Саймон Пайнс – Сквозь огненную стену (страница 25)

Вот эту мысль точно следовало гнать прочь как можно скорее, пока она не уничтожила его. Руки и без того дрожали. Джастин судорожно выдохнул. Лучше считать, что мать с отцом уехали в безопасную зону без него. Быть брошенным веселее, чем оказаться сиротой.

Директор школы снова вышел к ученикам только спустя часа три после Дождя и то лишь для того, чтобы попрощаться и пожелать удачи. Он собирался ехать домой и искать свою семью, так что торчать в школе больше не мог.

– По радио объявляют, куда приедет следующий автобус, – вспомнил директор перед самым уходом. – Наша школа сейчас третья в очереди. Будет два автобуса: один для раненых, другой для всех остальных. Ну, держитесь!

Из взрослых теперь оставались учительница биологии, медсестра и мистер Ричардсон. Они втроем так же резво, как и несколько часов назад, бегали среди учеников, исполняя их прихоти, успокаивая их или же просто разговаривая с ними. Джастин попытался сосчитать оставшихся. Если он нигде не ошибся, то таких же неудачников, как он сам, было двадцать шесть: одиннадцать с ожогами и пятнадцать невредимых. Не мало, но и не много. В начале учебного дня в школе находилось около двухсот человек.

– Чего приуныл? – мистер Ричардсон плюхнулся рядом с Джасом, заметив, что тот снова впал в транс.

– И правда, чего я не радуюсь? – мрачно ответил Джастин, чем сильно смутил учителя.

– Все будет хорошо, ты же веришь в это?

– Как и в то, что завтра мы проснемся в прежнем мире.

– Джастин, послушай, – мистер Ричардсон заставил парня посмотреть на него. Учителю уже начали надоедать эти шуточки. – Я понимаю, что тебе сейчас хреново, но посмотри вокруг. Ты не один такой. Единственный способ исправить ситуацию – не падать духом. А ты только и делаешь, что ядом плюешься.

Какое-то время Джастин смотрел на учителя взглядом человека, который совершенно не понимает, что от него хотят, и мистер Ричардсон успел десять раз пожалеть о том, что вообще начал разговор.

– Ого, – все же выдавил из себя Уэллс. – Вам надо было не учителем физики становиться, а психологом. Методы, может, и не идеальные, но так уж и быть, постараюсь вести себя приличнее.

– Спасибо за одолжение, – хмыкнул Ричардсон и лег на траву. Над ним было лишь черное небо, такое угнетающее, что он и сам был не против язвить всем подряд, но просто не умел.

– А почему вы здесь? – спросил Джастин.

– Ты имеешь в виду, почему я не свалил домой, как другие учителя? – Джастин промычал что-то, и Ричардсон продолжил: – Ну… Я один живу. Так что лучше останусь с вами. Должен же кто-то за вами приглядывать?

– Резонно.

Автобус и правда скоро приехал, но только один. Джастин и другие ребята помогли перенести туда раненых, вместе с ними отправились медсестра и учительница биологии. Второй автобус задерживался, но военный, который сидел за рулем первого, обещал, что тот должен появиться с минуты на минуту. Наврал он, наврали ему или произошло что-то еще, никто так и не узнал, но за оставшимися учениками и Ричардсоном приехали только через полчаса.

Было странно вот так уезжать из родного города. От него мало что осталось, но все равно не хотелось его покидать навсегда. Джастин знал, что ему не было суждено вернуться. В автобусе парень принял твердое решение: долго оставаться в безопасной зоне он не будет – поедет туда лишь для того, чтобы получить еду, воду и отдых. С рассветом намеревался уйти. У него было важное дело – поиски Лукаса. Джастин сам предложил встретиться в Норвуде в случае конца света, и несмотря на то, что он не знал, выжил друг или нет, должен был идти туда. Джастин надеялся на то, что хотя бы там у него и правда все будет хорошо, как обещал Ричардсон.

Трудный день дал о себе знать тонной усталости, которая свалилась на плечи Джастина, как только он сел в автобус. Даже жесткое сидение показалось парню самой удобной в мире кроватью после футбольного поля. Долго держать глаза открытыми Джастин не смог и вскоре, прислонившись лбом к стеклу, задремал.

Проснулся, только когда они приехали на место, но не остановка разбудила Джастина, а шум снаружи автобуса. С улицы слышались крики десятков людей, и не ясно, в чем причина. Джасу казалось, что в таком месте должно быть тихо.

Парень быстро пришел в себя, сбросив остатки сна с помощью пары слабых пощечин, вскочил с места и поспешил выйти из автобуса вслед за Ричардсоном и другими ребятами. На улице и до этого было темно, но после захода солнца невозможно было ничего разглядеть даже на расстоянии вытянутой руки. Впрочем, эту проблему решали яркие, больно бьющие по привыкшим к полумраку глазам прожекторы у ворот. Двери должны были быть распахнуты перед всеми желающими войти на территорию безопасной зоны, но что-то явно пошло не так, ведь перед входом столпилось много людей, а впускать их никто и не думал.

Безопасные зоны были одинаковы по всей стране и рассчитаны лишь на определенное количество человек. В Сиэтл тучи пришли позднее всего, и местные власти не успели среагировать должным образом, запретив людям покидать свои дома. По этой причине в Сиэтле и близлежащих городах оказалось так мало выживших. Безопасная зона, в которую попал Лукас, не была заполнена до отказа.

В остальных же городах складывалась совершенно иная ситуация. Выжившие все прибывали и прибывали, а ресурсов на всех не хватало. Где-то военные продолжали на свой страх и риск пускать людей, которые нуждались в воде и крыше над головой. Но в Юджине, как только число выживших в безопасной зоне достигло своего максимального значения, ворота закрыли. Джастин опоздал где-то на двадцать минут.

Глава XI

Толпа у входа состояла примерно из восьмидесяти человек, но вскоре их должно было стать больше: еще не все выжившие добрались до безопасной зоны. Однако военные, выстроившись в цепочку перед воротами, делали вид, будто не видели несколько десятков человек, среди которых были старики, совсем маленькие дети и раненые. Ни одно обстоятельство не давало преимущества перед другими выжившими – не пускали никого.

Джастин протиснулся через других учеников к мистеру Ричардсону, который одновременно разговаривал с водителем их автобуса и обнимал расплакавшуюся десятиклассницу. Джас успел услышать лишь окончание разговора, не содержащего ни капли полезной информации – одни только извинения, после которых парень в форме пожал плечами и сел обратно в автобус, чтобы отогнать его на стоянку. За новой партией выживших уже не было смысла ехать.

– Что происходит? – спросил Джастин.

На мгновение ему стало жалко учителя: пятнадцать детей свалились ему на голову во время апокалипсиса, и никто, кроме него, не мог о них позаботиться. Ричардсон, должно быть, чувствовал огромную ответственность за жизни и здоровье своих учеников, и проблем меньше не становилось.

– Сказали, что мест больше нет, не хотят впускать, – тихо сказал мистер Ричардсон, и рыдающая ученица горько всхлипнула, сильнее прижавшись к нему. – Тот военный советует добраться до какого-нибудь города поблизости и искать помощи там, но как мы…

Тут Ричардсон замолчал и потер переносицу. Ему не надо было заканчивать фразу: Джастин и без слов все понял. Военный не учел того, что школьники не имели ни единого шанса добраться даже до ближайшей заправки. Они устали, надышались дыма, потеряли друзей и родных, не знали, как долго предстоит идти, и не были уверены в том, что там будет помощь.

– Ладно, – Ричардсон привел мысли в порядок и снова сосредоточился на необходимости спасти учеников. – У них должна быть внутри вода. Если они не хотят нас впускать, можно попросить хотя бы ее. Вряд ли они монстры, которые оставят детей умирать, правда?

– Умирать? – вдруг спросила едва успокоившаяся десятиклассница.

– Прости, Одри, неправильно выразился. Никто не умрет, понятно?

Ричардсон отцепил от себя Одри и сказал ученикам не двигаться с места, пока он не вернется. Впрочем, не все его послушались. Два парня, не сговариваясь, проскользнули вслед за Ричардсоном в толпу. Первым пошел Габриэль Смит, одноклассник Джастина, который старался быть первым всегда и везде. Вторым, естественно, сам Джастин.

Вот только очень скоро они пожалели об этом, но пути назад уже не было. Дело было даже не в острых локтях, которые так и норовили попасть в болевую точку на руке, спине или, если совсем не повезет, животе: можно было стерпеть и синяки, и ссадины, и даже разбитый нос, если такое, конечно, случилось бы. Дело было в самой толпе и в воздухе, пропитанном чем-то кислым и отвратительным.

Отчаяние. Запах отчаяния. Вот на что это походило. В толпе не было ни одного человека, который не поддался бы панике. Им обещали убежище. Им обещали воду и еду. Им обещали безопасность, но вместо этого они стояли у входа и ничего не могли сделать. Их предали.

Лишь только нырнув в толпу, Джастин едва не захлебнулся в волне отчаяния, которая накрыла его с головой без предупредительного сигнала. Крики, которые было отчетливо слышно даже под водой, рождали беспокойство, которое Джастин не мог унять. Он боялся, что он умрет, что больше никогда не увидит Лукаса и родителей, что они так и не узнают о том, что с ним стало, что это конец, что… Он уже не мог противостоять толпе.

Джас остановился, чтобы освоиться и привыкнуть к новым ощущениям, и тут же почувствовал, как у него крутит живот. Заражение уже началось, и, если бы Ричардсон не окликнул его, парень утонул бы вместе с остальными.