Саймон Грин – Невеста носившая Чёрную Кожу (страница 28)

— Да. Я был там. Я знал его, ходил с ним, видел, на что он способен. Я шёл рядом с ним, когда он вошёл в Белую Башню.

Он не позволил мне войти.

Я до сих пор помню, как эта белая стена ощущалась под кончиками моих пальцев. Как холодный коралл со дна моря. Я ждал, потому что верил в него и хотел посмотреть, что он будет делать, но когда Башня вместе с ним исчезла, я понял, что всё кончено.

Сейчас почти никто не говорит о Короле-Солнце. Возможно, потому, что он много чего обещал и много кого разочаровал. Так что они хотели, нуждались в том, чтобы забыть его.

Есть конспирологические сайты, которые отвергают всю эту историю как дезинформацию ЦРУ. Дискредитация контркультуры. Но он был настоящим.

Я был там. И они были правы, он был опасен, потому что он был лучшим наркотиком на свете. Трансформирующее присутствие, способ вырваться из Реальности, Трип. Дорога к лучшей жизни. Он был революцией. Или мог стать её истоком.

— Думаешь… Власти того времени были ответственны за его исчезновение? — спросил я.

— Я не знаю. Я всегда думал, что он когда-нибудь вернётся… но нет…

— Я и не знал, что ты можешь свободно говорить на языке шестидесятых, — сказал я.

Он слегка улыбнулся.

— Я живу уже давно, Джон, и прожил больше жизней, чем большинство людей себе представляют. В своей жизни человек играет множество ролей, а у меня было больше времени, чем у большинства… Раньше ты был частным детективом, теперь ты Уокер. Кем и чем ты будешь через десять, двадцать, тридцать лет?

— Мёртв, наверное, — сказал я. Кажется, я продолжаю выбирать стиль жизни и профессии, которые содержат гораздо больше угроз и опасностей, чем я могу выдержать.

Я пристально посмотрел на него.

— Ты уверен, что он вернулся? Король-Солнце?

— О да, Джон. Он наконец-то вернулся к нам, и ему сильно не нравится, что мы сделали с миром в его отсутствие.

Его любовь, преданность и благожелательность канули в прошлое, сменившись праведным гневом и яростью. Потому что мы, люди, предали Великую Мечту шестидесятых, променяли наши надежды и наши принципы на вкусную подачку.

И самое главное, мы так и не раскрыли, не реализовали тот потенциал, который он нам показал. — Вы все можете сиять, как Солнце… — вот, что он нам говорил. Мы должны были стать сверхлюдьми, живыми богами, как он.

- “Отриньте свои духовные костыли, примите истинное освобождение ума и создайте Рай на Земле”. Представь себе его реакцию, когда он наконец вышел из Белой Башни и узрел двадцать первый век.

— Он понимал, что прошло какое-то время, что он долго отсутствовал, но он не знал, как долго. Поэтому он провёл некоторое время, путешествуя по миру, ходил среди нас, стал одним из нас, спрятал свой свет за маской обывателя…

Навёрстывал, постигал, смотрел в глаза новому миру, и в основном не одобрял. И вот его долгий путь окончен, он вернулся из пустыни и решил всё исправить.

Чтобы пробудить людей от кошмара, в котором они живут, и помочь им сделать мир лучше. Он может изменить ситуацию, просто подумав об этом, опираясь на силу Сущностей из-за Пределов.

Какими бы они ни были на самом деле. И он начинает с Тёмной Стороны, потому что, по его мнению, она является наиболее репрезентативной выборкой, — она наиболее полно отражает все недостатки мира.

— Я должен спросить. Откуда ты всё это знаешь, Жюльен?

— Потому что он сказал мне. Он позвонил мне в редакцию “Night Times”, и я сразу узнал его голос. Я никогда не забуду этот голос. Мы говорили целую вечность, вводя друг друга в курс дела, а потом он рассказал мне о своих планах. Он был очень красноречив.

И он был в хорошем настроении. Он хотел, чтобы я знал, чтобы я мог рассказать об этом всем. Чтобы я мог сказать Тёмной Стороне, что он идёт. Я должен был стать его Иоанном Крестителем, возвещая о его возвращении и предупреждая о грядущих великих переменах.

Я думаю, что он был шокирован, когда я отказался и положил трубку. Как я мог все это напечатать в “Night Times”, Джон? После всех войн и потрясений, через которые мы прошли?

Была бы массовая паника, и одному Богу известно, какую бы форму это приняло. Тёмная Сторона не может позволить себе ещё одну катастрофу, Джон. Мы должны остановить его.

— Ты и я? — Как, чёрт побери, мы должны это сделать?

— Я всё ещё думаю… Если я смогу найти его и поговорить с ним, я смогу отговорить его от этого, — сказал Жюльен. Я могу помочь ему вспомнить, кем он был раньше: уравновешенным человеком, живым богом пацифизма. А не этим питаемым ненавистью Аватаром Мести.

— У тебя всегда было больше веры в людей чем у меня. Ты действительно думаешь, что он может делать то, о чём он говорит? Чтобы Солнце встало, здесь, на Тёмной Стороне?

— Человек, которого я помню, однозначно мог, — сказал Жюльен. И кто знает, на что он способен сейчас, после стольких лет общения с Сущностями Миров Запределья?

— Кем бы они ни были на самом деле, — сказал я.

Я посмотрел на огромный провал.

— Ты веришь, что он это сделал?

— Я знаю, что он это сделал. Он сказал мне, что собирается это сделать. Но только когда я вспомнил, что моё прежнее ” Я ” было там, я понял, почему. Я думаю, он считает, что сможет удержать меня от вмешательства, удерживая в заложниках меня прежнего и Джульетту.

— Он прав?

— Нет, его не было слишком долго, и он не понимает современный мир. Всё, что он может видеть, — это недостатки этого мира, он не видит наших успехов и достижений, не видит чего мы достигли.

Я частично с ним согласен, — с тем, что мы сбились с пути, и миру не помешал бы хороший сильный духовный пинок под зад, но он ошибается насчет Тёмной Стороны. Она необходима. Всё это служит определенной цели.

— Да, — сказал я. Это так.

— Вот почему я настоял на том, чтобы присоединиться к ВАМ в этом деле в качестве вашего партнёра, — сказал Жюльен. Я должен быть здесь, потому что я знаю Короля-Солнце. Когда-то он был моим другом, хорошим и великим человеком.

— Если ты сможешь его найти, уверен, я смогу с ним договориться. И я хотел, чтобы ты занялся этим делом, чтобы я мог доказать, что ты достоин быть Уокером. Покажи другим представителям Власти, что ты можешь остановить такую угрозу, как Король-Солнце, и никто из них не сможет отрицать твоё право быть Уокером.

— Время от времени я забываю, каким хитрым ты можешь быть, — сказал я. Должно быть, ты подцепил это от меня.

— Какая ужасная фантазия… — сказал Жюльен.

Мне пришлось улыбнуться.

— Прошло много времени с тех пор, как мы вместе работали над одним делом. — Сколько же лет прошло с тех пор? С тех пор — как…

— Мы же договорились никогда не говорить об этом, — строго сказал Жюльен.

— Мы так и сделали, — согласился я. Я всё ещё иногда вижу её рядом…

— Заткнись, Джон.

— Просто пришлось к слову…

— Можешь ли ты использовать свой дар, чтобы найти пропавший гриль-бар “Ястребиный Ветер”?

Я ухмыльнулся.

— Я могу попытаться.

Я молча поблагодарил Алекса за поддержку и стимул, и призвал свой дар. Я потянулся во все стороны сразу, выискивая знакомые мотивы, — звуки и запахи Ястребиного Ветра, но ничего не нашёл.

Мой разум перемещался по Тёмной Стороне расширяющимися кругами, и мне казалось, что я нащупываю в темноте что-то, что, как я знал, должно быть там, но, что я не мог никак нащупать.

Я чувствовал присутствие Бара, слабое и отдалённое, на периферии моего восприятия, в направлении, которое я мог почувствовать, но не увидеть. Спрятанное на изнанке реальности. Я позволил своему сознанию вернуться назад и посмотрел на Жюльена.

— Мне очень жаль. Он слишком далеко. Я чувствую Бар, но не могу до него дотянуться. Я думаю, что он уже вне нашей реальности.

— Должно же быть что-то, что ты можешь сделать!

— Конечно, — сказал я. И не смей повышать на меня голос! Я не твой дворецкий!

— Конечно, же нет, — сказал Жюльен. Он делает то, что ему говорят.

Я пристально посмотрел на него, после чего продолжил.

— Я могу использовать своё Зрение, чтобы вызвать видение Прошлого и увидеть, что же на самом деле произошло, когда “Ястребиный Ветер” исчез. Надеюсь, это даст нам некоторые зацепки для работы.

Жюльен натянуто кивнул, поэтому я призвал Зрение и заглянул в недавнее прошлое и там снова был гриль — бар “Ястребиный Ветер”, прямо передо мной. Призрак призрака, видение видения, но настолько реальное, что в него можно было зайти и заказать выпивку.

Бар теперь казался мне более призрачным, чем когда-либо прежде: плавные переливы цвета и тускнеющие оттенки на периферии. Но даже в размытых очертаниях и тенях Прошлого это всё равно было великолепное зрелище.

Я протянул руку и положил её на плечо Жюльена, устанавливая контакт, чтобы он мог видеть то, что вижу я. Я услышал, как он внезапно резко вздохнул, увидев Прошлое моими глазами.

Идеальный памятник свингующим шестидесятым, с неоновой вывеской в стиле рококо и входной дверью с индуистскими решётками, гриль — бар “Hawk’s Wind” стоял перед нами, и пока мы смотрели, вся конструкция начала дрожать и мерцать, стены то появлялись, то исчезали, поскольку Бар потерял баланс.