Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 115)

«Кол-Мвассер», первый орган на идиш в России, пользо­вался большим влиянием. Он заинтересовал читательскую ау­диторию, будил застоявшуюся общественность и призывал ре­формировать еврейскую жизнь. «Кол-Мвассер» проникнут был духом Гаскалы и — главное — пропагандировал мысль о современном еврейском воспитании. Он систематически отра­жал протесты с мест просвещенных и прогрессивно настроен­ных деятелей против порядков в общинных учреждениях. В еженедельнике сотрудничали Йегошуа Лифшиц, Менделе Мойхер-Сфорим, И. И. Линецкий, И. Л. Гордон и другие. «Кол-Мвассер» содержит богатый материал по истории деся­тилетия; на его страницах появились первые подлинно худо­жественные произведения таких писателей, как Менделе и Ли­нецкий. Журнал постепенно приучал читающую публику к бо­лее высокому литературному уровню произведений, имевших одновременно характер общественной сатиры. Чтобы не воз­вращаться к другим периодическим органам, выходившим до 80-х годов, мы упомянем здесь «Варшавер Идише Цайтунг», издававшуюся с февраля 1867 г. до января 1868 г. Этот ежене­дельник носил локальный характер и имел ограниченный ус­пех, и роль его была невелика.

Ввиду того, что в 70-х годах получить разрешение на выпуск еврейских периодических изданий было невозможно, сделано было несколько попыток издавать периодические органы на идиш за пределами России. И. И. Линецкий и Абрам Гольдфаден издавали в Лемберге с сентября 1875 года по февраль 1876 г. еженедельник «Исролик». Главной опорой журнала была груп­па писателей-южан — И. И. Лернер, М. Л. Лилиенблюм и Мен­деле Мойхер-Сфорим. Еженедельник просуществовал около полугода и вынужден был закрыться, так как ввоз его в Россию был запрещен властями. Другую попытку издания журнала за­границей сделал Луи Родкинзон в Кенигсберге, выпуская там с августа 1876 г. до средины 1879 «Кол-Лоам».

Журнал проникнут был традиционными настроениями и пы­тался установить компромисс между религией и Гаскалой. В нем сотрудничали преимущественно писатели из северных рай­онов — Айзик-Меир Дик, Михл Гордон, Элиокум Цунзер. На­правление журнала резко изменилось, когда он попал в руки со­циалиста М. Винчевского. Цензура немедленно почувствовала происшедшую перемену и запретила ввоз журнала в Россию. «Кол-Лоам» прекратил существование.

Центральной фигурой в еврейской литературе за последнюю треть 19 века является Менделе Мойхер-Сфорим. Господствую­щим направлением той эпохи был реализм, и главным вкладом Менделе явилось установление основ творчества — образцов формы, стиля, писательской техники, языка. Важнейшие лите­ратурные явления того времени и большинство еврейских писа­телей концентрировались вокруг личности Менделе. Среди пи­сателей были как его предшественники, так и современники его, хотя по характеру своей литературной деятельности принадле­жавшие к более ранней эпохе; среди них были также попутчики, последователи его и — противники. Менделе принадлежит в ли­тературе на идиш центральное место, и вокруг его личности мы наметим схему развития еврейской литературы.

Начнем с тех писателей, которые, будучи хронологически со­временниками Менделе, по форме и содержанию своих произве­дений были его предшественниками.

Еврейские поэты того времени составляли как бы промежу­точное звено, переход от народной песни к индивидуальному творчеству. Самым известным поэтом был Михель Гордон (1823—1892), уроженец Вильны. Это был человек исключи­тельной душевной чуткости, прошедший через мытарства и скитания, честный просветитель (маскил), в своих произведе­ниях подвергавший критике отрицательные стороны еврей­ского быта. Язык его стихов прост и ритмичен, содержание прозрачно. Его любимый жанр — бытовые баллады; многие из них вошли в народный песенный репертуар. Под старость Гор­дон разочаровался в идеалах Гаскалы; удрученный нищенским существованием домашнего учителя, он создает цикл проник­нутых горечью и одиночеством элегий. Шурином Михеля Гор­дона был известный поэт на иврит Иегуда-Лейб Гордон (1829—1892), который выпустил только в 1886 году свой сборник сти­хов на идиш под названием «Шихас Хулин» с преобладанием в них социальных мотивов в духе Гаскалы. Поэт сам не слишком высоко ставил плоды своего творчества на идиш, но нужно признать, что стихи его по форме отличаются от произведений других поэтов-маскилим легкостью и мастерством. Известного совершенства формы достиг и другой поэт той эпохи — уроже­нец Вильны Ш. И. Каценеленбоген, обнаруживший также раз­нообразие тематики: лирику, национальные мотивы, сатириче­ские куплеты, переводы из Гейне и русских поэтов, молитвы и религиозные напевы. Он, однако, не имел успеха, представляя собой как бы звено, соединяющее Шлойме Этингера (1800—1856) с Шимоном (С.) Фругом.

Наибольшей популярностью на Литве пользовался в свое время Элиокум Цунзер (1835—1913), этот Айзик-Меир Дик еврейской поэзии. Это был последний знаменитый «бадхен», выступавший, по старинному обычаю, со своим репертуаром на свадьбах и на торжествах в богатых домах. Его стихи стали достоянием народных масс. Придерживаясь традиций «бадхе­нов», Цунзер неизменно дидактичен и тяготеет к морализиро­ванию — сначала в духе Гаскалы, а затем — в духе палестинофильства. Подобно другим «песенникам» и поэтам, обнаружи­вающим склонность к театральности, Цунзер часто прибегает к персонификации («Паром», «Лето и Зима»). Особенной попу­лярностью пользовались его поэмы «Соха», «Аристократ», «Девятый вал».

В 60-х и 70-х годах приобрел некоторую известность уроже­нец юга России Шмуэль Бернштейн, автор разных произведе­ний, но главным образом — стихов. Среди них преобладают сен­тиментальные жалобы на жизненные невзгоды, — они проник­нуты искренней народной задушевностью и кроткой примиряю­щей резиньяцией перед лицом суровой судьбы.

Абрам Гольдфаден (1840—1908) входит в историю, как «отец современного еврейского театра», как организатор, ре­жиссер, драматург и композитор, создавший ряд трогательных мелодий. Тема еврейского театра выходит, однако, за пределы нашего обзора; притом надо отметить, что театр Гольдфадена возник в 1876 г. в Румынии; период его расцвета в России про­должался всего несколько лет — с 1879 по 1883 г. В 1883 г. рас­поряжением властей запрещены были представления на идиш, и театр перенес свою деятельность в Соединенные Штаты. Нас А. Гольдфаден интересует здесь, как автор стихов, проникну­тых духом Гаскалы и романтического национализма; в этих ме­лодиях, выдержанных в народном стиле, он достиг большого стихотворного мастерства. На лестнице, ведущей от народной песни к современной поэзии, он бесспорно занимает первую ступень. Необходимо также отметить литературное значение его опереток. Некоторые из них — это комедии-гротески, вы­смеивающие, подчас в грубоватой форме, отрицательные сто­роны еврейской жизни: таковы, например, «Шмендрик» или «Цвей Кунелемилех». Другой жанр — сентиментальные народ­ные мелодрамы на исторической канве, вроде «Бар-Кохбы» или переработка легенд — «Суламифь». А. Гольдфаден поднял на большую высоту старинное наследие Пуримских представ­лений, придал более рафинированную форму жанру искусства кабачков, представителями которых были т. наз. «певцы из Брод» (к сожалению, мы лишены возможности включить в рамки нашего обзора характеристику последнего из этих «пев­цов», Вельвеля из Збаража).

Писатели Гаскалы питали большую склонность к драмати­ческой форме, хотя не могли рассчитывать на то, что их пьесы попадут на театральные подмостки. Все они тяготели к реализ­му и к сатире и были убеждены, что форма драмы даст возмож­ность изобразить действительность с наибольшей точностью. Этим объясняется появление в 60-х и 70-х годах таких быто­вых пьес, как «Бабьи узелки» (1864) Людвига Левинсона (пье­са эта впервые появилась на сцене в 20-х годах нашего столе­тия), «Реб Иохце Дал-Гао» Шмуэля Бернштейна, «Хаим-бога­тей» (1866) и «Певица Рохеле» (1868) И. Б. Фальковича, «Не­обыкновенный брис» (1871) и «Комиссионер» (1879) Ульриха Калмуса.

Пора, однако, вернуться к Менделе Мойхер-Сфорим, к цен­тральной фигуре нашей литературы. Есть нечто символичес­кое в том, что Шолом-Яков Абрамович (1836—1917) привер­женец Гаскалы и современных методов воспитания, признан­ный участник литературы на иврит, преобразился в человека из народа, простака-книгоношу, как только он начал писать на идиш. Менделе Мойхер-Сфорим — это не только псевдоним, это также художественный образ в его богатой галерее типов: он стоит перед нами, как живой, этот старый еврей с нагружен­ной книгами тележкой, в которую впряжена тощая кляча, по­стоянно ухмыляющийся, мудрый странник по городам и мес­течкам черты оседлости. Впоследствии, когда за писателем ук­репилось почетное звание «дедушки еврейской литературы» (данное ему «внуком» Шолом-Алейхемом), представление о «дедушке» сливается с представлением о той маске, в которой Шолом-Яков Абрамович предстает перед еврейским читате­лем. Это первый большой писатель на идиш, которому удалось завоевать интимную привязанность и глубокое уважение ши­роких кругов читателей.

В течение первых двадцати лет своей деятельности Менде­ле Мойхер-Сфорим выступает как боец и обличитель («Ма­ленький человечек», «Фишка хромой», первый вариант «Вол­шебного колечка»), но постепенно его творчество становится более уравновешенным. Он переходит от сатиры к юмору, от тенденциозности, подсказанной общественными мотивами, к объективизму, от борьбы с теневыми сторонами еврейской жизни — к увековечению ушедшей жизни (более поздний ва­риант «Волшебного колечка» и «Шлойме сын реб Хаима»). Начав, как просветитель, маскил, — но верный направлению, репрезентантом которого был Элиэзер-Цви Цвейфель, — Мен­деле не выступил против хасидизма и никогда не задевал рели­гиозных чувств читателей. Его социальная сатира направлена была против заправил общины, верховодивших народной мас­сой, она бичевала экономическую беспочвенность, праздность, презрение к физическому труду, провинциальную беспомощ­ность, готовность довольствоваться малым, духовную ограни­ченность и изоляцию от окружающего мира («Странствия Бе­ньямина Третьего»).