Саймон Моррисон – Большой театр. Секреты колыбели русского балета от Екатерины II до наших дней (страница 87)
По воспоминаниям Евдокии (Авдотьи) Истоминой, исполнявшей ведущую партию в «Кавказском пленнике», А. С. Пушкин просил ее брата «написать ему о Дидло, о черкесской девушке Истомине, которой он добивался, словно Кавказский пленник»; Swift, A Loftier Flight, 171. Истомина, долгое время бывшая музой Дидло, также известна как первая русская балерина, танцевавшая на пуантах.
О деталях музыкальной карьеры Верстовского я узнал из работы Геральда Абрахама «The Operas of Alexei Verstovsky» — 19th-Century Music 7, no. 3 (1984): 326–35; электронный доступ: http://www.greatwomen.com.ua/2008/05/07/nadezhda-vasilevna-repina-verstovskaya/. О русских корнях музыки Глинки можно прочитать в трудах Ричарда Тарускина «Defining Russia Musically» — Принстон: Princeton University Press, 1997), 25–47; и Марины Фроловой-Уолкер, «Russian Music and Nationalism: From Glinka to Stalin» — Нью Хэвен и Лондон: Yale University Press, 2007.
Описывая русский балет времен Наполеона, я не мог не обратиться к его сравнению с французской балетной школой той же эпохи. Лучшим источником по этой теме является Айвор Гест, «Ballet Under Napoleon» — Лондон: Dance Books, 2002). На с. 119 моей книги упоминается Вальберх, а на 381–413 — парижский период Дидло.
Глава 3. Словно отблеск молнии. Карьера Екатерины Санковской
Устав о цензуре Цензурного комитета Министерства народного просвещения доступен по ссылке: http://www.opentextnn.ru/censorship/russia/dorev/law/1804/. История об императоре Николае I, который приказывает танцовщикам петербургских театров «учиться обращаться с саблями», рассказана Эдвардом Радзинским в «Alexander II: The Last Great Tsar» — Нью-Йорк: Simon & Schuster, 2006. С. 38; об Императорском балете, который был гаремом, с. 239. Тот факт, что спектакль «Восстание в серале» носил профеминистский характер, кажется, не произвел на правителя впечатления, по крайней мере, положительного. См. Joellen «Feminism or Fetishism? La Revolte des femmes and Women’s Liberation in France in the 1830s» // Rethinking the Sylph: New Perspectives on the Romantic Ballet / под ред. Линна Гарафола — Мидлтон, CT: Wesleyan University Press, 1997. С. 69–90. О приеме в России Марии Тальони и Фанни Эльслер я написал, опираясь на Роланда Джона Уайли и его работу «A Century of Russian Ballet: Documents and Eyewitness Accounts, 1810–1910» (Элтон: Dance Books, 2007), с. 81–89 и 173–77; история о сатиновых туфлях рассказана К. А. Скальковским в книге Александра Плещеева «Наш балет. 1673–1899. Балет в России до начала XIX столетия и балет в Санкт-Петербурге до 1899 года» (Санкт-Петербург: А. Бенке, 1896), с. 109. Страницы 130–131 описывают волнение, вызванное Екатериной Санковской на «Сильфиде» 16 сентября 1846 г. Детали ее контракта, информация о доходах и проблемах со здоровьем зафиксированы в личном деле, которое хранится в РГАЛИ, ф. 659, оп. 4, ед. хр. 1298. Я также опирался на «Книгу балета» Дмитрия Ивановича Мухина (Музей Бахрушина, ф. 181, № 2, лл.118–78).
Контракт Луизы Вайсс с Московскими Императорскими театрами в 1845–1847 гг. хранится в РГИА, ф. 497, оп. 1, д. 10616; РГИА ф. 497, оп. 1, д. 11478, л. 1, описывает ограбление, случившееся в ее квартире 15 марта 1847 г. Дата включения газового освещения театра указана в мемуарах К. Ф. Вальца «65 лет в театре» — Ленинград: «Академия», 1928. С. 36–37. О «Северной пчеле», первой газете, публикующей публичные обзоры, написано в книге О. Петрова «Русская балетная критика конца XVIII — первой половины XIX века» — Москва: «Искусство», 1982. С. 66. РГИА ф. 780, оп. 2, д. 66, лл. 1–3 дает представление о правилах, регулирующих написание обзоров, начиная с 1848 года. Для сравнения Андреяновой и Санковской я использовал статью в «Литературной газете», опубл. там же. С. 226–28. 26 ноября 1949 г. О. Петров также включает в «Московские ведомости» статью, в которой смутно упоминаются зарубежные выступления Санковской: «Не только Москва, но и Париж, Гамбург и многие другие европейские города были оглушены аплодисментами, когда она вдохновляла их своим искусством, в компании знаменитых балерин» (там же, с. 246). О проституции можно прочитать в публикации: «Three Centuries of Russian Prostitution» — pravda.ru, от 30 апреля 2004 г.
Дело Авдотьи Аршининой было проанализировано юристом Александром Любавским в «Русских уголовных процессах», вып. 1 — Санкт-Петербург: Общественная польза: 1867. С. 193–222. Фельетон, опубликованный в газете «Московский городской листок», иллюстрирует события маскарада, предшествовавшие домогательствам, а также жестоко высмеял бедную девушку за ее низкопробный французский. Чтобы обойти цензуру, в заметке Авдотью переименовали в Анюту, что само по себе является неприятной отсылкой к мрачным народным песням о потерянной или злополучной любви, например, которую пела крестьянка-героиня Анюта в популярной комической опере «Мельник — колдун, обманщик и сват»: «Всю мою молодость / В конце концов, я не видела радости». Текст в газете гласит: «Маскарад в театре. Женщина в маске Домино: „Оставьте меня, монсеньор“ [Laisse moi, monsieur]. Усатый: „Нет, нет, прекрасная маска, я не оставлю тебя“. Д., убегая, говорит себе: „Он пьян“. Усатый, поймав ее: „Я люблю тебя. Мы уходим“. Д. Усатому: „Оставьте же меня!“ Уважаемому господину: „Придите мне на помощь!“ Мужчина: „Анюта, это ты?“» («Московский городской листок», 9 января 1847 г., 26). Дело, кажется, позже послужило источником вдохновения для авторов художественной литературы. Сюжет «Красной маски», детективной истории Ната Пинкертона 1909 года, приближается к обстоятельствам происшествия с Аршининой.
Официальные отчеты об уроне, нанесенном Большому театру пожаром, содержатся в РГИА, ф. 497, оп. 2, д. 14484.
Глава 4. Империализм
После ухода Верстовского руководство Московских Императорских театров часто менялось, должность управляющего
Владимир Теляковский занимал директорский пост с 1898 по 1901 гг. Как и его предшественники, он зависел от волеизъявления влиятельных наставников Императорских театров в Петербурге: статс-секретаря Андрея Сабурова, кто руководил театрами с 1858 по 1862 гг.; графа Александра Борха, с 1862 по 1867 гг.; Степана Гедеонова (сына Александра Гедеонова и директора Эрмитажа), с 1867 по 1875 гг.; барона Карла Кистера (бывшего придворного казначея), с 1875 по 1881 гг.; франкофила-дипломата и театрального реформатора Ивана Всеволожского, с 1881 по 1899 гг.; князя Сергея Волконского, с 1899 по 1901 гг.
Жизнь Альберто Кавоса и окружения была описана его внуком Александром Бенуа в автобиографическом труде «
Повествуя о коронациях XIX века, я опирался на блестящее исследование Уортмана Р. С.
Благодарю Сергея Конаева за его неоценимую помощь в анализе «