В действительности Рейзингер занимал это место с 1873 по 1878 год потому, что других вариантов просто не было. Карло Блазис ушел в отставку, не оставив преемника, в связи с чем балетная труппа осталась без руководства. В августе 1873 года в Москву приехал министр императорского двора Александр Адлерберг и раскритиковал кордебалет Большого театра за разгильдяйство. Дирекция Московских Императорских театров пришла к неутешительному выводу, что «в отсутствие более толкового балетмейстера придется нанять Рейзингера»[337]. В 1874 году комиссия проинформировала хореографа, что «не намерена продлевать» его контракт[338]. Однако Рейзингер остался еще на четыре года.
Обладая бедным воображением и отвратительным слухом, он сумел превратить «Лебединое озеро» — впоследствии настоящий музыкальный шедевр — в бессмысленный винегрет. В Москве он выжил благодаря умению продавать билеты на объединенные постановки, пользовавшиеся спросом у среднего класса, и успешной очистке Большого от неотесанных членов кордебалета, получавших сущие гроши. Эксперт по вторичной переработке и чемпион по готовой хореографии, балетмейстер легко мог обойтись подержанными декорациями, поставляемыми в Москву из Санкт-Петербурга. Учитывая хронические финансовые трудности, Рейзингер был лучшим, на что мог рассчитывать театр.
Первая постановка «Лебединого озера», состоявшаяся в Большом в 1877 году, рассказывала о судьбе прекрасной наивной принцессы Одетты, столкнувшейся со злобной мачехой, хотевшей ее смерти. Героиню защищает корона, подарок от дедушки, но она и ее подруги вынуждены скрываться: ночью девушки живут в руинах часовни и могут свободно носить человеческий облик, а днем превращаются в белых лебедей, плавающих по озеру слез, пролитых матерью Одетты, когда та услышала, что дочь мертва. Разрушить чары и спасти принцессу может только признание в любви от кого-то, кто никогда раньше не любил. Им оказывается принц Зигфрид. Он одинок и несчастен. Его мать, королева, дала понять, что сыну пора найти себе невесту, и устраивает специальный бал. Тем временем Зигфрид и его друг, рыцарь Бенно, замечают пролетающую над их головами стаю лебедей и отправляются на охоту. Ведомые величественным лебедем с короной на голове, птицы опускаются на водную гладь озера слез. Принц готовится пустить стрелу в самое сердце лебедя, но в этот момент Одетта принимает человеческий облик. Услышав ее печальную историю, Зигфрид влюбляется в девушку. Они договариваются, что принцесса придет на бал, где станет его невестой и тем самым разрушит заклятие. Зигфрид ждет Одетту, но вместо нее появляется двойник, Одиллия, посланная злым бароном фон Ротбартом. Ошибочно приняв самозванку за возлюбленную, Зигфрид объявляет ее невестой. Сцена погружается во тьму. Обман раскрывается, Одетта и Зигфрид остаются ни с чем. Принцесса возвращается к подругам и озеру слез. Герой умоляет ее о прощении, но безуспешно: Одетта умирает у него на руках. Злая мачеха, обратившись красноглазой совой, пролетает над их головами и хватает корону, которую Зигфрид в отчаянии бросил в воду. Поднимается шторм, и волны поглощают возлюбленных.
Сюжет содержит ряд противопоставлений: люди и лебеди, озеро и замок, день и ночь, добро и зло, правда и обман, свобода и порабощение. Согласно стандартному толкованию, Зигфрид пытается вырваться из уз деспотичного общества, приобщившись к идеалу, воплощенному в образе Одетты. Одиллия — ее дьявольская, земная противоположность. Однако есть в произведении и крайности, и противоречия. Почему, например, рыцарь Бенно появляется в первом и втором актах версии 1877 года, но пропадает в третьем и четвертом? Зачем нужны и ведьма, и демон? Наложили ли на всех девушек-лебедей одно и то же проклятие? Но самая большая проблема — это жестокий финал. В последующих постановках решением станет музыка. Партитура Чайковского заканчивается орфическим апофеозом: светлая струнная мелодия символизирует души, продолжающие жить и любить даже после смерти, вознесшись на небеса.
Сюжетные нестыковки наглядно показывают процесс принятия решений театральной комиссией — очень долго было непонятно, кто же собрал финальный сценарий. Историю о «Лебедином озере» опубликовали в «Театральной газете» 19 октября 1876 года без указания авторства, незадолго до запланированной, но отложенной премьеры. В сюжете можно найти отголоски произведений Овидия, совсем как отсылки к текстам Иоганна Музеуса[339] в творчестве братьев Гримм. Возможно, главным литературным источником послужило стихотворение Пушкина, а другие детали были взяты из опер Ричарда Вагнера: героя балета зовут Зигфрид, как убийцу дракона; лебединая тематика напоминает о «Лоэнгрине»[340]; а когда Летучий Голландец в одноименной опере заявляет, что чувство, наполняющее его грудь, возможно, вовсе и не любовь, а жажда свободы, сложно не вспомнить Одетту и ее страстное, так никогда и не озвученное желание избавиться от чар. В финале «Гибели богов» Вагнера был потоп. Некоторые сюжетные элементы можно найти и в других известных балетах, что дает основания предполагать, что автором первой версии либретто был, вероятно, Рейзингер. (Так, волшебную корону Одетты иногда сравнивали с крыльями сильфиды в одноименной опере, которые тоже невозможно снять, не убив героиню.) Чайковский переделал его, добавив в рукопись новые нюансы. Позже брат композитора Модест, драматург и либреттист, переработает его еще раз, подчеркнув идею жертвенной любви. Советская балерина Екатерина Гельцер приписывала авторство итоговой компиляции своему отцу, балетмейстеру Большого — Василию Гельцеру. Однако, помимо копии текста с его именем, доказательств этому нет.
Официально автором считается Владимир Бегичев[341], драматург, занимавший должность инспектора репертуара в Большом театре и, в течение нескольких месяцев в 1881–1882 годах, директора Московских Императорских театров. Он происходил из древнего благородного рода и получил образование в Московском университете. Перед тем как подать прошение о получении места в Императорских театрах, Бегичев некоторое время работал в банковской сфере. С Чайковским, когда-то преподававшим музыку его одаренному пасынку, он был знаком очень давно. Инспектор прежде уже обращался к композитору с просьбой написать музыку для драмы «Снежная королева» и подпитывал интерес к балету в надежде обогатить репертуар Большого театра. Его коллега и педантичный мемуарист утверждает, что «В. П. Бегичев сам написал сценарий для „Лебединого озера“. Чайковский одобрил — он с самого начала мечтал о фантастическом сюжете из рыцарских времен — и согласился сочинить музыку за 800 рублей»[342]. Дело можно было бы закрыть, если бы за комментарием не последовал отказ от ответственности: «Если, конечно, я не ошибаюсь». Он не ошибался. Бегичев не настаивал на авторстве, поскольку не хотел создавать впечатление, что стремится таким образом добиться продвижения по службе. Правда, это слегка ухудшило репутацию балета.
Отдаленным предшественником музыки к «Лебединому озеру» стала импровизация Чайковского 1871 года, придуманная, чтобы развлечь племянниц (трех дочерей его сестры Александры). Дело происходило в сельском театре наподобие тех, где когда-то играли крепостные. Возможно, сюжет восходит к русской сказке «Белая уточка» — о злой ведьме, превратившей королеву в утку, чтобы занять ее место на троне. Четыре года спустя музыкант принялся за написание взрослой версии «Лебединого озера», переделав сольную партию скрипки и виолончели из брошенного оперного проекта о русалке, которая, чтобы обрести душу, выходит замуж за рыцаря. Сюжет «Ундины» связал «Лебединое озеро» с целой вселенной сказок о русалках, включая «Русалочку» Ганса Христиана Андерсена. Сцена бури и лебединая песня, легшие в основу заключительной части партитуры, в свою очередь были написаны по мотивам исследования Александра Афанасьева (1865–1869). «Поэтические воззрения славян на природу»[343].
Хотя он знал некоторые балетные па, любил «Жизель, или Вилисы»[344] и неплохо подготовился, общие знания Чайковского об этом жанре были крайне скудны. Его музыка хорошо раскрывает тему душевных порывов и стремления к идеалу, но, к сожалению, пренебрегает такими практическими аспектами, как движения танцовщиков на сцене. (Появление на озере лебедей и па-де-де — скорее исключения.) Даже в те моменты, где композитор, казалось, предусмотрел танцы, сам характер музыки идет вразрез с трагизмом ситуации. На кульминацию третьего акта, когда раскрывается страшный обман Ротбарта, отводится всего пара секунд. Сам пассаж очень резкий и интенсивный, но слишком короткий, чтобы произвести нужный эффект. Балетный критик Арлин Кроче сделала вывод, что, хотя Чайковский и «обращался за советом к хореографу — тем самым советом, который впоследствии даст ему Петипа для „Спящей красавицы“ и „Щелкунчика“, — он, судя по всему, бо́льшую часть времени был предоставлен самому себе. Эта музыка, в отличие от двух более поздних его сочинений, очень плохо выстроена с точки зрения логики театра и сценического искусства»[345].
Проблема, однако, в том, что рецензия совершенно не учитывает реалии создания балета в Большом театре в 1877 году. Не до конца ясно, чего Рейзингер, учитывая его ограниченные способности, ждал от музыки и как менял свои ожидания. В каждом акте он хотел задействовать разных действующих лиц и по-разному расставить акценты. В постановке 1877 года па-де-де в первом акте, перенесенное хореографами впоследствии в третий акт (в сцену, когда Одиллия соблазняет принца), исполняет Зигфрид и персонаж под именем «Поселянка 1»[346]. Роскошное соло на скрипке входит в мягкий диссонанс — из-за расширенных секунд и кварт — с цыганской музыкой, символизируя чувства героя и девушки друг к другу. Хотя противопоставление Одетты и Одиллии было одной из основных тем, судя по всему, хореограф, как и Чайковский, задумывался о расширении сюжета, где, параллельно с сельским романом, разворачивался бы еще один, сверхъестественный. Согласно анонсу 1877 года, роль «Поселянки 1» исполняла Мария Станиславская, опытная балерина из Санкт-Петербурга, солировавшая в Большом с 1871 года. Она танцевала в четырех из семи номеров первого акта, включая польку и галоп, не обозначенные в партитуре. Вероятно, балетмейстер, сбитый с толку длинными танцами, пометил их как «неудобные» и заменил на более простые, заимствованные из других постановок[347]. Композитор запротестовал, и Рейзингер уступил, но лишь частично. Любимые толпой (и увеличивающие продажи билетов) полька и галоп остались.
