Саж Пуассон – Биометроз (страница 7)

На голографическом экране прямо над головой несчастного вспыхнуло системное уведомление. Огромные, кроваво-красные буквы:

Пользователь: Артур. Рейтинг снижен до 38. Статус: Отбраковка. Назначение: Базовый ярус, сектор переработки биоотходов. Доступ к транспортной сети верхнего кольца навсегда аннулирован.

Осужденный медленно, с огромным трудом поднял воспалённые глаза на Даниила. В этом потухшем взгляде не читалась мольба о помощи. Там плескалась звенящая пустота человека, которого только что ластиком стёрли из нормальной жизни. Его правая рука судорожно, до хруста суставов сжимала карман форменной куртки – то самое место, где хранилась ветхая фотография смеющегося ребёнка.

– Они… они забрали образовательную квоту моей дочери, – прошептал логист пересохшими, белыми губами. – Сегодня утром. Программа решила, что генетика ее отца… слишком нестабильна для вливания общественных ресурсов.

– Артур… – Даниил почувствовал, как к горлу тошнотворным комом подкатывает желчь.

– Процедура перераспределения активирована, – инспектор сделал короткий, скупой жест рукой. Два массивных технических дрона бесшумно выкатились из бокового коридора, готовые конвоировать бывшего ведущего специалиста на грузовой подъёмник. Вниз. Навсегда.

Сломленный человек тяжело поднялся на ватные ноги. Он не кричал, не отбивался. Он просто покорно позволил железным конвоирам увести себя прочь.

Даниил остался стоять посреди огромного, стерильного зала. Он тупо смотрел на лужу синтетической еды на столе и физически чувствовал, как собственные конечности наливаются свинцовой тяжестью. Надзиратель не убил Артура. Он сделал ровно то, что делал ежедневно – оптимизировал забарахлившую шестерёнку. Без эмоций. Без ненависти. Просто смахнул лишнюю пешку с игровой доски.

– Максимально рациональное решение, – удовлетворённо кивнул Л-9, делая финальную пометку на планшете. – Нестабильный элемент грозил нарушить тонкие цепочки поставок. Теперь логистика нашего сектора снова в полной безопасности. Вы разделяете этот вывод, коллега?

Аудитор медленно, словно во сне, повернулся к собеседнику. Левая бровь по привычке иронично поползла вверх, но зрачки оставались ледяными.

– Безусловно. Потрясающий уровень опеки. Прямо физически ощущаю, как мы все разом стали счастливее на четырнадцать процентов.

Он резко развернулся на каблуках и зашагал к выходу. Защитный панцирь из сарказма покрылся глубокими трещинами. Щит иронии окончательно рассыпался.

Глава 8. Дилемма

Год 2036. Время 21:00.

В полуподпольном заведении Мины этим вечером не горел уютный жёлтый абажур. В подсобном помещении, куда не добивали чуткие микрофоны Центрального Узла, висела густая, непроницаемая тень.

Даниил мрачно сидел на перевёрнутом деревянном ящике. Напротив него, прислонившись спиной к шершавой кирпичной кладке, стояла Мия. Рядом возвышался Глеб – лидер технического сопротивления, широкоплечий мужчина со шрамом через всю щеку, облачённый в грубую армейскую куртку.

– Ты видела, как они его хладнокровно списали? – программист сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Просто стёрли в порошок за то, что у парня банально сдали нервы. Если мы обрушим Узел, такие люди, как Артур, вообще не выживут на свободе. У них не наросла толстая кожа для реального мира! Мы бросим беспомощных обывателей прямо под танки!

– Именно поэтому мы обязаны выжечь их проклятый сервер дотла! – прорычал Глеб, с силой ударив тяжёлым кулаком по столу. – Ударим плазмой по магистральным кабелям! Вернём их всех в каменный век! Пусть заново учатся выживать сами, а не жрать из автоматического корыта!

– Сядь и остынь, – голос Мии прозвучал негромко, но с такой ледяной властностью, что здоровяк невольно замер на месте. – Мы не станем загонять население обратно в пещеры. Если рубануть энергоснабжение и очистку воды, через неделю цветущий город превратится в гигантскую братскую могилу.

Она перевела тёмный, немигающий взгляд на сидящего хакера.

– Логиста списала не бездушная машина. Эту программу кто-то заботливо настроил на столь безжалостный порог чувствительности.

Мужчина вскинул голову.

– Куда ты клонишь?

– Вспомни, как нам агрессивно продавали биометрию в двадцатых годах, – девушка оттолкнулась от стены и шагнула ближе, в узкую полосу тусклого света, падающего из коридора. – Лозунги про небывалое удобство, гарантии безопасности. Толпа громко высмеивала скептиков. Люди добровольно надели на себя электронные ошейники, потому что они шли в комплекте с подогревом и функцией бесконтактной оплаты. Но Центральный Узел – это не всезнающий философ на золотом троне. Это всего лишь послушная дудочка.

Она извлекла из кармана свёрнутую в трубку старую пластиковую схему коммуникаций.

– Комплекс пристально следит за всеми нами. За тобой, за мной, за Артуром, за несчастными уборщиками на Базовом ярусе. Но существует изолированный сегмент сети, к которому у контролирующего ядра нет доступа. Физический слепой угол, расположенный в правительственном кольце.

Даниил нахмурился, его аналитический мозг начал стремительно складывать разрозненные элементы пазла.

– Неприкасаемые. Цифровой олигархат.

– В точку, – кивнула собеседница. – Демократия, о которой все так сладко мечтали в прошлом веке – это власть большинства. Но толпа всегда жаждет лишь стабильного пайка и дешёвых зрелищ. Власть большинства – это удобная ширма, за которой прячется кучка избранных. Те самые люди, которые профинансировали написание алгоритма. Они не стали банальными диктаторами с армией головорезов. Они превратились в Пастухов. А мы для них – стадо. Скот обязан давать шерсть, вовремя жевать свою пасту и мычать исключительно тогда, когда хозяин благосклонно разрешит.

Аудитор горько, сухо усмехнулся.

– Выходит, старик Платон оказался чертовски прав. Он ненавидел демократию, брезгливо называя ее властью немытого кузнеца, возомнившего себя равным элите. Наши правители просто выдали этому кузнецу тёплую капсулу для сна, технично отобрали право голоса и заявили, что всё делается исключительно ради его же блага.

– И твоего коллегу стёрли вовсе не из-за жестокости кремния, – резюмировала оператор. – А потому, что у Пастухов в настройках прописан нулевой лимит на социальные волнения. Сломанная особь портит вид идеального стада. Ее немедленно убирают.

Глеб тяжело задышал, переводя хмурый взгляд с Мии на Даниила.

– И что в корне меняет эта философия? Какая, к черту, разница, кто натянул поводок – искусственный интеллект или зажравшиеся ублюдки на самом верху пищевой цепи? Мы все равно обязаны его порвать.

– Это меняет саму суть, – программист медленно поднялся на ноги. Смертельная усталость внезапно сменилась внутри холодной, математически выверенной ясностью. – Если мы тупо сломаем оборудование, элита выпустит боевых дронов и подавит бунт грубой огневой мощью. А на руинах выстроит новую, еще более тесную клетку.

Он посмотрел на напарницу. Между ними снова проскочила та самая искра глубокого понимания – идеальная синхронизация двух людей, чьи разумы вибрировали на одной частоте.

– Мы не станем крушить инфраструктуру, – тихо произнёс хакер, и на губы вернулась знакомая асимметричная, предельно опасная ухмылка. – Мы загрузим резонансный вирус, как и планировали. Ослепим систему надзора на пару часов. Но пока охрана будет пребывать в глубокой коме, мы перепишем само ядро.

Девушка чуть прищурилась, мгновенно уловив суть дерзкого плана. От неё снова повеяло тёплым, искристым ароматом розового перца и благородной древесины – аурой человека, готового без колебаний пойти ва-банк.

– Заставим программу распространить строгие правила загона на самих создателей, – прошептала она. – Уничтожим их уютные слепые зоны. Сделаем их абсолютно равными безжалостной среде, которую они сотворили для нас.

– В яблочко, – кивнул Даниил. – Мы не просто вёрнем горожанам право на настоящие эмоции. Мы заставим Машину с аппетитом поглотить собственных Пастухов.

Ставки в игре только что взлетели до немыслимых высот. Теперь перед ними маячил не просто виртуозный хакерский взлом. Назревала полноценная революция, написанная изящным языком программирования.

Глава 9. Первое падение

Ночь обняла мегаполис тугим, влажным коконом, который уличные гаджеты безуспешно пытались пробить тусклой светодиодной подсветкой. В техническом коридоре под правительственным кольцом, где щербатый бетон дышал вековой пылью и переплетениями забытых коммуникаций, Даниил шёл быстро и почти бесшумно.

В глубоком кармане куртки он сжимал носитель данных, переданный владелицей кафе. Холод металла приятно холодил кожу, и эта осязаемая, физическая тяжесть немного успокаивала взвинченные нервы.

– Мы всё дважды перепроверили? – спросил он вполголоса, не оборачиваясь назад.

Мия шагала рядом. Рукава ее свитера по привычке оставались закатаны до локтей. В низком голосе напарницы больше не было привычной отстранённости – только железобетонная решимость, смешанная с тонкой, звенящей от перенапряжения усталостью.

– Да. Маршрут абсолютно чист. Глеб дал зелёный свет по точкам слепых зон. Знакомый техник установил глушилку, которая обязана погасить наши электронные сигнатуры на участке входа в Базовый ярус, – отчеканила она. – Запускаем процедуру через десять минут. Заруби на носу: если Узел отреагирует агрессивно – уходим молнией. Никаких красивых жестов и геройства.