Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 120)

Краткий перечень упомянутых нами имен не дает, разумеет­ся, представления о целой плеяде писателей, вошедших в лите­ратуру незадолго до войны. Но мы не ставим себе задачей дать полный указатель имен, а характеристика, хотя бы самая крат­кая, не умещается в рамках нашего обзора.

Несмотря на заметное развитие еврейской поэзии, нужно признать, что в предшествовавшую войне эпоху душой литера­туры были поразительные достижения художественной прозы. До совершенства доведен был короткий рассказ, а под конец эпохи стали появляться большие романы. Следующие моменты способствовали тому, что рассказ раньше достиг художествен­ной зрелости, чем роман: влияние Переца и Шолом-Алейхема; спрос на короткие очерки в периодических изданиях; соперни­чество между художественным романом и бульварным, и нако­нец, — огромная популярность короткого рассказа (новеллы) в тогдашней европейской литературе.

Одним из выдающихся прозаиков оказался поэт Аврам Рейзин. В его рассказах — на фоне, намеченном несколькими штрихами, — выступает длинная вереница образов местечка, и трудящийся и обойденный люд большого города. Чем печаль­нее судьба героев этих рассказов, тем больше сочувствия вы­сказывает им автор. Его внимание привлекают мелкие, по­вседневные нужды и несложные душевные конфликты этих беспомощных людей. Юмор проявляется у этого писателя в редкой улыбке; он переплетается с лиризмом и пессимистиче­ским ощущением, что человек — далеко не венец создания. Рейзин, впрочем, не предъявляет своим персонажам никаких претензий — они возбуждают в нем только жалость. Главное его достоинство — сила художественной конденсации и лег­кость слога; его техника — тщательна, хотя несколько однооб­разна. Его место в литературе непосредственно после трех классиков.

Шолом Аш, ставший впоследствии самым крупным еврей­ским романистом и переведенный на русский, немецкий, анг­лийский и другие языки, достигший широкого признания, на­чал с рассказов. В них чувствуется любовь к природе и увле­чение идиллическим бытом маленького городка. Ш. Нигер на­звал Аша «пророком земли», потому что он превозносит все обыденное и земное. Аш ввел в литературу «идеализацию» ев­рейского местечка («А Штетл», «Реб Шлойме Ногид») и при­митивных, но чистых сердцем обитателей «Переулка мясни­ков».

Несомненна связь его с Менделе и с Перецом. Накануне вой­ны он успел закончить два больших романа — первые из целой серии: «Мери» и «Путь к себе».

X. Д. Номберг (1876—1927) принадлежал к троице писате­лей, образовавших в свое время в Варшаве убогую коммуну и считавших Переца своим «мэтром». Он был мастером острого психологического анализа; его герои — неудовлетворенные, веч­но копающиеся в своей душе полуинтеллигенты: они не находят себе места в жизни большого города и страдают в одиночестве. Склонность к анализу сочетается в его творчестве с затаенным лиризмом («Молчи, сестра»). Такие качества, как четкость язы­ка и мастерство конструкции обеспечили за Номбергом почет­ное место в литературе, хотя его литературное наследство неве­лико и страдает однообразием.

Реакцией на манерность Аша и психологизм Номберга яви­лось крепкое, земное творчество М. Вайсенберга (1881—1937), беспощадного натуралиста, чьи образы отличаются ярко выра­женной пластичностью. Его герои — крепыши, полнокровные типы с сильными страстями («Городок», «Отец и сыновья»), по­рою также и мирные труженики, обиженные судьбой. Сам рабо­чий, Вайсенберг изображает трудовой люд без малейшего нале­та сентиментальности, и видит в нем обычные, подчас бруталь­ные черты. Другой писатель из рабочей среды — Иона Розен­фельд дебютировал рассказами, носящими автобиографический характер; в его позднейших произведениях выступает склон­ность к болезненному психологизму. Талантливый беллетрист Л. Шапиро в первых своих рассказах, проникнутых жаждой мщения, описывает ужасы погрома. Добродушный И. Я. Берко­вич изображает, говоря словами Нигера, «обыкновенных людей в необыкновенных ситуациях». Нужно еще отметить удачные зарисовки домашних животных в рассказах М. Ставского.

Литературный дебют Давида Бергельсона сразу дал чита­телям возможность оценить его своеобразие и блестящий стиль. «Вокруг вокзала» и «Когда все кончилось» (1913) вы­двинули его в ряды лучших еврейских беллетристов. В его творчестве влияние Менделе и Переца переплетается с влия­нием такого чуждого им по духу писателя, как импрессионист Кнут Гамсун.

(Нам приходится снова напомнить, что целый ряд беллетри­стов остался вне пределов нашего обзора).

Драматический жанр в литературе сильно отставал от эпоса и лирики. Одним из пионеров этого жанра был Давид Пинский — первый еврейский писатель, изобразивший в своих рассказах 90-х годов жизнь еврейских рабочих. В своих драмах он глав­ным образом передавал конфликты, возникшие на почве распа­да традиционно-патриархальной семьи. Пинский еще в молодые годы перекочевал в Америку, но его драмы на социальные и на­циональные темы, связывавшие литературу с общественной жизнью, имели большой успех на старой родине. В роли драма­турга выступил и Шолом Аш; его первая драма «Времена Мес­сии» изображала борьбу различных общественных течений в ев­рейской среде; за ней последовали вызвавшая сенсацию пьеса «Бог мести» и ряд попыток драматизации исторических собы­тий. Сочетание элементов реализма и символизма характерно для драм А. Вайтера (1878—1919), изображающих интеллигент­скую среду (пьеса «Немой»). Дань жанру семейной драмы за­платили Шолом-Алейхем («Рассеянные по свету») и X. Д. Номберг («Семья»). Самой лучшей комедией следует признать «Большой выигрыш» Шолом-Алейхема.

Перец Гиршбейн (1880—1948) был не только драматургом, но и организатором труппы еврейского художественного театра; он и сам выступал на сцене. В его первых, чисто реалистических драмах изображена жизнь одиноких людей; затем автор создает под влиянием Метерлинка ряд «пьес с настроением»; он также ищет персонажей в среде простых деревенских евреев («Пустая корчма»).

В драматическом творчестве начала века связь с предшеству­ющей эпохой была гораздо слабее, уем в беллетристике и в по­эзии. Жанр Гольдфадена не привлекал драматургов; пути худо­жественной драматургии не совпадали с путями театра, обслу­живавшего потребности широкой публики. Серьезным реперту­аром интересовались любительские драматические кружки, воз­никшие незадолго до войны в разных городах черты оседлости; их деятельность была одним из симптомов роста еврейской культуры.

О роли литературы в тогдашней жизни свидетельствует ог­ромная популярность рефератов на литературные темы. Рефе­раты читались не только писателями; чуть ли не каждый об­щественный и даже партийный деятель считал своим долгом время от времени выступать с докладом о литературе, делая вы­воды, соответствующие его идеологической установке. Почти все редакторы периодических изданий и большая часть писате­лей время от времени писали статьи на литературные темы. Первым специалистом является Баал-Махшовес (1873—1924), который подошел к литературе с чисто эстетическим критери­ем. Он не хотел выносить приговоры и слыть патентованным знатоком; он влюблен был в еврейское художественное слово и хотел ему служить. Он пытался доказать, что современная еврейская литература представляет собой единое целое. По­следователь Ипполита Тэна, он особенно проникновенно ана­лизировал творчество писателей-реалистов. Его литературные обзоры и импрессионистские очерки написаны с большим подъемом.

Рано выдвинулся в области литературной критики Ш. Нигер (1883—1955), вышедший из среды идишистов. Он дал основа­тельно продуманный, проработанный анализ классической и со­временной еврейской литературы. Уже в первых своих работах он обнаружил осторожность и сдержанность в оценках. К опи­сываемой нами эпохе относится лишь начало деятельности это­го критика, выдвинувшегося впоследствии на первое место в ев­рейском литературоведении.

Изучение фольклора и исследование еврейского языка (в ча­стности деятельность Б. Борохова) характерны для периода 1908—1915; в эти годы появляются научные труды на идиш и подготовляется почва для деятельности еврейского научного института, возникшего в Вильне спустя много лет.

Мы резюмируем вышесказанное: за время от 1864-го года до 1914 еврейская литература стала светской многообразной литературой европейского типа. Преобладающим направлени­ем в ней был реализм, но с течением времени в ней усилилось тяготение к романтизму, а в последние десять лет — к символи­ке и модернизму. Ее географическим центром была черта осед­лости (Варшава, Одесса, Вильно); небольшие литературные группы существовали в Петербурге и затем в Киеве. Под конец описываемого периода оформилось (главным образом под влиянием Переца) сознание роли — вернее — миссии еврей­ской литературы в жизни народа. Литература стала фактором огромного значения, организующим еврейскую обществен­ность, пробуждающим в массах стремление к преобразованию жизни, соединяющей новыми узами интеллигенцию с наро­дом. Будучи орудием социального прогресса и в то же время мощным фактором национализации и объединения, она созда­ла связь между разбросанными по свету евреями, языком кото­рых был идиш. Она воспитала в читателе привязанность и ува­жение к литературе и писателю. Она сумела сочетать дина­мизм с почти семейственной интимностью и заполнила в жизни народа пробелы, неизбежные в обстановке диаспоры. Через рупор литературы обращается еврейский народ к миру и к се­бе самому и при ее посредстве стремится он уяснить свой под­линный духовный облик.