Сборник сказок – Десять вечеров (страница 10)
Вынули черти юношу из огня.
От ужаса девушка чуть разума не лишилась. Задвинула она потихоньку фусума и вернулась назад в комнату.
На другое утро юноша сказал ей:
– Нынче я опять проведу весь день в дальних покоях дома. Тебе, верно, тоскливо одной… Погуляй в саду, там есть чем полюбоваться. Вот тебе тринадцать ключей от тринадцати кладовых. Двенадцать кладовых можешь отпереть, а в тринадцатую не входи. Ещё мой покойный отец запретил её открывать. Я и сам никогда там не бывал. Слышишь? Не вздумай открыть тринадцатую дверь!
С этими словами Огневой Таро вручил девушке связку чёрных ключей, а сам опять ушёл во внутренние покои.
С тоской в сердце вышла о-Кику на двор. Стоят во дворе рядышком тринадцать каменных кладовых.
Захотелось девушке поглядеть, что в них спрятано. Отперла она ключом первую кладовую. А как увидела, что в ней, всё на свете позабыла.
В первой кладовой праздновали Новый год13.
Множество маленьких человечков в парадных накидках с гербами украшали новогодние сосны, а крошечные девочки в ярких платьицах подбрасывали мячики с перьями. Весело там было и шумно.
Во второй кладовой стоял февраль. Цвели, благоухая, сливы. Крошечные мальчики пускали по ветру воздушные змеи.
А что же было в третьей кладовой? Там справляли Праздник цветения персиков14. Девочки, ростом с пальчик, нарядные и весёлые, любовались великолепно разряженными куколками14 величиной в горошину.
В четвёртой кладовой светило апрельское солнце. Седобородые карлики, ведя за руку своих внуков, чинно шли в храм по случаю дня рождения Будды15.
А в пятой кладовой? О-Кику не терпелось заглянуть в пятую кладовую.
Там стоял тёплый май. В синем небе плавали, как живые, пёстрые карпы16, а крошечные мальчики, весело распевая, устилали кровли домов цветущими ирисами. В парадных покоях красовались куклы-воины с ноготок величиной.
В шестой кладовой солнце сияло жарче. На берегу прозрачной реки заботливые хозяюшки-карлицы усердно мыли бельё. А за рекой виднелись рисовые поля. Крестьяне и крестьянки, такие маленькие, что можно было каждого посадить на ладонь, пели песни, высаживая рядами зелёные ростки риса…
О-Кику отперла дверь седьмой кладовой и увидела ясное звёздное небо. То был вечер «Встречи двух звёзд»17. Дети карликов привязывали к листьям бамбука тоненькие полоски разноцветной бумаги с надписью «небесная река» и много других украшений.
Наглядевшись вдоволь, о-Кику отперла дверь восьмой кладовой.
Там была ночь осеннего полнолуния18. Крошечные дети любовались светлой луной, а перед ними на столиках лежали пёстрыми горками яблоки и груши, не крупнее лесной земляники.
Луна, похожая на большой круглый поднос, пристально смотрела с неба на рисовые колобки-данго.
О-Кику заглянула в девятую кладовую. Там всё было красное и золотое. Карлики, опираясь на посох, неторопливо гуляли по горам. То подымались они по крутому склону, то спускались в глубокую долину, любуясь осенними клёнами.
Пришла очередь десятой кладовой. Там стоял октябрь. Карлики, взобравшись на деревья, трясли изо всей силы ветви, и на землю градом сыпались спелые каштаны. Весело было смотреть, как дети собирают их в корзины.
О-Кику открыла одиннадцатую кладовую. Навстречу ей потянуло холодным ветром. Вся земля была покрыта мелкой россыпью первого инея. Под каждой застрехой висели сушёная хурма и редька. Крошечные крестьяне молотили рис, радуясь богатому урожаю.
В двенадцатой кладовой – было царство снега. Куда ни взглянешь – глубокие сугробы. Дети веселятся, играют в снежки, лепят снежных человечков…
Вот и ещё одна кладовая. Но Огневой Таро строго-настрого запретил отпирать тринадцатую дверь. Держит о-Кику чёрный ключ в руке… И не велено входить, а хочется.
Думает девушка, открыть или не открыть, а сама шаг за шагом, шаг за шагом, всё ближе к двери, словно тянет её что-то…
Вложила девушка ключ в замочную скважину, пробует повернуть, но заржавел замок, не поддаётся. Насилу-то отперла она дверь и вошла в кладовую.
Эта кладовая не похожа была на все остальные. Не было в ней ни карликов, ни праздничных зрелищ. Попала о-Кику в богато убранный покой. Оглянулась она вокруг и видит: на полочке в парадной нише стоит шкатулка, покрытая чёрным лаком. Захотелось о-Кику посмотреть, что в ней спрятано. Приоткрыла девушка крышку и заглянула.
Лежат в шкатулке два красных шара. Словно из стекла они сделаны, да только мягкие. Что бы это могло быть? Сунула о-Кику шкатулку за пазуху и выбежала из кладовой. А солнце уже высоко поднялось. Захотелось девушке пить. Видит она: в саду бежит ручеёк. Наклонилась о-Кику над ручьём, пригоршню воды зачерпнула.
В чистой воде, как в зеркале, были видны прибрежные деревья, а на одном из них что-то пёстрое шевелилось… Подняла она голову. Огромная змея обвилась вокруг ветки сосны и смотрит на неё, сверкая глазами.
Не помня себя от страха, перепрыгнула о-Кику через ручей и бросилась бежать. И в тот же самый миг приоткрылась у ней за пазухой шкатулка, выкатился оттуда один шар и упал в ручей. Но девушка с перепугу ничего не заметила.
Вбежала она в дом, а навстречу ей идёт Огневой Таро.
Рассказывает она ему, какие чудеса видела в двенадцати кладовых, а про тринадцатую ни слова. Слушает её юноша и улыбается.
Вдруг раздался топот и гам. Высыпала из глубины дома ватага чертей.
Затряслась от страха о-Кику, а черти низко ей поклонились и говорят:
– Добрый вечер! Благодаря вам нашли мы один глаз нашего главного военачальника. Змея всё нам рассказала… Наш военачальник повелел, чтобы предстали вы оба перед его лицом.
Повели черти юношу с девушкой к своему главарю. А у того лишь один-единственный глаз сверкает во лбу красным огнём, вместо другого – пустая глазница.
– Великое вам спасибо! – склонил главный чёрт свои рога перед ними. – Тому уж несколько десятков лет, как покойный отец твой, юноша, разгневался на меня за одно недоброе дело и лишил меня обоих глаз. С тех пор я долгие годы ходил слепым. В отместку за это я и мучил тебя немилосердно. Но сегодня у меня большая радость, один глаз нашёлся. Отдайте же мне и второй. Я больше ничем вас не потревожу. Если будут у меня оба глаза, мне и сокровищ никаких не надо. Всё вам подарю, только верните мне второй глаз!
Слушает Огневой Таро и ничего не понимает. Спросил он у девушки:
– Ты от меня ничего не скрыла?
– Да, правду сказать, я нарушила твой запрет, отперла тринадцатую кладовую. А в ней стояла шкатулка с двумя красными шарами… Не знала я, что это глаза чёрта. Положила я шкатулку себе за пазуху, да увидела змею возле ручья и, сама не знаю как, уронила один шар в воду.
Обрадовался военачальник чертей:
– Вот, вот, этот самый глаз. Отдай же мне другой, прошу тебя!
Вынула девушка из-за пазухи шкатулку и отдала чёрту второй красный шар, а чёрт сейчас же вставил его себе в пустую глазницу. Засверкали оба его глаза, словно два огня.
На радостях одарил он о-Кику и Огневого Таро несметными сокровищами.
Поженились юноша с девушкой. Весело им жилось, ведь они каждый день могли любоваться всеми временами года.
Желаю счастья! Желаю счастья!
Жена-лисица
В старину, в глубокую старину, были у одного микадо охотничьи угодья на горах, богатые зверем и птицей. Как-то раз устроили для него кэраи19 облаву на лисиц.
Вдруг выскочила из кустов тысячелетняя белая лисица, притаилась у самых ног одного кэрая по имени Ясунари и просит-молит его со слезами:
– Смилуйся, пощади меня! Оставь мне жизнь хоть до того дня, когда я от бремени разрешусь.
Пощадил Ясунари белую лисицу, отпустил её на свободу. Узнал про это микадо и сослал виновного в делёкий пустынный край. Была у Ясунари молодая жена по имени Кудзуноха – «Листок плюща». Не поехала она вслед за мужем в изгнание, осталась в столице. А Ясунари так по ней тосковал, что занемог тяжёлым недугом. Десять верных слуг, не покинувших его в беде, заботливо за ним ухаживали, но помочь ничем не могли. Ясунари словно таял. Видно было, что уж немного дней осталось ему жить на свете, но жена всё не приезжала.
Узнала про это белая лисица, приняла образ Кудзуноха и отправилась к больному. Но только хотела она войти в дом, как замерла у порога. Амулет, наклеенный на двери, заградил ей путь.
Стала она просить слуг: «Сорвите амулет!» Сняли амулет – и только тогда смогла лисица-оборотень войти в дом.
Обрадовался Ясунари, что жена наконец к нему приехала, и с того часу начал быстро поправляться. Через год родился у белой лисицы сынок, и назвали его Досимару.
Прошло немало времени с тех пор, как сослан был Ясунари, и вот наконец микадо даровал ему долгожданное прощение. Только тогда приехала Кудзуноха навестить своего мужа. И что же! Видит: место её занято. Живёт в доме другая Кудзуноха, похожая на неё, как одна капля воды похожа на другую. И сынок у мужа от той женщины родился: Досимару.
Глядя на них обеих, никто – даже сам Ясунари – не мог понять, которая же из двух настоящая Кудзуноха.
Тогда велел им Ясунари считаться годами. Сочли обе жены свои годы, и вышло, что лисице Кудзуноха исполнилось тысячу три года, а настоящей Кудзуноха всего тридцать три года.
Пришлось белой лисице уходить. Написала она со слезами прощальное письмо:
Досимару любил белую лисицу, ведь она была его родной матерью. Он пошёл навестить её в лесу Синода. Радостно выбежала к мальчику белая лисица: