Саймон Скэрроу – День цезарей (страница 63)

– Петиллий, сейчас ведешь своих людей вон туда по проулку, и на первом же повороте движетесь параллельно Фламиниевой дороге. Жми вперед и попробуй сомкнуться с ребятами из Третьей когорты. Встретишь кого-нибудь из легионеров – руби нещадно. А тебе, Порцинон, надо со своими парнями влезть на крыши инсул по обе стороны от дороги. Срывайте там черепицу, балки, все что попадет, и сбрасывайте на врага. Пусть те ублюдки погибнут под этой лавиной. Всё, отправляйтесь!

Центурионы отсалютовали и побежали по своим подразделениям; через пару минут их центурии тяжеловатой трусцой уже выбегали с главной улицы. По возвращении к Макрону Катон заметил, что его центурия под натиском отступила на несколько шагов. Сам ветеран, тяжело переводя дух, плюнул кровавым плевком.

– Одолевать нас начинают, – досадливо буркнул он.

– Надо еще немного продержаться, – сказал Катон, указывая на линию придорожных крыш. – Нашим гостям готовится каверзный сюрприз.

– Это какой еще?

– А вот увидишь. Главное сейчас не отступать… – Катон поднес ко рту ладони, набрал воздуха и прокричал: – Стоим, Вторая когорта! Стоим твердо! Не отступаем ни на дюйм! Рим за преторианцами!

– Подналяг! – в такт ему взревел Макрон. – Наддай, язви их в дышло!

Уже изрядно уставшие преторианцы, поднатужась, налегли на щиты и возобновили натиск. Легионеры поддались, но не более чем на шаг, а потом снова стали давить вперед. В этом испытании сил почти не оставалось места для взмаха мечом, и лишь изредка удавалось ткнуть клинком в зазор между скрежещущими друг о друга щитами. Шаг за отвоеванным шагом, легионеры вновь начинали теснить преторианцев. Было ясно, что если гвардейцев удастся сломить, то Фламиниевы ворота неминуемо вновь раскроют свои створки, пропуская внутрь основную часть Шестого легиона. Катон огляделся и, подхватив щит кого-то из павших, повелительно глянул на Макрона и императорского штандартоносца.

– За мной!

Он первым начал протискиваться в передние ряды когорты и, держа воздетый меч, ткнул им через плечо впередистоящего; острие соскользнуло по шлему легионера, скрытого за выпуклым двереобразным щитом. Катон встал на цыпочки, выбрал угол и снова ткнул, на этот раз попав в открытый пятачок над ухом. Чувствовалось, как острие втыкается в плоть и кость; легионер отпрянул назад, но сзади напирали, и движения не получилось. Из раны хлестанула кровь, а Катон резко отдернул руку, пока она сама не стала добычей легионерских мечей, и вжался спиной меж двух преторианцев, отыграв таким образом полшага. Со всех сторон доносилось натужное сопенье и кряхт впритирку напирающих друг на друга людей. Улучив момент для вдоха, Катон крикнул:

– Держимся! Еще немного!

– А ну дай подойти! – Это, работая плечищами, продрался вперед Макрон. – Ну-ка, ребята, дайте я до них дотянусь!

Он шваркнул щитом о щит встречного легионера и, высвободив чуток места, присел настолько, что изловчился чиркнуть легионера по ступне.

– Ох уж эти центурионы! – громко рассмеялся один из преторианцев. – Хлебом не корми, дай лишь славы угрызть!

Ближние солдаты рассмеялись так залихватски, что невольно мелькнуло подозрение: а не приложились ли перед построением к фляге? Или их пьянит само ощущение боя?

Край глаза уловил движение, а подняв глаза, Катон увидел, как в десятке шагов впереди, закладывая ленивый вираж, в людское скопище веером врезается кровельная черепица. За ней еще одна, лопнувшая при ударе о шлем легионера. И вот уже, казалось, весь воздух заполонил град из кровельных обломков, сыплющихся на неприятельские ряды, – черепица, сухие комья раствора, доски, куски балок. Послышались тревожные крики. Многих легионеров сбивало наземь; другие в страхе и растерянности пытались поднимать для защиты свои щиты, но делать это мешала сутолока.

– Ха! – со злым озорством крякнул Макрон. – Ай да потеха! Сейчас из них дух-то повышибет. Эй, ребята, жми! Вторая, вперед!

Преторианцы подхватили клич, и приугасший было пыл в них снова оживился. Натужный шаг, затем другой, за ним третий – и вот уже натиск пошел медленно, но верно. Вытянув шею, Катон увидел, как от тыла легионеров, все еще держащих строй, мало-помалу отделяются те, кто пытается уберечься от града летящих обломков. Посреди улицы встал один из центурионов, криком пытаясь вернуть солдат под штандарт когорты, который на отлете держал сигнифер. Кое-кто, пристыженный тем, что дал слабину, стал формировать строй. Но тут посыпался очередной шквал обломков, под которым пали и офицер, и сигнифер со своим штандартом, а когда пыль рассеялась, солдаты уже вовсю разбегались по проулкам. Их примеру последовали остальные, и вот уже среди улицы легионеров осталось всего десятка три или четыре.

– Отойти! – внезапно крикнул Катон. – Вторая когорта, стой!

Большинство подчинилось приказу, но горстка объятых пылом, пользуясь возможностью вволю помахать мечами, принялась сечь и колоть ошарашенного неприятеля. Несколько шагов в сторону врага, стиснув зубы и ярясь глазами, сделал и Макрон, но остановился и вернулся к префекту.

– Зачем мы остановились? – спросил он растерянно. – Они же бегут.

Несколько кусков черепицы бахнуло о плитняк чуть впереди того места, откуда он только что отступил. К счастью, никто из преторианцев, внявших зову префекта, под них не попал. Теперь они, словно приходя в себя, в нерешительности озирались.

– Чего ждем? Чтобы вам башку проломило? – крикнул на них Макрон. – А ну, назад в строй, а то я вам тут устрою! На работах сгною!

Центурия Макрона подровняла ряды, и Катон держал ее на месте, пока по плитняку не отгремели последние черепичные залпы. Убедившись, что продолжения вроде как не последует, он отдал приказ двигаться, но у следующей инсулы снова всех остановил. Среди груд, напоминающих битую посуду, густо лежали тела легионеров, в основном раненых или оглушенных. В воздухе клубилось облако шершавой пыли, от которой кашляли и сморкались обе противоборствующих стороны. Сквозь пелену было видно, как от когорты Тертиллия, бросая на ходу оружие, понуро отходят легионеры.

Одному из солдат Катон приказал разыскать Порцинона, чтобы тот снял своих с крыш и привел обратно в когорту. Черепица сделала свое дело, хотя маячило подозрение, что, как только восстановится порядок, в канцелярию дворца потекут жалобы домовладельцев насчет порчи имущества.

– Макрон, отряди сколько-нибудь людей в оцепление. Пусть отведут пленных в лагерь.

– А раненых?

– Раненые пока подождут.

– Слушаю, господин префект! – Центурион браво салютнул.

Катон прошел к зданиям, занятым преторианцами. Идти приходилось осторожно: с крыш местами все еще сваливались куски черепицы. Мимо шагали серые от пыли безоружные легионеры, а за ними стояли люди Тертиллия, тоже с серым налетом. Сам трибун находился позади манипулы, доканчивающей уже вялый, никчемный бой с авангардом Шестого легиона. Впереди дорога вела вниз, к центру столицы, загроможденному обилием храмов и базилик.

– Как у вас дела?

– Теперь лучше, когда вышли из тисков. – Тертиллий указал вдоль улицы: – Теперь мы их сдерживаем. Я выслал людей на проулки, отре́зать. Там дворец держит Десятая когорта, здесь мы. Так что Пастин со своими считай что в капкане.

– Вот и хорошо, – кивнул Катон. – От других когорт, размещенных вдоль стен, возьмем себе подкрепление. Мосты тоже за нами. Число людей достаточное, чтобы захлопнуть ловушку и вытеснить врага в складские кварталы. Когда у них за спиной окажется река, им останется или сдаться, или утонуть в ней.

– А если решат не сдаваться?

– Будем надеяться, что верх окажется за здравым смыслом, – рассудил Катон. – Рим и без того сегодня щедро полит кровью.

– День еще лишь начинается, – цинично усмехнулся Тертиллий.

– Тем более есть причина покончить с этим как можно скорей, – холодно ответил Катон. – Как только прибудут подкрепления, прорываемся на Форум и вышибаем Пастина. И не останавливаемся, пока изменники не окажутся схвачены. Или мертвы.

Глава 36

Было около полудня, и над центром Рима зависла видимость покоя, навеянная передышкой в битве. Обе стороны по взаимному согласию прервали столкновения и отдыхали на виду друг у друга. По улицам валялись неубранные тела легионеров и гвардейцев. Гражданские, запершись в своих жилищах, предпочитали не казать наружу носа и лишь с волнением дожидались, которая из сторон одержит верх. В общей сумятице по городу разгорелось несколько пожаров, тушить которые отправились городские когорты, в то время как более подготовленная рать участвовала в уличных боях. Дом сената был взят в кольцо, а почти все сановники препровождены в императорский дворец якобы для их собственной защиты (хотя мало кто сомневался, что те, кто поддерживал или хотя бы сочувствовал Британнику, обратно живыми выйдут едва ли).

Старшие офицеры преторианской гвардии собрались на Капитолийском холме у невысокой, в полроста, стены возле храма Юпитера. Ниже под холмом во все стороны тянулись склады и рынки Боариума, где с остатком своего легиона угнездился Пастин. Мост на остров посередине Тибра перегородили преторианцы. Ниже по течению люди все того же Катона заняли храм Минервы, перекрыв доступ к пристани баржам и мелким судам.

Деваться легионерам было в принципе некуда. Оставалось лишь предложить им сдаться или, в случае отказа, уничтожить. Единственный для них проблеск надежды – это если отсеченная Фламиниевыми воротами часть легиона сумеет как-то пробраться в центр Рима и придет своим товарищам на выручку. Но у преторианцев наверняка и мышь не проскочит, а не то что легион, пусть и в усеченном виде. По последним сообщениям, остаток Шестого отступил от Сервиевой стены и теперь разместился при дороге на Остию, не предпринимая попыток штурма. В самом деле, отсюда на расстоянии в пару миль виднелось железное поблескивание. Эти сведения Катон включил в свой доклад, только что посланный в императорский дворец, где в ожидании вестей изнывали Бурр, Паллас и весь ближний круг Нерона.