Саж Пуассон – Ген хаоса: аномалия (страница 9)
В зал ворвались штурмовики Инквизиции в тяжёлой броне.
– Вон они! – заорал командир отряда. – Огонь по кораблю!
Десятки болтерных снарядов забарабанили по черной обшивке. Но для древнего металла это было как град для танка.
КАБИНА КОРАБЛЯ.
Здесь пахло холодом и звёздами.
Кабина была тесной. Два кресла-кокона, которые выглядели так, словно выросли из пола.
Никаких кнопок. Никаких рычагов.
Перед пилотом была гладкая черная панель.
Эней рухнул в кресло. Оно тут же обняло его, подстраиваясь под форму тела. Материал был мягким, тёплым и живым.
– Как эту штуку завести? – заорал он.
– Я не знаю! – Кейн сидел во втором кресле, его глаза бегали, считывая данные. – Реактор холодный! Система в гибернации! Чтобы запустить термояд, нужен внешний импульс!
– У нас нет внешнего импульса!
Снаружи грохотало. Имперцы подкатили тяжёлое лазерное орудие.
[ЦЕЛОСТНОСТЬ ЩИТА: 0% (ЩИТ НЕ АКТИВЕН)]
[ВРЕМЯ ДО ПРОБИТИЯ КОРПУСА: 40 СЕКУНД]
Эней положил руки на черную панель.
– Метрика… покажи мне сердце.
Реальность растворилась.
Он увидел Схему.
Корабль был сложнейшим организмом. Энергоканалы были пусты, как высохшие русла рек.
Но в центре, в реакторе, спала искра. Сингулярность. Крошечная черная дыра, удерживаемая магнитным полем.
Она "спала". Поле было слишком плотным, оно душило её.
Чтобы разбудить двигатель, нужно было ослабить поле на наносекунду, дать дыре "вдохнуть" материю, а потом снова сжать.
Это была операция на открытом сердце с завязанными глазами.
– Я вижу, – прошептал Эней. – Я вижу ритм.
Он закрыл глаза. Его пальцы начали бегать по гладкой панели, не нажимая, а рисуя узоры.
Он менял частоту магнитного поля.
Влево. Вправо. Спираль. Резкий сброс.
Корабль вздрогнул.
Под руками Энея прошла вибрация – мощная, низкая, от которой завибрировали зубы.
ТУМ-ТУМ.
Сердце забилось.
– Реактор онлайн! – крикнул Кейн. – Энергия 120%! Антиграв активен!
На экране внешнего обзора Эней увидел, как штурмовики разбегаются. Лазерная установка Инквизиции наводилась прямо в лобовое стекло.
– Держитесь! – Эней положил ладони на панель и толкнул их вперёд.
Корабль не взлетел. Он прыгнул.
С места до скорости звука за ноль секунд.
Инерционные гасители сработали идеально, но желудок Энея все равно подпрыгнул к горлу.
Черная стрела пробила остатки ворот ангара, разнесла в щепки имперский бур и вырвалась в ледяное небо Эира.
Сзади, в ангаре, остался только вихрь снега и растерянные солдаты Инквизиции, которые так и не поняли, что именно у них украли.
Эней не дёргал рычаги. Он просто захотел вверх. И корабль ответил.
Но ответил не так, как послушный флаер.
Эней почувствовал удар в затылок – иглы нейро-интерфейса вошли глубже, пробиваясь к моторной коре мозга. В глазах потемнело. На долю секунды он забыл, где у него руки и ноги.
Вместо этого он почувствовал дюзы.
Левая дюза «горела» – фантомная боль в левом боку, словно ему прижгли кожу утюгом. Правая работала с перебоями, отдаваясь аритмией в сердце. Он стал Кораблём, но Корабль был болен и напуган.
– Критический крен! – голос Кейна звучал как сигнал тревоги, лишённый эмоций. – Вектор тяги нестабилен. Мы падаем на скалы. Вероятность столкновения 99%.
– Я… не могу! – прохрипел Эней.
Штурвал в его сознании был не физическим. Это была голограмма, сгусток воли, но на ощупь она казалась тяжелее свинца. Эней схватился за неё обеими ментальными руками. Ему казалось, что он пытается голыми руками повернуть голову разъярённому быку.
Корабль сопротивлялся. Древняя машина, спавшая миллионы лет, не хотела подчиняться человеку. Она хотела хаоса. Она хотела сбросить наездника.
«Вверх… просто лети вверх…» – мысленно умолял Эней.
Но корабль кренился вправо, прямо на острые пики ледяного хребта. Эней закричал от напряжения. Он почувствовал солёный вкус крови во рту – он прокусил губу.
Это была борьба воль. Логика учёного против инстинкта машины.
И тут он вспомнил Зеркало.
То самое, в глубине корабля. Своё отражение. Властное. Сияющее.
«Ты хочешь эту силу?» – спрашивало оно.
Отражение не просило. Оно брало.
Эней закрыл глаза. Страх? Да, он боялся до смерти. Но еще больше он боялся умереть здесь, в снегу, так ничего и не поняв.
– Не проси, – прошептал он самому себе. – Он – зверь. Стань вожаком.
Он перестал бороться с штурвалом как с врагом. Он представил, что корабль – это продолжение его собственного позвоночника. Что дюзы – это его ноги. Что реактор – это его сердце.
– Слушай меня, – послал он мысленный приказ, вложив в него всю свою злость на Империю, на Варра, на этот чёртов холод. – МЫ. ЛЕТИМ. СЕЙЧАС.
Штурвал стал лёгким.
Вибрация корпуса изменилась. Из хаотичной тряски она превратилась в ровный, мощный гул. «Странник» перестал брыкаться. Он признал руку мастера.
Корабль сделал резкий рывок вертикально вверх, вдавливая Энея и Кейна в кресла с силой 5G.
Эней открыл глаза.
Сквозь красную пелену перегрузки он увидел, как уходят вниз облака, превращаясь в белый ковёр. Небо сменило цвет с серого на глубокий фиолетовый, а потом – на бархатно-черный.