Саж Пуассон – Ген хаоса: аномалия (страница 10)

– Мы летим… – выдохнул он, чувствуя, как по лицу текут слезы, смешанные с потом. – Я держу его.

– Выход на орбиту подтверждён, – сообщил Кейн. – Но у нас проблема, капитан. Три цели на радаре. Перехватчики. – Поправка, – сказал Кейн, глядя на приборы. – У нас на хвосте три перехватчика класса «Фантом». И они очень сердиты.

Эней усмехнулся, чувствуя, как адреналин сменяется холодной решимостью.

– Пусть догонят сначала… Теперь у меня нас зубы.

ГЛАВА 6. ЛИМБ

«Гиперпространство – это не туннель. Это океан, в котором нет верха и низа, а вода состоит из времени. Если вы не умеете плавать, вы утонете еще до того, как намокнете».

– Навигационный справочник (раздел «Смертельные угрозы»).

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО. КООРДИНАТЫ: НЕИЗВЕСТНО.

СТАТУС: АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД.

Прыжок закончился не ударом, а падением в вату.

Перегрузка исчезла, оставив после себя звон в ушах и привкус меди во рту.

Тишина на корабле была неправильной.

Это была не стерильная тишина исправной техники, а тяжёлое, давящее безмолвие склепа. Единственным звуком был скрип остывающего металла обшивки – долгие, тоскливые стоны, словно Корабль жаловался на боль в переломанных рёбрах.

Эней отстегнулся от кресла. Его пальцы дрожали, когда он коснулся панели управления. Она была холодной и влажной от конденсата. Воздух в рубке загустел, приобретя металлический привкус крови и озона – запах перегоревших нейроцепей.

– Кейн? – позвал он.

Андроид в соседнем кресле сидел неподвижно, покрытый инеем. Его глаза горели тусклым красным светом, зрачки хаотично сужались и расширялись.

– Шум… – голос Кейн был искажён помехами. – Логическая ошибка… Я слышу данные, которых нет…

– Не смотри в иллюминаторы, – тихо сказал Эней самому себе, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Но было поздно. Он уже посмотрел.

За бронестеклом не было привычной черноты космоса или сияния варпа.

Там была Мгла.

Фиолетовый туман за бортом двигался, свиваясь в спирали, напоминающие человеческие лица, искажённые криком. Это могла быть оптическая иллюзия, игра гравитации и пыли, но мозг отказывался принимать логическое объяснение. Казалось, что сама пустота смотрит на них миллионами глаз.

– У меня сбой видеосенсоров, – проскрипел Кейн. – Я регистрирую образы… это лица моих создателей. Но они мертвы три миллиона лет. Почему они кричат, Эней?

Эней сполз на пол, прижавшись спиной к холодной панели.

– Это психо-резонанс, – прошептал он, обхватив голову руками. – Корабль не экранирует нас. Его ментальные щиты рухнули. Мы открыты… как устрицы без раковины. Мы чувствуем сны мёртвых звёзд.

Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от безумия за бортом.

Но внутри головы было не тише.

Он чувствовал не голоса. Он чувствовал Обиду.

Глубокую, детскую обиду огромного существа, которое разбудили ото сна, заставили бежать, а потом ударили кнутом. Корабль замкнулся в себе, отключив интерфейсы, как ребенок, спрятавшийся в шкафу.

– ТЫ НЕ ХОЗЯИН, – шелестел голос в голове Энея. Скрежещущий, холодный. – ТЫ – ВОР. ТЫ ПРИНЕС БОЛЬ.

Стены кабины начали дышать. Черный металл стал мягким, стекая вниз, как гудрон. Температура в кабине рухнула, пар изо рта превратился в ледяную крошку.

Корабль решил убить их самым простым способом: заморозить и выбросить в Лимб.

– Нам нужно не просто починить реактор, – сказал Эней, глядя на мигающую красную лампу аварийного питания. – Нам нужно извиниться. Иначе этот туман сведёт нас с ума раньше, чем закончится кислород.

– Извиниться перед машиной? – переспросил Кейн. – Это нерационально.

– Рациональность осталась на Эире, Кейн. Здесь работают чувства.

Эней закрыл глаза.

Он не стал бороться с креслом, которое начинало сжимать его ребра.

Он нырнул в Метрику. Через боль. Через холод.

Он представил, что падает в Океан.

Темнота. Шторм данных.

И в центре – одинокий, разъярённый Левиафан, Ядро Корабля, который бился в цепях программного кода.

Эней ментально подплыл к нему. Он не стал строить стены или взламывать защиту.

Он просто коснулся сознания Левиафана.

«Мне жаль», – послал он мысль. – «Я знаю, что тебе больно. Нас тоже били. Мы тоже одни. Мы сироты, как и ты».

Левиафан замер.

Океан вокруг успокоился.

Эней показал Кораблю свою память: холод Эира, страх смерти, надежду при виде Кейна.

«Мы не воры», – сказал Эней. – «Мы просто хотим выжить. Помоги нам».

Стены кабины перестали течь. Металл затвердел.

Температура поползла вверх. Тепло вернулось – мягкое, осторожное, словно извиняющееся.

Фиолетовый туман за бортом разорвался.

В иллюминаторах вспыхнула россыпь настоящих, ярких звёзд.

– Мы вышли, – констатировал Кейн, его голос снова стал чистым. – Дистанция от Эира: 500 световых лет. Сектор: Пограничье.

Эней открыл глаза. Он лежал на полу, мокрый от пота.

Панель управления над ним мягко пульсировала тёплым светом.

– Мы договорились, – выдохнул он. – Кейн, познакомься. Это… «Эклипс».

ГЛАВА 7. ГОНЧАЯ ИМПЕРИИ

«Инквизитор не ищет правду. Правда – это философская категория. Инквизитор ищет Ересь. А Ересь – это физическая величина, которую можно измерить, взвесить и выжечь».

– Лорд Варр, наставление неофитам.

СЕКТОР ЭИР. ПОВЕРХНОСТЬ ПЛАНЕТЫ.

КООРДИНАТЫ АНГАРНОГО КОМПЛЕКСА «ЗЕРО».

Шаттл Лорда Варра сел не мягко. Он рухнул с небес как молот, вдавливая лёд в гранитное основание плато.

Трап опустился с тяжёлым гидравлическим вздохом.

Из шлюза ударил пар. Сквозь белые клубы вышел человек.

Лорд Инквизитор был одет не по погоде. На нем был безупречно белый китель с высоким воротником, расшитый серебряными нитями, и лёгкий плащ, который трепетал на ураганном ветру Эира.