германских универ­ситетов.

В одной из своих речей Левин сказал, что русский и еврей­ский народы являются сиамскими близнецами. Он был награж­ден за это аплодисментами. Но впоследствии он, вероятно, жа­лел об этой фразе, для правоверного сиониста неожиданной и мало подходящей.

М. Я. Острогорский был автором вышедшего в свет в 1903 го­ду на английском и французском языках и ставшего классичес­ким труда о демократии и организации политических партий. Его ценили в Комиссиях Думы, как авторитет по парламентско­му праву и обычаям.

Г. Б. Иоллос был одним из самых выдающихся в то время рус­ских журналистов. Он долгие годы представлял в Берлине «Русские Ведомости». Его корреспонденции, в которых он зна­комил своих читателей с функционированием Германского Пар­ламента и политической жизнью в Германии, оказывали боль­шое влияние на русское общественное мнение. Ко времени со­зыва 1-й Государственной Думы он переехал в Москву и воз­главил редакцию «Русских Ведомостей», самой влиятельной либеральной газеты того времени. Иоллос имел мало связей с еврейством и в совещаниях еврейских депутатов участия не принимал. 14 марта 1907 года был убит из-за угла убийцей, по­досланным черносотенцами.

С. Я. Розенбаум был присяжным поверенным в Минске. Он был сионистом, а впоследствии возглавлял органы еврейской национальной автономии в Литве.

Когда избранные в Государственную Думу депутаты съеха­лись в Петербург, некоторые из них, преимущественно сиони­сты, возбудили вопрос о том, не следует ли евреям-депутатам образовать самостоятельную фракцию, по примеру поляков, образовавших польское «Коло», в которое, впрочем, вошли лишь депутаты, избранные в губерниях Царства Польского и не вошли поляки, избранные в других местах, как, например, Л. О. Петражицкий и А. Р. Ледницкий, которые вошли во фрак­цию к. д.

Это предложение встретило сопротивление со стороны, как части депутатов-евреев, так и общественных деятелей, привлеченных к обсуждению этого вопроса совместно с депу­татами. Противники образования специальной еврейской фракции указывали на то, что образование такого «коло» ли­шило бы депутатов-евреев возможности участвовать во фрак­циях тех партий, к которым они по своим политическим убеж­дениям имели в виду примкнуть. Возникли горячие дебаты, в которых и я принял участие, высказываясь против образова­ния еврейского коло. В конце концов было решено отказаться от этой мысли и посоветовать депутатам войти в соответству­ющие фракции.

Это решение, конечно, не исключало совместных совещаний евреев-депутатов, членов к. д. и трудовой фракции. Такие сове­щания при участии еврейских общественных деятелей постоян­но имели место во все время существования 1-й Государствен­ной Думы.

Трое из депутатов — Брамсон, Якубсон и Червоненкис — во­шли в Трудовую фракцию, остальные 9 — во фракцию К. Д.

Евреи-депутаты 1-й Государственной Думы приступили к своей деятельности в настроении более или менее оптимисти­ческом. Правда, прием государем 23 декабря 1905 г. депутации Союза Русского Народа, то, что говорили члены этой депута­ции и как реагировал Государь (принявший два значка Союза Русского Народа для себя и наследника) давало мало основа­ний к оптимизму. Но, с другой стороны, Государственная Дума в подавляющем большинстве была за равноправие евреев. В своем ответе на тронную речь Дума приняла пожелание о не­обходимости равенства всех граждан, а 15-го июня значитель­ным большинством одобрила законопроект о равноправии (против которого высказались граф Гейден и кн. Волконский). Когда 2-го июля до сведения Думы было доведено о начав­шемся 1-го июля погроме в Белостоке, Дума избрала комис­сию из трех лиц — депутатов Араканцева, профессора Щепки­на и еврея Якубсона для обследования на месте обстоятельств погрома.

Когда эта Комиссия представила доклад, Дума резко осудила действия властей и почтила память убитых — их было 80 чело­век — вставанием.

Как я упомянул выше, 8 мая 1906 г. был внесен запрос № 1 о действиях властей по организации еврейских погромов, и ми­нистр Внутренних Дел П. А. Столыпин представил на этот за­прос совершенно недостаточные объяснения. Дума признала объяснения неудовлетворительными и потребовала отставки министра Внутренних Дел. Но к этому времени роспуск Думы был уже решен. В течение некоторого времени до этого происхо­дили беседы представителей власти с отдельными обществен­ными деятелями о вхождении в правительство. Переговоры эти успеха не имели и 8 июля 1906 г. Дума была распущена. В мани­фесте о роспуске Думы начало занятий вновь избранной Думы было предусмотрено 20 января 1907 г.

В манифесте роспуск Думы объяснялся в первую очередь тем, что «выборные населения, вместо работы строительства за­конодательного, уклонились в не принадлежащую им область и обратились к расследованию поставленных от нас местных вла­стей», имея, очевидно, в виду посылку в Белосток Думской ко­миссии для обследования Белостокского погрома.

Далее говорилось об указаниях Думы на несовершенства ос­новных законов (по основным законам, опубликованным перед самым открытием заседаний Думы — инициатива в изменениях их принадлежала исключительно монарху), а также на «обраще­ние к явно незаконным действиям, как обращение от лица Думы к населению».

Кажется, все депутаты-евреи подписали так называемое Вы­боргское Воззвание, выпущенное депутатами после роспуска Думы, были привлечены к суду, приговорены к трем месяцам тюрьмы и лишены пассивного избирательного права в Государ­ственную Думу.

Евреи ожидали, что во 2-ю Государственную Думу удастся провести большое число евреев-депутатов. Однако, эти ожида­ния не оправдались, в значительной степени потому, что това­рищ министра внутренних дел Крыжановский — человек боль­ших знаний и ума, но совершенно беспринципный — повлиял на истолкование избирательного закона в направлении, уменьша­ющем шансы избрания еврейских депутатов. Местная админис­трация получила к тому же указания всячески содействовать из­бранию правых депутатов. В результате во 2-ю Думу было из­брано всего 4 депутата еврейского исповедания. По националь­ности евреев было 5, так как избранный от Петербурга И. В. Гес­сен записался в списках, как еврей по национальности и право­славный по исповеданию. Это вызвало большую сенсацию. На­сколько мне известно, никто из других депутатов евреев по про­исхождению, но не по исповеданию, евреем не записывался. И. В. Гессен, избранный по С. Петербургу во Вторую Думу, был од­ним из наиболее влиятельных ее членов. Он был председателем Судебной Комиссии Думы.