Саймон Скэрроу – Честь Рима (страница 45)
Макрон пытался убедить ее, что она зря тратит время, так как они уйдут из дома, как только он выздоровеет. - Нам дали это место только как временное жилье.
- Ты всегда можешь сделать предложение Рамирию и сенату колонии. Назови цену, чтобы купить его. Вряд ли они получат от этого дома какую-то пользу, и, смею предположить, сенат был бы рад лишнему серебру в казне колонии. - Она с нежностью оглядела двор. - Это был бы прекрасный дом, в котором мы могли бы вместе состариться.
Он не мог не улыбнуться ее энтузиазму. - Ты уже все распланировала до мельчайших деталей, не так ли?
- Почти, любовь моя. Теперь, когда у меня была возможность увидеть остальную часть колонии и кое-что вокруг нее, я могу сказать, что это спокойное место.
- Будем надеяться, что так и останется. Хорошо, я поговорю с Рамирием. Прощупаю его и узнаю, не захочет ли колония продать нам это место.
Она ухмыльнулась и обняла его, пока он не вздрогнул, и отпустила его. – Ой, прости! С тобой все впорядке?
- Я буду жить.
*******
Каждые несколько дней Рамирий навещал Макрона, чтобы проверить его успехи. Пока они пили вино из кувшина, который он всегда носил с собой, разговор переходил к делам колонии, в том числе к последствиям стычки в триновантском поселении.
- Прокуратор пошлет еще одну карательную экспедицию? - спросил Макрон, когда они сидели во дворе в конце февраля. Из-за своей слабости он все еще чувствовал холод сильнее, чем привык, и сидел с одеялом на ногах и толстым плащом на плечах.
- Это не в его руках, тем более это должно стать серьезной задачей, - ответил Рамирий. - Наместник приказал полной когорте вспомогательной пехоты выполнить эту работу. Вчера они прошли мимо колонии, и я перекинулся парой слов с командующим префектом. Кажется, до Лондиниума дошли слухи о том, что Дециан ускакал и оставил нас разбираться с тем дерьмом, которое он заварил. Его имя – грязь на репутации претора.
- Я полагаю, что именно так, - размышлял Макрон, баюкая серебряный кубок в руках. - Будем надеяться, что у старика достаточно влияния в Риме, чтобы добиться увольнения Дециана со своего поста до того, как он создаст новые неприятности.
- Слишком правильно. Он не смог бы лучше справляться с порождением проблем, даже если бы его послали сюда именно для этого. Это заставляет задуматься.
- Чепуха. В этом нет особых сомнений. Мне кажется, что Дециан здесь, чтобы выжать из провинции как можно больше сокровищ, на тот случай, если император решит отдать приказ вывести свои войска из Британии.
Глаза Рамирия расширились. - Как ты думаешь, Нерон действительно сделал бы это?
- Он может.
- Но … но это было бы безумием. Сенат этого не поддержит.
- Сенат уже не так силен, как раньше. Настоящая власть сейчас в руках императора. И армия. Я бы сказал, что на самом деле Нерона беспокоит то, как отреагирует армия, если он отдаст приказ отступить. Были мятежи из-за меньших обид.
Рамирий нахмурился. - Если он попытается провернуть это здесь, то, скорее всего, получит мятеж. Парни из всех четырех легионов и вспомогательных войск заслужили эту провинцию. Они проливали кровь и потеряли друзей за дело. Если Нерон откажется от провинции, то значит, все было напрасно. Я тебе скажу так, если то, что ты подозреваешь, правда, то ребята здесь, в колонии, этого не потерпят. Я просто надеюсь, что ты ошибаешься. - Он снова наполнил свой кубок и уставился в вино, продолжая. - Это опасная земля, Макрон, в любом случае. Лучше не говорить об этом, пока не будет веских доказательств. Ты же не хочешь, чтобы нас обвинили в разжигании какого-либо дерьма.
- Нет.
Рамирий поднял свой кубок и осушил его одним глотком, прежде чем с удовлетворенным вздохом резко поставить его на стол. - А, это хорошая штука. Мне лучше уйти, прежде чем я напьюсь и заслужу хорошую трепку ушей от жены.
- Ты женат? Не имел представления.
- Ты никогда не спрашивал.
- Ну, ты никогда раньше не упоминал о жене, и я никогда не видел тебя с ней.
- Она не из тех, кто тесно общается с другими женщинами в колонии. Моя Кордуа – местная девушка. Когда я говорю местная, то имею ввиду, что она из иценов. Дочь одного из их аристократов. Прилично говорит по-латыни – научилась этому у римского торговца, которому разрешили поселиться на их земле. Мне лучше вернуться домой. Одна из ее родственниц приезжает на несколько дней, и с моей стороны было бы мудро быть трезвым, когда она приедет со своим мужем и их свитой.
Он встал и кивнул Макрону. - Увидимся снова через несколько дней, когда наши гости уедут.
*******
На следующий день Макрон сидел с Петронеллой у жаровни в бывшем таблинии легата. С тех пор как каструм уступил место колонии, комната была превращена в приемную, и по трем сторонам от жаровни были расставлены кушетки, а в промежутке между ними поставили низкий столик.
Звук открывающейся двери во двор, за которым последовали шаги и приглушенные голоса из атриума, прервали его мысли. Петронелла остановилась и, опустив шитье, оглянулась в сторону голосов.
Через мгновение раздался стук в дверь. Когда она открылась, на пороге стоял Рамирий. - Надеюсь, я не побеспокоил вас, друзья мои.
Макрон повернулся на бок и приподнялся на локте. - Нисколько. Я не ожидал увидеть тебя снова, пока твои гости не покинут колонию.
- Получилось так, что мое раннее возвращение связано с нашими гостями. Мы говорили о нашей недавней акции против этого мятежного поселения триновантов, и я упомянул твое имя. Кажется, они знают тебя уже как несколько лет, познакомились почти сразу вскоре после вторжения.
Макрон был озадачен. - Они меня знают?
- Так они говорят, и они попросили меня отвести их к вам. Итак, мы здесь.
С веселой улыбкой Рамирий отошел в сторону и поманил тех, кто ждал в коридоре. Послышался скрежет сандалий на кожаных подошвах, и в комнату вошли две фигуры. Первым был хрупкий человек лет шестидесяти. Женщина с ним была значительно моложе, и пряди рыжих волос обрамляли ее смелое, если не красивое лицо. У нее было слегка нервное выражение лица, но ее губы расплылись в улыбке, когда ее взгляд встретился со взглядом Макрона.
Как только он узнал ее, глаза Макрона расширились. - Клянусь всеми богами! Боудикка6!
- Центурион Макрон, - она неуверенно улыбнулась в ответ. - Или тебя повысили с тех пор, как мы в последний раз встречались?
- Я больше не в армии.
Она подошла ближе, на ее лице отразилось удивление. - Ты выглядишь так, будто побывал на войне. Рамирий рассказал нам твою историю.
- Я поправлюсь, - твердо ответил Макрон.
- Без сомнений.
- Ах, но где же мои манеры? - Он сел и указал на Петронеллу. - Это моя жена Петронелла.
Она встала, и две женщины оценили друг друга, прежде чем Петронелла улыбнулась. - Рада встрече с тобой.
- Так же, - тепло ответила Боудикка. - Приятно видеть, что кто-то сделал из Макрона честного человека.
Макрон посмотрел мимо Боудики на человека, все еще стоявшего в дверях. Теперь, когда он сосредоточился на нем, он действительно выглядел каким-то знакомым, но не мог определить его личность. Ицен был изможден, и его плоть висела на костях, как застиранные льняные лохмотья. Глубоко посаженные глаза блестели, а тонкие пряди волос были свободно завязаны за костлявыми плечами. Когда Макрон уставился на него, мужчина начал кашлять, скривившись, когда припадок сотряс его хрупкое тело. Боудикка поспешила к нему и обняла его, бормоча что-то успокаивающее на их языке.
Когда он пришел в себя, она помогла ему сесть на кушетку и уложила его вниз. Он слабо улыбнулся Макрону и заговорил на ломаной латыни голосом таким же пронзительным, как и тело. - Мы снова встретимся, Макрон. Хорошо.
Осознание поразило Макрона. - Прасутаг7?
Ицен кивнул, и на его бескровных губах мелькнула улыбка. - Ты все еще меня знаешь.
Теперь, когда он узнал мужа Боудикки, Макрон пришел в ужас от этой трансформации. Когда они в последний раз встречались несколько лет назад, Прасутаг был огромным мускулистым воином на пике своей мощи. Двое мужчин сражались бок о бок друг с другом против зловещей секты друидов. Он был защитником своего народа, и его репутация была известна всем племенам Британии. Неудивительно, что совет старейшин племени назначил его царем после смерти предыдущего правителя. Теперь осталась лишь тень от прежнего человека.
На его лице отразилась боль, когда он прочитал реакцию Макрона на его появление, и он опустил взгляд от стыда.
- Я болен, Макрон. Я скоро умру.
Макрон протянул руку и нежно сжал его предплечье, поморщившись, когда его пальцы сомкнулись вокруг кожи и костей. - Мой друг. Мне очень жаль.
На мгновение повисла грустная тишина, прежде чем он оглянулся на Боудикку. - Я ожидаю, что нам есть что наверстать. Давайте поедим, выпьем и поговорим.
- Я позабочусь об этом, - предложила Петронелла.
Как только она исчезла в коридоре, Боудикка выгнула бровь. - Я так понимаю, ты рассказал ей обо мне?
- Она знает о тебе, да.
- Все обо мне?
- Достаточно, чтобы догадаться об остальном.
Боудикка ненадолго задумалась. - Она тепло поприветствовала меня. Она мне нравится. У нее щедрый дух.
- О, этого у нее предостаточно! - рассмеялся Макрон. - Так что ты делаешь здесь, в Камулодунуме?
- Мы на пути к Лондиниуму, - объяснила Боудика. - У нас есть вопросы, которые нужно обсудить с наместником. В прошлом году был неурожай, и люди нашего племени голодают. Ицены не могут позволить себе платить налоги в этом году, поэтому мы пришли просить претора отложить уплату налогов до следующего урожая.