Саймон Скэрроу – Смерть императору! (страница 9)

Тем временем ему придется терпеть перспективу наблюдать за тем, как гораздо менее способные люди получают высокие политические посты и военные назначения по той лишь простой причине случайности рождения, которая предоставила им больше возможностей завоевать власть и богатство, чем было предоставлено сыну раба. «По меньшей мере, Луций сможет добиваться того, в чем ему самому было отказано», - утешал себя Катон.

Они шли в счастливом ожидании возвращения домой. Часовой на воротах колонии поднял руку в знак приветствия, когда они достаточно приблизились. Несмотря на то, что сторожка была почти всем, что осталось от первоначальных оборонительных сооружений крепости, все еще можно было соблюдать старый армейский протокол приворотного караула.

Люди приходили и уходили из колонии через ворота, как и в любом другом римском поселении, окруженном рвом и стеной.

- Хорошая охота была, центурион? - выкрикнул он.

 Макрон отошел в сторону, чтобы показать мясо, свисающее с его седла. - Насколько это возможно, друг.  Не встречал кабанов на этом острове больше, чем этот.

- Если не брать в расчет Сардинию, господин.

- Чушь.

- Это правда, - сказал Катон. - Я видел их. Некоторые из них настоящие монстры.

- Ба! - Макрон сделал пренебрежительный жест, когда он прошел между столбами и вошел в колонию. Катон переглянулся с часовым, и оба закатили глаза.

Над Камулодунумом сгущались сумерки, и запахи готовившегося ужина наполняли холодный воздух, обостряя аппетит двух офицеров, пока они шли своим путем по главной улице до дома Макрона в центре поселения. Повернувшись в другую сторону, они увидели группу путешественников, которую заметили ранее. Теперь они могли разглядеть, что это были конные воины, крупные мужчины в толстых плащах с длинными кельтскими мечами на боках и щитами, свисающими с их седел.  Позади них грохотали фургоны, грубые телеги с деревянными колесами.

 Возле головной части конной процессии ехала женщина в изумрудного цвета плаще с капюшоном, накинутым на ее голову. Гордо восседающая фигура, высоко сидящая в седле даже после дневного пути, выделялась на фоне некоторых из ее эскорта, устало сгорбившихся на крупах своих лошадей. Она выкрикнула короткую команду, когда незнакомка поравнялась со входом в дом Макрона, и колонна остановилась. Как только показался паренек, отвечающий за конюшни Макрона, она обратилась к нему на беглой латыни.

- Мальчик, приведи своего хозяина и скажи магистрату, что нам нужен ночлег на одну ночь.

Макрон остановился и подождал, пока Катон подойдет к нему.

- Фурии, ты знаешь, кто это ко мне там заявился?

- Несомненно, - сказал Катон. - Боудикка, царица иценов.

ГЛАВА ІІI

Хотя световой день был коротким, жители колонии использовали его по максимуму, когда они праздновали Сатурналии в конце года. Яркие полоски ткани и веточки падуба висели над дверями и окнами жилищ, и воздух был насыщен ароматом приготовления пищи, поскольку соседи соперничали, чтобы превзойти друг друга. Празднества начались на рассвете с жертвоприношения ягненка на жертвеннике недостроенного храма. Жрец колонии, приписанный к культу божественного Императора, объявил, что внутренности были благоприятны, и что боги были довольны подношением, и благословил празднование дня.

Расписание скачек, борцовских поединков и показа гладиаторских боев было предоставлено путешествующим ланистой за скромную плату, которую маленькая колония могла себе позволить. Неудивительно, что три пары гладиаторов, сражавшихся друг против друга на арене с травяным покрытием за пределами поселения, были уже далеки от своего расцвета. Ветераны издевались и смеялись, когда те обменивались неуклюжими ударами. Гонорар покрывал только бой до первой крови, так что в постановочной битве было мало драмы. Единственная серьезная рана возникла, когда ретиарий потерял контроль над своим трезубцем и умудрился пронзить свою собственную ступню. Толпа, сидевшая на рядах простых деревянных скамеек, расхохоталась, когда его противник ударил кулаком в воздух, чтобы заявить о своей победе, в то время как ланиста поспешил вперед с небольшим медицинским сундучком для лечения травмы.

Во второй половине дня при ясном небе началось пиршество. Люди переходили из дома в дом почтить маленькие алтари домашних духов перед дегустацией выложенных для них блюд и вина. Памятуя о предстоящем вечернем пире, большинство взрослых ели и пили умеренно, но дети наелись, возбужденно крича, гоняясь друг за другом по грязным улицам. Когда свет померк, жители вернулись в свои дома для финальной стадии торжеств.

В атриуме дома Макрона стояли два неотесанных стола со скамейками и табуретами рядом с ними. Он еще не купил рабов, так что это должны были быть слуги и гости. В тот вечер, согласно обычаю, к ним относились как к хозяевам дома. К Парвию, двум иценкам-служанкам и мальчишке-конюху присоединились Боудикка, ее дочери и телохранители, всего около тридцати человек. То был первый раз, когда Макрон встретил детей царицы, и он был поражен разницей между двумя девушками. Младшая, Мерида, была такой же высокой и светловолосой, как ее отец, а старшая, Бардея, была ниже ростом и крепче, с темными волосами и чертами лица.

Макрон и Петронелла с полудня жарили кабана на углях, и насыщенный аромат медленно приготовленного мяса, доносившийся из кухонного блока, вызывал нешуточный аппетит.  С наступлением сумерек Катон, Клавдия и Луций прибыли с собакой, неся корзины с хлебом и медовые пирожные. Катон тянул маленькую ручную тележку с двумя амфорами вина, упакованными в солому, чтобы защитить их от толчков на разбитой улице. Кассий задрал нос, чтобы насладиться ароматом жареного кабана, и осторожно подбежал к прилавку, где Петронелла резала приготовленное мясо на удобные порции.

- А ну кыш! - Она сердито посмотрела на него. - У тебя будут объедки позже, если ты будешь вести себя хорошо.

Кассий отступил, а затем вытянул шею набок, чтобы не упускать из виду мясо.

Луций с преувеличенным вздохом поставил свою корзину с хлебом.

- Можно мне уже пойти и присоединиться к Парвию, отец?

Катон покачал головой.

- Ты же знаешь, что не можешь. Сегодня ты должен служить Парвию и остальным. Точно также, как и все мы.

Луций нахмурился.

- Я не хочу.

- Это только одна ночь в году. - Клавдия ободряюще улыбнулась. - Это не повредит тебе.

- Но я не хочу, - надменно повторил Луций. - Это наши слуги. Они здесь, чтобы делать то, что мы говорим им.  Плевать мне на Сатурналии!

Катон поставил корзину на полку так, чтобы Кассий не мог дотянуться, и сел на корточки перед сыном, чтобы их лица оказались на одном уровне.

- Послушай, для Сатурналий есть веская причина. Они напоминают нам, что каким бы ни было наше место в мире, оно может измениться в любое время по любой причине. Возьми меня. Я сын раба. Теперь я владею рабами в нашем доме в Риме. За это я благодарю Фортуну, а Сатурналии напоминают мне о том, насколько я должен быть благодарен за эти изменения в моей жизни. Они напоминают мне, что, если бы не поворот судьбы, я мог бы быть рабом или слугой, и те, кто служит нам, могли бы быть моими хозяевами. Так что этой ночью ты будешь прислуживать Парвию и особенно следить за своими манерами, мой мальчик.

- Мне все равно это не нравится.

Катон на мгновение посмотрел на него, прежде чем снова заговорил.              - Ты хочешь быть воином, когда вырастешь, не так ли?

- Да.

- Ты хочешь быть офицером? Ты хочешь командовать людьми?

- Да, отец. - Луций властно вздернул подбородок.

- Тогда тебе нужно узнать то, что мы с дядей Макроном знали с тех пор, как нам дали людей, чтобы ими командовать. Хороший командир заботится о своих лошадях и мулах прежде, чем о своих людях, а о своих людях прежде, чем о себе. Он сначала накормит своих людей, прежде чем утолит свой голод. Если ты этого не усвоишь, Луций, ты никогда не станешь хорошим лидером. Ты понимаешь?

Взгляд мальчика упал на пол, и Катон осторожно поднял подбородок, чтобы тот не отвел от него взгляда.

- Ты понял, Луций?

- Я… наверное, да.

- Вот и правильно. - Катон снова встал и указал на чаши из набора самианской посуды на прилавке рядом с Петронеллой.  - А теперь почему бы тебе не отнести тарелку мяса и хлеба Парвию, чтобы начать пиршество? Покажи ему, как хороший командир заботится о своих людях, а?

Луций кивнул, напряг спину и насыпал в миску щедрую порцию мяса с половником жареного лука и двумя небольшими буханками. Затем он вышел из кухни и направился в атриум.

- Он хороший мальчик, - сказала Клавдия, целуя Катона в щеку.  -Однажды он заставит тебя гордиться им.

- Он уже заставляет.

Макрон оторвал взгляд от вертела, который он все еще крутил. - Вы двое может нам тоже поможете, или так и будете ходить словно влюбленная парочка из дешевой театральной постановки?

Смена ролей была воспринята с недоумением теми телохранителями Боудикки, которые были не знакомы с римскими обычаями. Наконец слуги и гости были полностью сыты, а Макрон и остальные наелись того, что осталось от еды, и заняли свои места внизу одного из столов, рядом с Боудиккой и несколькими ее людьми.

       - Надеюсь, у вас было достаточно еды, чтобы наесться досыта? - спросила Петронелла.

Царица иценов едва подчистила половину своей чаши и выглядела усталой и напряженной. Она попыталась улыбнуться. - Вы заставили нас гордиться. Настоящий римский праздник.