Саймон Скэрроу – Смерть императору! (страница 8)

- Ээ… благодарю. - Макрон дипломатично улыбнулся, что было для него немалым достижением. - «Вне всякого сомнения, то, что я был старшим магистратом колонии, усилило эту сторону моего характера», - подумал он.

Как только клыки были спрятаны в сумке Макрона, трое охотников принялись за разделывание туши. Кабан был слишком велик, чтобы перекинуть его через спину одной лошади и нужно было его разрезать на более транспортируемые куски. К счастью, охотник и двое римлян были знакомы с этой грязной задачей и приступили к ней эффективно. Макрон нанес фатальный удар, поэтому он получил два бедра, в то время как у Катона и Перноката было по одному. Нагрузив мясо на седла, они счищали с рук остатки крови и жира, вытирая их в снегу. Затем они подобрали свои копья, взяли поводья своих коней и повернули обратно в колонию в пешем порядке.

На разделывание туши ушло чуть больше часа, в то же время пеший переход сквозь снег сделал процесс возвращения домой еще медленнее, так что только к вечеру они поднялись на невысокий гребень, возвышавшийся над Камулодунумом, который лежал в двух с половиной километрах отсюда в тонкой дымке древесного дыма. Разросшиеся постройки – смесь перепрофилированных военных зданий, жилых домов с черепичными крышами и хижин, покрытых соломой, – окружали центр поселения, где располагались храм, театр и другие гражданские постройки, находившиеся в стадии строительства. Стены священного храма уже были были возведены, а также ступенчатый фронтон и первые несколько метров ограды. Платформы основания колонн были уже на месте, и каменщики вырезали рифленые секции, которые должны были быть подняты в конечное положение после установки крана.

- Когда храм будет закончен, это будет настоящее зрелище, - сказал Макрон с оттенком гордости.

- Надеюсь, я проживу достаточно долго, чтобы увидеть это. - Он взглянул на Перноката и усмехнулся. - Ты молод. Ты обязательно увидишь. Я тебе завидую.

- Завидуешь? - сказал охотник.

- Да, а кто бы не хотел увидеть такое красивое здание, возвышающееся над окружающей сельской местностью?

Макрон продолжил. - Дань римской инженерии и цивилизации. Он все еще будет стоять тут долго спустя много лет, когда остальные постройки и хижины исчезнут.

Катон почувствовал дискомфорт охотника от слов Макрона и понял причину. Стоимость строительства храма и остальных общественных зданий ложилась в основном на плечи триновантов. Их налоги были увеличены предшественником Макрона на посту старшего магистрата. «Действительно, отравленное наследство», - подумал Катон. Негодование туземцев по отношению к своим римским властителям было достаточно очевидно, а недавний неурожай сделал налоговое бремя еще более тяжелым и обременительным. Такова была человеческая природа, что большинство триновантов винили нынешнее действующее руководство – Макрона – независимо от того, что их страдания не имели к нему никакого отношения. Без сомнений, Пернокат разделял чувства своего народа, даже несмотря на то, что ему, казалось, нравилось общество двух римских офицеров, и он ценил серебро, которое они платили ему за его навыки как своего проводника. Теперь, когда Макрон спас ему жизнь, его тяготило еще одно обязательство. Катон попытался сменить тему.

- Я хочу есть. Я уже чувствую вкус жареного вепря. - Он улыбнулся остальным. - И у нас здесь достаточно, чтобы кормить нас до Сатурналий.

- Более, чем достаточно! - Макрон усмехнулся, когда они начали спускаться по склону к колонии.

Далеко к востоку, почти в четырех километрах от дальнего края Камулодунума, Катон заметил вдалеке колонну, приближающуюся к городу по дороге, ведущей к землям иценов. Их было двадцать или около того.

Всего группа состояла из всадников, двух повозок, запряженных лошадьми, и нескольких пеших фигур позади. Слишком много сопровождения для торговца, и слишком мало, чтобы представлять опасность для жителей колонии. Тем не менее, взыграло его природное любопытство, и он указал на них Макрону.

- Может быть, военный отряд. На границе с иценами есть аванпост. Они могут ехать за припасами. Мы узнаем достаточно скоро. Если они здесь надолго, они могут присоединиться к торжествам. Только боги знают, мы могли бы хоть как-то отвлечься от бесконечного долбанного холода зимы в этой провинции.

На полпути между хребтом и колонией тропа ответвлялась к небольшой группе хижин, где жил Пернокат и его большая семья.  Когда-то земля вокруг них была их угодиями, но теперь ее присвоил отставной римский офицер, один из центурионов, который взял земельный надел как часть своей доли по завершении службы. Пернокат и его люди продолжали работать на той же земле, только теперь они делали это в обмен на часть продукции, которую выращивали, а владелец продавал остальное торговцам зерном в Лондиниуме. Это была одна из причин, по которой охотник был вынужден предложить свои услуги римским офицерам. Монеты, которыми ему платили, позволили ему выкупить часть зерна, чтобы поддержать своих людей в суровую зиму.

Все трое остановились на перекрестке, и Катон достал свой кошель и отсчитал монеты для оплаты оговоренной суммы. Пернокат принял их, благодарно кивнув и позволив монетам соскользнуть в свою сумку.

- И еще одно, - сказал Катон, сняв со спины своей лошади свою кабанью долю и протянув ее Пернокату. - Как сказал Макрон, у нас более чем достаточно для наших нужд. Вот. Возьми.

Триновант колебался. Как и все те, кто когда-то был воином в его племени, он был гордым человеком, и ему было трудно принять милостыню от римлянина.

- Ты это заслужил, - сказал Катон. - Без тебя мы бы никогда не смогли выследить зверя.

- Как пожелает префект, - ответил охотник.  Он принял мясо и закрепил его на своем седле так, чтобы по одному бедру свисало с каждой стороны.  Затем он постучал двумя пальцами по лбу, на манер бриттов и повернулся, чтобы повести свою лошадь по тропе к хижинам.

- Мы снова будем охотиться после Сатурналий! - Катон выкрикнул ему вдогонку. Пернокат взмахнул копьем в знак согласия, но не оглядываясь назад.

Макрон тихонько присвистнул. - Вот она и благодарность тебе. Зачем ты отдал ему мясо? Это была большая часть твоей доли.

- У меня еще много осталось. Клавдия и я не собираемся голодать. В отличие от некоторых местных жителей.

- Так вот оно что. - Макрон покачал головой. - Ты не можешь позволить себе проявлять жалость ко всем, кого встретишь, парень.

- Это не жалость. Это уважение. Эти земли когда-то принадлежали его народу сквозь многие поколения.

- А теперь они принадлежат Риму. По праву завоевания. Ты думаешь, тринованты не отобрали их у кого-то еще в какой-то момент? Как ты думаешь, если бы вы поменялись местами, он бы отдал тебе свою долю мяса?

- Он мог бы.

Макрон повел свою лошадь обратно по главной дороге.

- Иногда я действительно не понимаю тебя, Катон. Ты был в легионах, сколько уже, семнадцать лет. Ты причина того, что у Рима есть империя. Это мы, воины Рима, создали империю для него. Мы боролись за нее, проливали за нее кровь, и теперь мы наслаждаемся нашей добычей.

- Это правда, - ответил Катон, следуя за своим другом. - Но для меня это не про то. Это о парнях, с которыми я служу. Они были моей семьей всю мою взрослую жизнь. Я сражаюсь за них.

Макрон кивнул.

- Я знаю. Я понимаю, и ты прав... Вот почему я скучаю по всему этому. Я достаточно счастлив с моей женщиной. У меня прекрасная женщина, хороший дом и первое место в сенате колонии. Но, боги, помогите мне, я так скучаю по армии. Жалко, что теперь для меня все кончено. Нет больше борьбы. Но по крайней мере, есть охота, чтобы как-то скрасить мою отставку. Яйца Юпитера! Этот кабан был настоящим монстром! На мгновение там, я подумал, он заставит нас троих отправиться вслед за Хароном¹⁵ через Стикс.

Катон улыбнулся. Он был рад за Макрона, что тот нашел свое место в Камулодунуме, где он мог прожить свои дни с Петронеллой в мире. Многие их собратья не дожили до таких времен.

Если смерть не настигала их от рук врага, то обычно это делали ранения или болезни. Всему причиной была упорная стойкость Макрона и немалая доля удачи, которые позволили ему достичь этой точки.

Катон все еще был в активном армейском списке и, вероятно, когда-нибудь будет отозван и получит новое командование.

Он надеялся, что Фортуна будет к нему так же добра, как и к Макрону, и что он тоже проживет достаточно долго, чтобы выйти на пенсию с Клавдией подле него.

К тому времени Луций уже должен был стать мужчиной, и Катон задумался о том, что будущее припасет для него. У него будет больше возможностей, чем у самого Катона.  Даже несмотря на то, что он поднялся до всаднического класса¹⁶ римского общества, это было тем, на что он мог максимум рассчитывать из-за своего скромного происхождения. Луций же начнет свой жизненный путь с более высокой точки и однажды сможет расчитывать стать сенатором, может быть, даже консулом. Перспектива взволновала Катона: - «Зайти так далеко всего за два поколения!». В то же время было и остаточное разочарование по поводу ограничения, наложенного на собственные возможности и амбиции. Лучшее, на что он мог надеяться, это стать имперским префектом Египта. Провинция была главным поставщиком зерна в Рим, и поэтому ею управлял магистрат, назначаемый непосредственно императором, достаточно низкий по рангу и происхождению, чтобы не воспользоваться своим положением и не бросить ему вызов.