Саймон Грин – Невеста носившая Чёрную Кожу (страница 30)

Жюльен пристально посмотрел на неё.

— Это Тёмная Сторона. Кто может это знать?

— Хорошая мысль, — сказала обнажённая женщина, и она поспешила назад, чтобы присоединиться к другим обнажённым людям, и начала кричать наблюдающей толпе, чтобы они валили отсюда. И они это сделали. Жюльен пристально посмотрел на меня.

— Ты почувствовал силу этого света, не так ли? Это могло бы забрать нас вместе с Баром. Так почему же этого не произошло?

— Возможно, потому, что на самом деле нас там не было, — сказал я. Мы присутствовали в Прошлом, но не были его частью. Так что же нам теперь делать?

— Есть одно место, куда мы могли бы пойти, — медленно произнёс Жюльен. Туда, где можно найти ответы. Green Henge…

— Конечно, — сказал я. Собственный Круг Стоящих Камней Тёмной Стороны. Где же ещё стоит искать старого хиппи?

ШЕСТЬ

Сверхправедные Сёстры Встречают Короля-Солнце

Я видел много впечатляющих стен на Тёмной Стороне. Все, начиная от Великой Фарфоровой Китайской стены, внизу у Доков Запустения, и заканчивая закольцованной Стеной Мёбиуса на Миле Убийств.

Но огромная каменная стена, окружающая Сад Грин-Хенджа, по-прежнему сама по себе является весьма впечатляющим зрелищем.

Мои золотые часы доставили нас с Жюльеном к стене, в один из самых убогих районов Тёмной Стороны.

То ли путешествия становились легче, то ли мы с Жюльеном адаптировались к этому, потому что после нескольких минут глубокого дыхания, беззвучных ругательств и старательного нежелания смотреть друг на друга, мы оба снова владели собой и были готовы к делу.

Массивная каменная стена перед нами возвышалась примерно на сорок-пятьдесят футов, без применения цемента сложенная из огромных каменных плит, умело подогнанных друг к другу.

Каждая плита была подогнана так плотно, что между ними не поместилось бы и лезвие ножа, а учитывая основательные магические щиты, встроенные в стену, которые я чувствовал… Защита была мошной. Очевидной двери не было, и Стена тянулась во все стороны, насколько я мог видеть.

Как будто кто-то давным-давно решил: Здесь Тёмная Сторона… но не дальше.

Там, где стена соприкасалась с землёй, старая кровь окрашивала камни в правильный узор, как след кровавого прилива, впитавшийся глубоко в камень, так давно, что в тёмных пятнах не осталось и тени красного.

Жюльен задумчиво изучал пятна крови.

— Как ты думаешь, это то, что случилось с последними людьми, которые пытались попасть внутрь?

— Нет, — сказал я. Это то, что осталось от человеческих жертвоприношений.

Когда они строили стену, мужчин и женщин убивали прямо здесь, чтобы их кровь и смерть усилили магию, защищающую Стену, чтобы их призраки остались здесь, связанные со стеной, противостоять любым силам, которые попытаются её разрушить. Старая друидическая традиция. Очень практичные и неприятные люди, Друиды.

— Ты хочешь сказать, что призраки всё ещё здесь? — сказал Жюльен.

Я окинул взглядом стену.

— Нет, здесь нет призраков. Кто-то облажался.

Жюльен тихо вздохнул.

— Иногда ты бываешь очень жутким, Джон. Ты знаешь это?

— Только иногда? — Я должен прилагать больше усилий…

Жюльен уделил гораздо больше внимания нездоровой обстановке, в окружении которой мы оказались.

Здания были тёмными и ветхими, с заколоченными окнами и зияющими дверными проёмами, а большинство уличных фонарей было разбито. Повсюду глубокие тени, в которых прячутся оборванцы.

Несколько самых храбрых уже выбрались на зыбкий свет, чтобы получше разглядеть тех, кто был достаточно глуп, чтобы рискнуть вторгнуться на их территорию.

Другие существа, которые могли быть или не быть людьми, но от которых исходили эманации голода, двигались в тенях и переулках.

— В такие моменты я жалею, что не ношу с собой свою старую трость-шпагу, — сказал Жюльен. Разве ты не мог материализовать нас внутри Сада?

— Возможно, — сказал я. Но я не хотел расстраивать Праведных Сестёр, которые заведуют этим местом. Всегда есть шанс, что они друиды старой школы, из тех, кто сожжёт тебя заживо в гигантском плетёном человеке, или прибьёт твои кишки гвоздями к старому дубу, а затем погонит тебя вокруг него, просто посмотрев на тебя.

Нам понадобится их сотрудничество, так что я буду вежлив. Раньше я никогда особо не беспокоился об этом, когда был всего лишь частным сыщиком, но теперь, когда я Уокер… гораздо труднее делать ужасные вещи с людьми, — публично, и не привлечь внимания. И вообще…

— У стены есть защита? — спросил Жюльен, внимательно наблюдая за местной фауной.

— Ты как будто не веришь? — сказал я. Вы не можете принести в жертву стольких людей в одном месте и не получить что-то за свои хлопоты.

Я чувствую здесь защитную магию, которая может спрессовать ваши внутренности в кубики, а яйца засунуть обратно туда, откуда они выпали.

И повторять это… снова и снова. Поэтому я думаю, мы будем очень терпеливы и вежливы… вплоть до того момента, пока мне это не надоест. Где-то здесь должна быть ниша с колокольчиком.

— Разве ты не можешь использовать свой дар, чтобы найти его? — сказал Жюльен.

Я строго посмотрел на него.

— У меня предчувствие, что Сад может воспринять это как оскорбление или попытку проникновения. В любом случае, если я коснусь стены, то… можно поспорить, ниша с колокольчиком через мгновение просто исчезнет.

— А что, если мы не сможем найти вход? — сказал Жюльен. На мой взгляд некоторые из этих потрёпанных джентльменов подошли слишком близко.

— Иди за мной, — сказал я. Держи голову выше, они могут учуять страх. И не подходи слишком близко к стене. Она может укусить.

Некоторое время мы небрежно шли вдоль стены, изо всех сил стараясь казаться уверенными и опасными. Жюльен справился с этим гораздо лучше, чем я, с его большим оперным плащом, развевающимся вокруг него.

Я больше привык хитрить, и рассчитывал на репутацию. Некоторые из наиболее отмороженных, из местных, двигались вместе с нами, держась в тени и сохраняя безопасную дистанцию.

Они двигались скорее как животные, чем как люди, их глаза ярко блестели в меняющемся свете. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти нишу, встроенную прямо в стену, которая, как я теперь понял, должна была быть толщиной от пяти до шести футов.

Первые строители опасались чего — то, настолько, что им пришлось построить такую стену. Кого они хотели сдержать? Или, что они хотели удержать в своём Саду?

Камень ниши был серым и пыльным, не более чем грубое вместилище для единственного серебряного колокольчика, висевшего на толстой серебряной цепочке.

Колокольчик был изящным и ярко сиял в полумраке, как будто его поместили туда всего несколько мгновений назад. На колокольчике были врезаны древние кельтские символы, которые примерно гласили: “Позвони Мне”.

— О, это уж слишком банально, — сказал Жюльен, когда я перевёл ему это. Если появится пирог с надписью “Съешь Меня”, будут проблемы. Мне никогда не нравилась эта книга.

Я тщательно проверил пол ниши на наличие лючков, и прочих… мин-ловушек. На Тёмной Стороне нельзя быть слишком осторожным.

Я резко позвонил в колокольчик, и чистый, хрустальный звук разнёсся в тихом ночном воздухе, как единственная нота благодати в безнадежной обстановке. Местные падальщики застыли на месте, наполовину выйдя из своих укромных теней, их чумазые лица были полны странного удивления.

Колокольчик звенел всё громче и громче, напряжённый, но всё ещё красивый звук, а падальщики всё ещё не двигались. Они редко сталкивались с прекрасным, в том, что осталось от их прежней жизни.

Звук колокольчика звучал ещё долго после того, как должен был затихнуть, как будто ему пришлось преодолеть какое-то невообразимое расстояние, чтобы достичь нужных ушей. Но в конце концов он затих, затухая, угасая, и холодная, пустая тишина улицы вернулась. Мы с Жюльеном ждали, что что-то произойдёт.

Падальщики начали вспоминать, кем и чем они были, они выходили из теней всё более и более крупными группами. Оборванные люди в рваной одежде, с дикими, свирепыми глазами, и ртами полными сломанных и заострённых зубов. Их одежда была в таком беспорядке, что я даже не мог сказать, какой она могла быть изначально.

Голые руки и лица серые от въевшейся грязи, падальщики шли, переступали, семенили босыми ногами. Они вышли за пределы и перестали быть просто бездомными, лишённые каких-либо благ цивилизации, они опустились до грубых основных потребностей и голода, до образа зверя.

— Говорят, что в Лондоне в пределах десяти футов всегда есть хотя бы одна крыса, — небрежно заметил Жюльен. На Тёмной Стороне правильнее было бы говорить, что вы никогда не находитесь более чем в десяти футах от смертоубийства и внезапного хаоса. Мне очень не нравится вид этих неуправляемых индивидуумов.

Если в ближайшее время в этой стене не откроется дверь, возможно, нам придётся показать этим несчастным, кто из нас здесь главный.

— Я думаю, они уже определились с этим, — сказал я. Учитывая, сколько их там. О, смотри, они теперь идут и с той и с другой стороны улицы, чтобы окружить нас. Как изобретательно с их стороны.

Полагаю, я мог бы использовать свой дар, чтобы найти скрытый недостаток в этой стене и проделать дверь… но неизвестно, как на это отреагирует защита стены. Мы можем оказаться между Сциллой и Харибдой.

А ты, неужели ты не можешь сделать что-нибудь, чтобы отпугнуть их? Давай, обматери их своим шикарным голосом. Нет ничего лучше аристократического тона, чтобы поставить низшие сословия на место.