Сборник Статей – Александр II (страница 11)

Идея эмансипации встретила самое упорное сопротивление и непосредственно в помещичьих, и в высших чиновных кругах. Незаурядную способность и к маневрированию, и к твердости обнаружил в это время монарх. Он старался смягчить ожесточение помещиков, насмерть стоявших за «священное право собственности», при своих встречах с ними (и в столице, и во время поездок по стране) убеждая, уговаривая, стыдя, обещая лишь минимально затронуть их материальное положение. Раз положившись на Ланского и Ростовцева, он неизменно их поддерживал, понимая, какому давлению они подвергаются.

В связи с крестьянской реформой императору пришлось столкнуться и с другой крупнейшей проблемой – конституционной. Как только обсуждение условий «улучшения быта крестьян» (как поначалу называлась отмена крепостного права) приняло характер реальных проектов, по которым крестьянин одновременно с личной свободой получал и земельный участок, то есть становился и экономически самостоятельным, помещики предприняли целый ряд коллективных акций, подав в 1859 году несколько так называемых «адресов на высочайшее имя» – прямых обращений к царю – с требованием создания дворянского представительства. Стремление принять участие в окончательном определении условий крестьянской реформы выражалось там совершенно откровенно, и Александр II сделал для себя чрезвычайно важный вывод: дворянство превратилось в его политического соперника и необходимо противопоставить ему политически инертные слои общества. Кроме того, стало ясно, что, если дворянству представится возможность обсуждения законопроектов, оно начнет неприкрыто отстаивать максимум своих выгод, нарушая тот баланс интересов, который Александр II считал необходимым. Провести отмену крепостного права можно было, только занимая достаточно жесткую позицию по отношению к душевладельцам. Именно из этих лет берет исток сословная политика Александра II, – политика сдерживания конституционных амбиций поместного дворянства и ориентация на крестьянство как элемент политической стабильности в государстве. Крестьяне, полагал монарх, не допустят ограничения царской власти, если, разумеется, царь обнаружит достаточное попечение об их благосостоянии.

Окончательное обсуждение «положений» о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, грозило сильно затянуться, и Александр II просто приказал завершить работу над проектами к февралю 1861 года. 19 февраля, в годовщину своего воцарения, он подписал и акты реформы, и манифест, объявляющий об отмене крепостничества. Провозглашение освобождения крестьян не означало для Александра II передышки после многотрудной работы. Два года, отведенные законом на переход к новым отношениям крестьян и помещиков, крестьян и государства, были временем, требующим постоянного внимания к тому, что происходит в деревне. Помещики непрерывно (и зачастую справедливо!) жаловались на материальные потери, нерадивость крестьян в исполнении возложенных на них за пользование помещичьей землей обязанностей. Императора в озлоблении называли «красным», обвиняли в разорении дворянства, и монарх прекрасно знал о недовольстве дворян. Адресная кампания, начавшаяся до реформы, была продолжена. Теперь инициаторами конституционных требований стали выступать дворянские собрания, и речь уже пошла не только о привлечении дворянства к разработке аграрного законодательства, а об его участии в представительных учреждениях, рассматривающих все законопроекты.

Александру II для осуществления дальнейших преобразований (а он твердо усвоил необходимость всестороннего реформирования страны) понадобились новые государственные деятели. И он именно в 1861 – начале 1862 года собрал сильную и дееспособную министерскую «команду». Престарелый Ланской был отставлен в апреле 1861 года не потому, что император имел к нему претензии, отнюдь нет. Но накал недовольства помещиков руководством Министерства внутренних дел, в ведении которого находилось крестьянское дело, был столь велик, что Александр II вынужден был пожертвовать Ланским, как и его заместителем – Николаем Алексеевичем Милютиным, истинным двигателем крестьянской реформы в этом ведомстве. К тому же интересы дела требовали смены министра внутренних дел, ибо предстояла дальнейшая трудная преобразовательная деятельность. Вместо Ланского был назначен П. А. Валуев. Он был фигурой, хорошо известной в общественных и бюрократических кругах, активно участвовал в публицистической кампании второй половины <18>50-х годов, критикуя сложившиеся порядки и настаивая на реформах; прослыл человеком работоспособным и деловым, легко составляющим разного рода проекты и обзоры, образованным, умеющим себя вести. Словом, были все основания считать, что он сможет наладить отношения ведомства с помещиками (что было крайне важно) и подталкивать очередные реформы. На семь самых ответственных лет на посту министра внутренних дел оказался человек европейского политического уровня, честолюбивый, готовый продвигать Россию по пути модернизации.

Пост министра финансов был вверен одному из так называемых «константиновцев», выучеников Морского министерства, М. X. Рейтерну. Он оказался хорошим министром, одним из самых стабильных в правительстве Александра II. В отставку он попросился только после завершения Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, разрушившей столь старательно возводимое им бюджетное равновесие. Министерское управление Рейтерна не отмечено броскими, эффектными проектами, но он был образован, честен (что для министра финансов весьма важно), работоспособен и вполне соответствовал требованиям времени.

Другим «константиновцем», пришедшим тогда же в министерскую среду, был А. В. Головнин, в 1862–1866 годах возглавлявший Министерство народного просвещения. Реформа всей системы образования и цензуры, в то время находившейся в ведении этого министерства, была его главной заботой. Он принадлежал к кругу либеральной бюрократии и явился одним из тех, кто обеспечивал довольно быстрое продвижение реформ.

Министерство юстиции на то время, которое пришлось на окончательную разработку, принятие и становление судебной реформы, находилось в руках человека тоже новой формации – Д. Н. Замятнина.

Строительство армии, важнейшее для России во все времена, а в <18>60–70-х годах в особенности, было вверено Д. А. Милютину, прошедшему в качестве военного министра с Александром II почти весь путь его царствования. В отставку он вышел только после смерти Александра II, когда обнаружилось, что новый монарх намерен не продолжать, а ревизовать отцовскую политику. Не претендуя ни на какое влияние вне сферы своего ведомства, Милютин целых два десятилетия настойчиво осуществлял поэтапные преобразования: он ввел новые принципы комплектования войск, создал иную их структуру, много внимания уделял перевооружению армии, подготовке нового корпуса офицеров.

Из министров, оказывавших наибольшее влияние на политику в <18>60-х годах, следует назвать еще и главноуправляющего III Отделением князя В. А. Долгорукова, в 1856–1866 годах отвечавшего за работу политической полиции. Его влияние основывалось на том личном доверии, которое испытывал к нему император. Человек спокойный, бесцветный, придерживавшийся умеренно-консервативных взглядов, сочувствовавший поместному дворянству, а потому не чуждый даже и конституционных симпатий, Долгоруков не обнаруживал ни особой активности в рамках своего ведомства, ни тем более стремления к лидерству за его пределами. Видимо, это и нравилось государю, который болезненно воспринимал любые поползновения стать первым министром. Для Александра II это означало посягательство на его собственную власть.

Эти министры особенно часто встречались с Александром II. Кроме обязательных еженедельных докладов по делам министерств, им приходилось и бывать на совещаниях узкого круга государственных деятелей, которые имел обыкновение собирать император, и обедать с ним, и заседать под его председательством в Совете министров, и видеть его на всех торжественных выходах и официальных празднествах. Но никто из них – увы! – не оставил связных воспоминаний, и только Валуев и Милютин вели хорошо сохранившиеся дневники, являющиеся первоклассными историческими источниками.

Реформаторская деятельность российского правительства, инициируемая в значительной мере лично Александром II, протекала в очень сложных условиях. Крестьянские волнения, довольно многочисленные, давали радикальным элементам основания рассчитывать на возможность найти в крестьянах опору для борьбы за свержение самодержавия. Вторая половина 1861 – начало 1862 года дали вспышку прокламационной деятельности радикалов, призывавших народные массы к насилию. И потому пожар Апраксина двора в ветреный майский день 1862 года был воспринят правительством, да и значительной частью петербургских обывателей, как деяние «нигилистов». И Александр II, мечтавший о постепенно совершенствующемся, процветающем государстве и покорно ожидающих реформ благодарных подданных, уже в 1862 году прибегает к репрессиям и ограничению гласности. Поиски создателей и распространителей прокламаций, арест «коноводов» революционно-демократического движения, закрытие журналов «Современник» и «Русское слово» сопутствуют законотворческой деятельности, вершащейся в особых комиссиях, министерствах, высших государственных учреждениях. Развязывание одной проблемы влечет за собой появление новых.