Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 119)

В революционные годы 1905—1907, когда оказалось воз­можным выпускать легально партийные органы, появился це­лый ряд новых периодических изданий. Упомянем два ежене­дельника, выходившие в Вильне — орган сионистов-социалис­тов (С. С.) «Дер Найер Вег» (постоянные сотрудники — Яков Лещинский, М. Литваков, В. Бертольди, Ш. Нигер) и орган сеймовцев «Фольксштиме» (сотрудники X. Житловский, М. Рат­нер, Бен-Адир (А. Розин), Н. Штиф). В Польше в 1905 году по­являются ежедневные газеты — орган Цви Прилуцкого «Дер Вег», первая еврейская газета, выходившая в двух изданиях — утреннем и вечернем, и орган Нахума Соколова «Дер Теле­граф». В Вильне возникли органы Бунда — «Дер Векер» и «Ди Фольксцайтунг». Огромной популярностью пользовался «Идишес Фольксблат», выходивший под редакцией Ш. Н. Яцкана в 1906—1911 гг., стоивший всего на всего одну копейку и расходившийся в количестве 80000 экземпляров. В 1908 г. в Варшаве начал выходить «Хайнт»; эта газета, систематически печатавшая сенсационный материал и бульварные романы, имела успех у читателей; наряду с этим материалом в «Хайнте» печатались и серьезные публицистические статьи в сионист­ском духе. В 1910 г. Цви Прилуцкий приступил к изданию газе­ты «Момент», конкурировавшей с «Хайнтом». Оба эти органа имели наибольший круг читателей в годы, предшествовавшие первой мировой войне.

В эту пору появились еврейские периодические издания в других городах. В 1912 г. М. Спектор переносит в Одессу свой журнал «Унзер Лебн», выходивший в Варшаве с 1907-го года. В Вильне Бенцион Кац приступает к изданию «Ди Цайт» (1905—1906). В Лодзи, начиная с 1912 г., выходит «Лодзер Фольксблат» под редакцией И. Угера. Время от времени появлялись издания и в Вильне, Минске, Белостоке, Бердичеве, Ченстохове и других местах.

Годы 1905—1914 были периодом бурного роста еврейской пе­чати. Ее органы давали читателям богатый информационный материал; хорошо был поставлен отдел корреспонденции из-за границы. Отличительной чертой большинства газет была жи­вость и популярность изложения, иногда, к сожалению, перехо­дящая в некоторую вульгарность. Печать выполняла крайне важную функцию: наряду с политической информацией она да­вала в популярной форме сведения из разных областей науки; кроме того в периодических изданиях сотрудничали почти все еврейские беллетристы и поэты, для которых литературная ра­бота была источником заработка. Это по временам давало повод к нареканиям, что газета поглощает изящную литературу и тор­мозит ее развитие.

Еврейская печать переживала период бурного расцвета, ког­да на нее обрушился тяжелый удар: 5-го июля 1915 г. опублико­вано было правительственное распоряжение, приостанавливаю­щее все периодические издания на идиш в пределах Российской империи. В пору военной разрухи, когда евреи стали жертвой жестоких бедствий и выселении, печать на идиш была пригово­рена к молчанию.

Рост еврейской литературы характерен для всей рассматри­ваемой нами эпохи; темп его ускоряется в восьмидесятых годах. Но периодом наибольшего расцвета было предшествовавшее войне пятнадцатилетие (1899—1914). В эти годы еврейская об­щественность, в недрах которой развиваются идеи сионизма, со­циализма и автономизма, становится ареной борьбы идеологий; эта духовная борьба в еврействе стимулирует и захватывает ли­тературу, вносит в нее оживление, модифицирует ее. Литерату­ра этой поры загорается мечтами о грядущем Ренессансе. Она охватывается бурей революции 1905 года. Она переживает с 1907 года временную полосу резиньяции и меланхолии. Но вскоре окрепшее идишистское движение втягивает в орбиту культурного подъема значительную часть интеллигенции. Этот подъем получил свое оформление на конференции в Черновцах в 1908-м году, в которой приняли активное участие И. Л. Пе­рец и доктор Н. Бирнбаум. Конференция признала идиш «наци­ональным языком еврейского народа» и высказалась за то, что­бы все многовековое культурное достояние еврейства было пе­реведено на идиш.

Черновицкая конференция послужила импульсом к созда­нию ряда литературных начинаний. В 1908 году в Вильне начи­нает выходить журнал «Литерарише монатсшрифт» при бли­жайшем участии Ш. Горелика, А. Вайтера и Ш. Нигера. Неза­долго до войны, в 1913 г., выходит в свет «Дер Пинкос» — еже­годник, посвященный «истории еврейской литературы и языка, фольклору, критике и библиографии». Центральное место в ли­тературной жизни еврейства обоих полушарий занимает еже­месячник «Ди Идише Велт», который должен быть признан са­мым лучшим из еврейских журналов; он выходил, как и «Пин­кос», под редакцией Ш. Нигера. В эти годы модернизируются старые издательства и возникает в Вильне издательская фирма Б. Клецкина. Упомянутые нами выше молодые писатели всту­пают уже в полосу зрелости, и в литературу вновь вливаются новые силы. Публицистика становится серьезнее, стиль «эссей» — более изощренным. Разветвляются литературные тече­ния и школы.

Литература на идиш оказалась притягательной силой для многих древнееврейских писателей. Корифей древнееврейской поэзии Х.-Н. Бялик перевел на народный язык свои песни «пе­чали и гнева», навеянные кишиневским погромом; ему принад­лежит также ряд стихотворений на идиш, патетических и лири­ческих. Лирические стихи писал также Яков Фихман. Иегуда Штейнберг дал читателю ряд идиллических картин из хасид­ского быта и рассказы для детей. Задушевностью отличаются рассказы М. И. Бердичевского; как бы углубляя притчу Менде­ле о «двух ноздрях» — еврейской и древнееврейской — он назвал иврит отцом, а идиш — матерью народной души.

Бердичевский и Иегуда Штейнберг подходили к хасидской тематике иначе, чем Перец. Своеобразную фигуру реб Або — старого философствующего хасида, создал 3. Онойхи.

Неохасидизм то и дело соприкасался с широким течением фольклористики, истоки которой восходят к 80-м годам. В па­мяти народа песенник и бадхен жили еще в своем патриархаль­ном облике, предшествовавшем их литературному воплощению. Шолом-Алейхем открыл еврейского Беранже в лице киевского адвоката Марка Варшавского (1848—1907), автора сборника «Пятьдесят подлинных народных песен». Эти песни приобрели в течение нескольких лет огромную популярность и заняли прочное место в народном песенном репертуаре («Ойфн припечек», «Ди мизинке ойсгегебен» и т. п.). Фольклор, углубленный Перецом, стал импульсом для деятельности целой группы писа­телей: Берл Шафир в стихах и в прозе выводит типы неунываю­щих бедняков; другой поэт и прозаик А. Литвин воспевает тихие души людей из народа. Почетное место в ряду фольклористов занял Ш. Ан-ский (С. А. Рапопорт, 1863—1920), неутомимый со­биратель и исследователь памятников народного творчества. Он перешел с русского на идиш — под влиянием Переца; народные легенды в его передаче приобретают особую прелесть. Впослед­ствии он прославился, как автор пьесы «Дибук».

К собранию «Еврейских народных песен» в России С. Гинз­бурга и П. Марека (1901) прибавились собрания Н. Прилуцкого, а И. Л. Каган занялся в Варшаве собиранием народной песни (вышло впоследствии в 1912 г. в Нью-Йорке).

На идиомах, на тщательной записи народной речи построе­ны легкие сатирические стихотворения и басни реб Мордхеле (псевдоним Хаима Чемеринского, 1862—1917). В своих пере­водах басен он достигал их совершенного «объевреивания». Его литературные заслуги главным образом в рамках фольклоризма.

Влияние народной песни оказалось более длительным, чем влияние народных сказаний. Лучшей иллюстрацией этого поло­жения является Аврам Рейзин (1876—1953), сделавшийся в по­следнее пятнадцатилетие излюбленным поэтом народных масс. Корни его творчества лежат в народной песне, — в то время, как в своих рассказах он чужд народным сказаниям. Правда, на его стихах лежит отчетливый отпечаток влияний Гейне и русских поэтов-народников. Стихи его, достигшие наибольшей художе­ственности и оригинальности, — просты, певучи, полны настро­ений, немногословны; в них переплетаются горести и надежды, жалость к одиноким и страдающим и глубокие отзвуки нацио­нально окрашенной «мировой скорби». Лирика Рейзина сдер­жанна и целомудренна; народное горе часто заставляет его забы­вать о личных невзгодах. Эти стихи, прозрачные по содержанию и по форме, так полюбились массовому читателю, что их стали распевать, как народные песни.

Почти одновременно с Рейзиным начал свою литературную деятельность А. Лесин (1872—1938), лидер национально-наст­роенной оппозиции в рабочем движении. Это первый поэт, уг­лубивший революционную лирику, внеся в нее индивидуаль­ный тон; он видел в юных конспираторах-энтузиастах продол­жателей традиций еврейского мученичества. Талант А. Лесина окончательно созрел уже на американской почве. Его сверст­ником был Иегоаш (1871—1927), подобно ему ставший зрелым художником уже в Америке. В противоположность волюнта­ристу Лесину, Иегоаш является в своем творчестве типичным интеллектуалистом. В первые годы своей деятельности он пи­шет баллады, проникнутые национальными настроениями, пе­рерабатывает народные легенды, перелагает в стихи фрагмен­ты из Библии.

Настроение резиньяции, вызванное провалом революции 1905-го года, наложило отпечаток на стихи Давида Эйгорна, ко­торые вошли в сборник «Тихие напевы». Романтической грус­тью проникнуто творчество молодого поэта, свидетеля медлен­ной агонии еврейского местечка, от которого молодежь уходит в большие города или за океан. Нежные идиллические тона зву­чат в стихах, воспевающих целомудренную еврейскую девушку. Почти одновременно выступил 3. Сегалович (1884—1949), ав­тор сборников «Тихие сны» и «В Казимеже», где поэт воспевает красоту живописного городка. Мотивы эротики найдет читатель в сборнике «Лепестки розы», принадлежащем уроженцу Гали­ции III. И. Инберу.