Саймон Грин – Невеста носившая Чёрную Кожу (страница 41)

— Я знаю, — сказал он. Власти купили их на аукционе, их нашли в одном из хранилищ обнаруженных после смерти Коллекционера. Мы пожертвовали их Хоспису.

Марк всегда питал слабость к этому конкретному виду автоматов, привезённому, как я полагаю, из какой-то будущей итерации Китая. Тебе не нужно беспокоиться, Джон, все они были тщательно перепрограммированы, чтобы обслуживать и защищать пациентов.

Я решил, что всё равно буду очень внимательно следить за ними. Эти роботы, или очень похожие на них, старались прикончить Сьюзи и меня, когда работали на Коллекционера.

На самом деле, я был почти уверен, что некоторые из них внимательно следят за мной. Я заметил, что несколько голов с кошачьими чертами лица отвернулись в тот момент, когда я посмотрел на них. Чтобы отвлечь меня от этого, Жюльен указал, что многие медсёстры, работающие в Хосписе, на самом деле были монахинями, на испытательном сроке, из Сестричества Армии Спасения.

Это привлекло моё внимание. S.A.S остаются самой жестокой, экстремальной Христианской сектой Тёмной Стороны. Конечно, они не из тех, с кем бы вы захотели поспорить, когда они скажут, — вам нужна клизма…

Очевидно, сёстры посланы сюда, чтобы подвергнуть их веру испытанию, закалить их. Прежде чем они смогут присоединиться к собственно Сестричеству и встать в их первых рядах, дабы поражать нечестивых в их уязвимые места.

И вдруг вестибюль наполнился сиренами, звонками, мигающими красными огнями, криками и воплями, люди кричали друг на друга. Жюльен немедленно вскочил на ноги, быстро оглядываясь в поисках людей, которые бы нуждались в помощи, и зла, с которым можно сражаться. Я всё ещё пытался подняться на ноги и оглядывался по сторонам в поисках того, что может мне помешать.

Все остальные быстро и решительно направились к входным дверям. Включая сотрудников службы безопасности, персонал приёмной, медсестёр и роботов, помогающих пациентам, и абсолютно всех в зоне ожидания. Многие из них продемонстрировали поразительную скорость, учитывая, насколько больными они должны были быть.

Я посмотрел на Жюльена, чтобы спросить, не пора ли нам тоже уходить, но он был занят тем, что смотрел по сторонам, в попытке обнаружить источник возгорания. Или, место вторжения. Я схватил проходившую мимо медсестру за руку, и она почти утащила меня за собой, прежде чем я остановил её.

Она была крупной девочкой. Мышцы её руки опасно вздулись под моей рукой, но затем монахиня — практикантка, меня узнала, и удовольствовалась тем, что выдернула свою руку из моей хватки.

— Что происходит? Я заорал на неё, перекрывая все сирены и сигналы тревоги.

— Красная тревога! Крикнула она мне в ответ. Серьёзная Чрезвычайная Ситуация. Убирайся к чёрту! Смотри, это палата 12А, идиот! Если ты не собираешься бежать, освободи дорогу убегающей монахине!

В одно мгновение она сорвалась с места и снова побежала, даже не оглянувшись. Я повернулся, чтобы посмотреть на Жюльена, но обнаружил, что он тоже сорвался с места и побежал, но в противоположном направлении, вглубь Хосписа. Я оглядел пустынный вестибюль, глубоко вздохнул и побежал за ним. Полагаю, этот человек однажды добьёт меня. Я знал, что он отправился в палату 12А, чтобы посмотреть, сможет ли он кому-нибудь помочь и устранить проблемы, которые там возникли. Потому что он всё ещё был Великим Викторианским Авантюристом, и поступал соответственно. И если он собирался это сделать, я должен был идти с ним.

Потому что в этом и была проблема с Жюльеном Адвентом: он заставлял тебя стать лучше, несмотря ни на что, хотя бы потому, что ты не мог подвести его.

Мы шли по коридорам Хосписа, следуя указателям на стенах, к палате 12А. Мы миновали чертовски много людей, уходящих в противоположном на направлении, бегущих так, словно сам дьявол гнался за ними по пятам.

Многие из них недоверчиво смотрели на нас, кричали, чтобы мы убирались, пока у нас всё ещё есть шанс. Жюльен не останавливался, так что мне тоже пришлось двигаться дальше. И, конечно же, по пути мы столкнулись с доктором Бенвей, также направлявшейся в палату 12А.

Я знал, что это она, только потому, что Жюльен произнёс вслух её имя и похоже с облегчением улыбнулся. Доктор Бенвей на бегу коротко кивнула Жюльену.

Вскоре мы её догнали. Бенвей была невысокой и тощей, как палка. Женщина, в обычном белом медицинском халате с седыми прямыми волосами, короткой деловой причёской и суровым лицом испещренным всеми признаками долгой, напряжённой, наполненной больше потерями, нежели успехами жизни.

Её глаза были холодными, задумчиво-серыми, а рот сжат в тонкую ровную линию. Она выглядела сильной и способной, той, кого вы были бы рады видеть рядом в критическую минуту. Если бы только она не вела вас прямо в самую гущу событий.

— Рада снова тебя видеть, Жюльен, — отрывисто сказала Бенвей. Она бежала смотря перед собой. Мы вправе использовать любую помощь, какую только сможем получить. Она взглянула на меня. Даже на его.

— Вы слышали обо мне, — укоризненно сказал я. И вы лично знаете Жюльена Адвента. Какой сюрприз.

— Я всех знаю, — сказал Жюльен.

Он даже не запыхался, этот ублюдок…

— Как ты думаешь, откуда я всё узнаю? — спросил Жюльен.

— Я тоже знаю многих людей, — уточнил я.

— Ах да, — сказал Жюльен. Но ты знаешь таких людей, как Мёртвый Мальчик и Эдди Бритва, в то время как я знаю людей, которые имеют значение.

— Замолкни и беги, — сказала Бенвей. Побереги дыхание и силы. Они тебе понадобятся.

Она резко увеличила скорость и помчалась вперёд, расставив руки по сторонам, мчась по пустынным коридорам Хосписа со скоростью откровенно удивительной для женщины, которой должно быть далеко за шестьдесят. Она металась между проходами игнорируя указатели на стенах, и вскоре я понятия не имел, где нахожусь.

Коридоры стали неприятно напоминать мне лабиринт живой изгороди. Но я знал, что мы приближаемся к палате 12А, потому что начал кое-что слышать. Впереди, со всех сторон, и, что ещё более тревожно, позади нас, я услышал серию тяжёлых хлопков.

— Это захлопываются стальные изолирующие двери. — сказала доктор Бенвей. Перекрываются коридоры. Никого не впускать, никого не выпускать, пока всё не будет улажено и опасность не минует.

Если все защитные перегородки опущены, это означает, что все пациенты, которых можно переместить, уже перемещены, так что мы здесь практически один на один с этой проблемой.

— А как насчёт пациентов, которых нельзя перемещать? — спросил Жюльен. Типично для этого человека — заботиться о невинных, даже когда он мчится навстречу опасности.

— Им придётся рискнуть, — коротко сказала Бенвей. Они под охраной, благослови Господь Крепость. Сосредоточься на том, что нас ждёт впереди, Жюльен. Если мы не сможем быстро взять это под контроль, мы можем потерять весь Хоспис.

— Что нас ждёт впереди? — спросил я, и, как мне кажется у меня была веская причина поинтересоваться. Что, чёрт побери, произошло в чёртовой палате 12, А?

— Что — то вырвалось, — сказала Бенвей голосом, похожим на голос конца света.

Мы завернули за крайний угол, и в конце коридора перед нами оказалась мощная стальная дверь с простой надписью: 12A. Двое молодых людей в белых медицинских халатах баррикадировали дверь всем, что попадалось им под руку. Мебель, медицинские тележки, даже автомат с горячими напитками!

Воздвигая автомат, они вдруг поняли, что они не одни. Их головы резко повернулись, и они одновременно завизжали как девчонки. Они бросились бежать, но тут же остановились, когда доктор Бенвей закричала на них.

— Доктор Берк! Доктор Рабетте! Замрите на месте!

И они замерли. Они немедленно повернулись, чтобы посмотреть на неё, проигнорировав Жюльена и меня, когда мы втроём, наконец остановились перед дверью палаты 12А. У меня перед глазами плясали чёрные точки, ныло под рёбрами, и мне пришлось прислониться к стене, пока я сосредоточился на том, чтобы восстановить дыхание.

Жюльен несколько раз глубоко вздохнул, затем шагнул вперёд, чтобы с явным интересом понаблюдать за забаррикадированной дверью. Доктор Бенвей положила руки на бёдра и несколько раз прогнула спину. Я услышал, как заскрипели и затрещали её кости. Она пристально посмотрела на молодых врачей, неловко стоящих перед ней, затем перевела взгляд на меня.

— Эти два молодых дурака должны быть здесь главными. На том основании, что я не могу заниматься всем сама. Поговорите со мной, Берк, Рабетте! Какова ситуация?

Молодые врачи виновато посмотрели друг на друга. Старшему из них было едва за двадцать, и они оба выглядели потрясёнными и испуганными, когда смотрели на забаррикадированную дверь. Наконец старший, Берк, с трудом сглотнул.

— Дверь заперта и опечатана. Это не может выйти наружу. Но и мы не можем туда войти! Это слишком опасно! Кто эти двое?

— Жюльен Адвент и Джон Тейлор, — сказала Бенвей.

— Я думаю, что чувствовал себя в большей безопасности до того, как они пришли сюда, — сказал Рабетте высоким, дрожащим голосом. Он быстро улыбнулся, чтобы показать, что это шутка. Мы примем всю помощь, на какую можем рассчитывать, но я не знаю, что вы можете сделать. Я не знаю может ли кто-нибудь что-нибудь сделать. Там начинается настоящий Ад.

— Мы должны убираться отсюда к чёртовой матери! — сказал Берк, похрустывая пальцами рук.