Саймон Скэрроу – Смерть императору! (страница 6)

Клавдия повернулась к Макрону и Петронелле. - Если Нерон выведет легионы, что вы двое будете делать?

Макрон взглянул на жену, но она не смотрела ему в глаза. - Я не хотел бы отказываться от всего этого. Все, что у нас здесь есть, и половина доли в предприятии моей матери находятся в Британии... Я просто не знаю. Надеюсь, до этого никогда не дойдет.

- Я выпью за это, - сказал Катон, стремясь успокоить своего лучшего друга. - Трудно поверить, что Нерон покинет Британию. Отказаться от нее сейчас было бы опасным ударом по престижу Рима. Можете себе представить, как отреагировала бы на это толпа, не говоря уже о тех сенаторах, которые твердят им о непобедимости Рима.

- Видишь? - Макрон толкнул Петронеллу локтем. - Парень понимает, как все это устроено.

- Есть еще одна причина, по которой Нерон не захочет выводить легионы, - продолжил Катон. - Если он отведет их в Галлию, это даст наместнику значительное количество дополнительных сил. У тех, кто командует мощными армиями, может возникнуть соблазн использовать их в политических целях. Так что безопаснее держать эти легионы связанными здесь, в Британии.

Макрон фыркнул. - У тебя коварный ум, парень. Циничный ум.

- Я реалист, - пожал плечами Катон. - Мы оба достаточно давно здесь, чтобы знать, как устроена Империя. Ты знаешь, что я прав.

Макрон потянулся за чашой. - Все эти разговоры о политике вызвали у меня жажду. - Он поднял кувшин, но когда опустил горлышко, в чашу попала лишь тоненькая струйка. - Вот дерьмо... Мне нужно принести еще немного с кухни.

Когда он поднялся со стула, Петронелла навострила ухо на кухонный блок в дальнем конце перистиля. - В чем там дело?

Макрон нахмурился. Изнутри здания доносились оживленные голоса. - Я лучше об этом позабочусь.

Он побрел прочь с кувшином в руке и исчез внутри. Остальные продолжали слушать, в то время как голоса со стороны триклиния продолжили нарастать, пока центурион не прервал их, требуя тишины.

- Похоже, проблемы среди слуг, - прокомментировала Клавдия.

Петронелла покачала головой. - Они хорошо ладят. Там две девушки-иценки, а конюх – местный. Никогда не слышала обидного слова между ними. Мы скоро узнаем, что случилось, когда вернется Макрон. - Пока они ждали, она сменила тему. - Скоро будут Сатурналии¹⁴. Вы все еще будете жить в Камулодунуме? Мы будем рады приветствовать вас у нас.

- Мы еще побудем здесь, - ответил Катон. Он снял скромную виллу в колонии. Она выходил на реку и была обращена на юг, чтобы воспользоваться тем солнцем, которое дает провинция. Там, он и Клавдия спокойно жили, воспитывая Луция. Образование мальчику давал человек, называвший себя греческим ученым, который перебрался из Галлии, чтобы основать небольшую школу. У него был некоторый акцент, какой Катон никогда не слыхивал от греков, разбросанных по всей Империи, но он был компетентен, а Луций учился читать и писать и также основам работы с фигурами речами. Более изысканное образование ждало его в Риме, как только Катон счел бы безопасным вернуться в столицу.

Если какой-либо намек на то, что Клавдию все же отследили до Британии, достигнет Лондиниума, было решено, что Аполлоний пошлет им предупреждение. Греческий вольноотпущенник когда-то служил шпионом в интересах Рима, прежде чем столкнулся с Катоном, и оба они относились друг к другу с уважением, если не с дружбой. Макрон с самого начала невзлюбил его и относился к нему с подозрением, но Аполлоний завоевал доверие Катона и теперь нашел себе полезную должность во дворце наместника в Лондиниуме.

- Это мирная заводь, - продолжил Катон. - И это нас устраивает.

- Мы будем рады разделить с вами Сатурналии, - улыбнулась Клавдия. - Вы должны сказать мне, что мы можем сделать для этого случая.

Звук шагов по гравию прервал их разговор, и они повернулись к Макрону. У центуриона было озабоченное выражение лица, а в руках у него не было амфоры со свежим вином.

- Что случилось? - спросил Катон.

- Боюсь, плохие новости, - Макрон вернулся на свое место. - Моргата только что вернулась с рынка. Она встретила торговца мехом иценов, приехавшего из столицы племени. Прасутаг мертв.

Катон печально покачал головой. И он, и Макрон хорошо знали царя иценов. Они сражались вместе с ним вскоре после вторжения, когда племя было твердым союзником Рима. Его царица Боудикка также считалась близким другом. В последний раз, когда они встречались меньше года назад, Прасутаг выглядел изможденным болезнью, жалкой тенью могущественного воина, которым он был в расцвете сил.

- Есть еще кое-что, - сказал Макрон. - Кажется, он назвал Боудикку и Нерона сонаследниками в своем завещании. Сомневаюсь, что это хорошо кончится для иценов.

- Почему? - спросила Клавдия.

- Мне кажется, что Нерон не из тех, кто соглашается на половину чего-то, когда он может иметь все это.

- Тогда, конечно, это хорошо для провинции. Это даст Нерону большую долю в Британии. Еще одна причина для него не выводить легионы.

- Или он просто не решит разграбить царство иценов до конца, а затем покинет остров.

Клавдия повернулась к Катону. - Что ты думаешь?

- Я не знаю, как это все может обернуться, - сказал Катон. - Потребуется время, чтобы известие о смерти царя достигло Рима, а затем Нерону нужно будет подумать, что предпринять, и отправить ответ пропретору в Лондиниум. Если погода будет благоприятной, Светоний получит свои инструкции в начале следующего года. Примерно в то же время, что и обновление клятв. Люди из иценов будут там вместе с другими племенами и представителями римских поселений, чтобы присягнуть на верность императору и Риму. Вот тогда они и узнают, что решил Нерон. А возможно вопрос затянется.

- И что, по-твоему, он решит? - настаивала Клавдия.

- Я подозреваю, что Макрон прав. Император захочет всю долю, что бы там ни говорилось в завещании Прасутага. Если это произойдет, будут проблемы. Мы знаем иценов, - он кивнул на Макрона. - Это гордый народ с сильным чувством традиций. Прекрасные воины. Нам повезло, что они встали на нашу сторону с самого начала, и повезло, что лишь горстка из них восстала против нас, когда Скапула был наместником. Если Нерон допустит эту ошибку, он может спровоцировать их на открытый мятеж. Они будут сражаться, как львы, чтобы защитить свои земли, и я боюсь, что это может все кончиться кровавой бойней.

*************

ГЛАВА ІІ

Они выслеживали свою добычу все утро, и полуденное солнце низко висело в сером небе, в то время как горизонт застилали снежные вихри.  Недалеко от Макрона и Катона шел пеший триновантский охотник, одетый в меховую накидку поверх коричневой туники и штанов. Катон держал своего коня под уздцы в ожидании, пока тот осмотрит землю. Охотник остановился шагах в тридцати и пригнулся, рассматривая щель в зарослях кустов утесника, раскинувшихся по обеим сторонам.  На снегу было много звериных следов, расходившихся веером из щели, и было трудно разобрать их и определить, какое существо могло их оставить.

- Возможно, мы его потеряли, - пробормотал Макрон, прислонив толстое древко кабаньего копья к лукам седла и потянувшись за флягой.  Он вынул пробку, наклонил голову и сделал глоток, прежде чем предложить ее Катону.

 Взгляд префекта был прикован к охотнику, наблюдая за тем, как бритт внимательно изучает потревоженный снег. Он сделал глоток и вернул фляжку, прежде чем переложить копье в свободную руку. - Я не знаю.  Похоже, Пернокат что-то задумал.

Охотник водил пальцами по снегу, затем по темному стеблю куста утесника справа от себя, прежде чем слегка коснуться поверхности, а затем уставился на кончик своего пальца. Он повернулся к своим римским спутникам и поднял руку, чтобы они могли видеть красное пятно.

- Кровь. Кабан прошел здесь, - объявил он на гортанной латыни.

Пернокат стал наниматься к римским охотникам с момента основания колонии и достаточно хорошо успел выучить язык захватчиков, чтобы бегло говорить на нем.  Он пользовался большим уважением среди ветеранов за свои навыки следопыта, а когда они сближались с жертвой для финального броска, его мастерство обращения с копьем и луком было не хуже, чем у любого бестиария в Империи.

Охотничья группа из трех человек столкнулась с вепрем где-то через час после рассвета, и едва успела подготовить свои копья, как зверь прорвался сквозь них и промчался прочь.  Катону посчастливилось нанести скользящий удар, который ранил ему плечо, недостаточно, чтобы покалечить его, но достаточно, чтобы заставить его истекать кровью и оставить следы, чтобы проследовать за ним через сельскую местность. Пятна крови стали появляться реже, так как рана начала сворачиваться, и они почти сдались, когда увидели горсть маленьких пятен на снегу недалеко от тропы, ведущей к зарослям дрока. Катон был зол и разочарован собой. Это был признак плохого охотника - ранить существо и позволить ему сбежать и мучительно страдать. Он чувствовал обязательство перед животным завершить работу.

Макрон указал на заросли впереди них. - Ну, если этот ублюдок там, мы не сможем приблизиться к нему.

Катон огляделся. Дрок растянулся на пятьдесят шагов поперек в обе стороны, где дальше возвышались ветви сосновой рощицы. Проход сквозь плотную массу был узким. Нехотя он согласился со своим другом. Они никак не могли проехать через чащу, и если бы они шли пешком, то зацепились бы за свои плащи и застряли. Если бы кабан бросился на них в этот момент, шансов уклониться от него не было. Все-таки была одна последняя уловка, которую они могли попытаться применить.