Саймон Грин – Невеста носившая Чёрную Кожу (страница 24)

Я не спеша поднялся на ноги, чтобы показать, что не собираюсь торопиться.

— Это должен был быть мой мальчишник. Моя последняя ночь свободы.

— Если мы не положим этому конец, то, это может стать последней ночью свободы для каждого, — сказал Жюльен.

— Почему за тобой всегда остается последнее слово?

— Потому что я редактор, — сказал Жюльен.

— Пошли, — сказал я.

Все остальные не могли поверить, что я покидаю свой мальчишник, чтобы отправиться на работу. Но втайне я был рад уйти пораньше, прежде чем это неизбежно выродится в — сюрприз — стриптизёрш, караоке, игры в выпивку и массовую рвоту.

Но смогу ли я раскрыть такое важное дело за одну ночь и успеть на свою свадьбу завтра, вовремя?

Мне лучше успеть, иначе Сьюзи убьёт меня. Я подумывал о том, чтобы позвать её, но рядом со мной уже был Великий Викторианский Авантюрист, и кроме того… наверное, лучше её не беспокоить. Я посмотрел на Жюльена, когда мы направились к лестнице.

— Что бы ни случилось, если тебе дорога твоя жизнь, доставь меня в церковь вовремя.

ПЯТЬ

Уокер Среди Призраков

Я вывел Жюльена Адвента через заднюю дверь в переулок. Шум моего продолжающегося мальчишника резко оборвался, когда я плотно затворил за нами дверь.

Ноздри Жюльена резко раздулись, когда уникальная атмосфера переулка дошла до его сознания. Он огляделся и, не говоря ни слова, ясно дал понять, что не впечатлён.

Он был прав. Тускло освещённый переулок простирался перед нами, наполовину заполненный мусором и теми, кто им питался. Что-то оставило толстый, склизкий след на брусчатке, на полпути к соседней стене.

А небольшая горка из отрубленных — сморщенных голов, увитых плющом и омелой, наводила на мысль, что Младшие Сёстры Непорочной Цепной-пилы в этом году снова начали отмечать Рождество раньше времени.

В переулке не было ничего, что вы хотели бы видеть, и тем более находиться здесь. Жюльен бросил на меня очень холодный взгляд.

— Что именно мы здесь делаем, Джон? Я знал Викторианских обитателей трущоб, которые смотрели бы свысока на такое место, как это.

— Извини, — сказал я. Я бы вызвал дератизаторов, но мы всё ещё не выяснили, что случилось с последней командой, которую они послали. Мы здесь, потому что я не могу использовать свой Портативный Временной сдвиг внутри “Странных Парней”.

Алекс вбухал кучу денег в самые современные защитные барьеры, специально для того, чтобы никто не мог заглянуть туда, когда им вздумается.

В какой-то момент дело дошло до того, что он открывал огонь по любому, кто телепортировался без предупреждения, или даже по людям, которых он раньше не замечал. Так что у Алекса есть свои щиты — барьеры, и я стараюсь проявлять в таких вопросах понимание — тогда, когда это возможно.

— У Алекса настолько мощные щиты, чтобы не пропустить тебя? — сказал Жюльен. Я и не думал, что это возможно.

— Вот уж нет, — сказал я. Эти карманные часы могли бы пробить щиты Алекса, как пуля пробивает бумажный пакет. Но я не хочу, чтобы он знал об этом.

— Отчасти потому, что я не хочу, чтобы он расстраивался, а отчасти потому, что однажды мне, возможно, придётся внезапно применить неожиданную стратегию и проникнуть в его бар.

— Типичный Уокер, — сказал Жюльен, улыбаясь. Ты прекрасно впишешься в эти дела.

А потом он замер и скорчил короткую гримасу.

— Что-то большое и пушистое только что пробежало по моим ботинкам, и я очень надеюсь, что это была обычная, но чрезвычайно упитанная… крыса.

— Не смотри вниз, — посоветовал я ему.

— Есть причина, по которой мы всё ещё стоим здесь? — уточнил Жюльен.

— Ты начал этот разговор, — сказал я.

А потом мы оба резко обернулись, когда в конце переулка остановилась фигура и посмотрела на нас. Нечто в рясе приняло зазывающую позу и профессионально улыбнулось.

— Добрый вечер, джентльмены. Хотите предаться ужасным фантазиям?

— Не сейчас, Джордж, — сказал я. Мы работаем.

— Ну, простите, я был уверен. Значит развлечёмся в другое время.

— Я думаю, что нам уже пора, — твёрдо сказал Жюльен.

Я открыл золотые карманные часы, и темнота выплеснулась наружу поглощая нас. Я мельком увидел, как предметы в переулке отступают от живой тьмы и даже исчезают в потайных дверных проёмах, а затем было только падение, падение в бесконечной тьме, в окружении голосов, взывающих на не человеческих языках.

Задержитесь надолго в этой ужасной тьме, и вы начнёте понимать, что говорят голоса, и будет ещё хуже. Мои ноги внезапно ударились о твёрдую, неподатливую землю, вспыхнул света, и мир вернулся.

Мы с Жюльеном стояли на знакомой нам улице, купаясь в тёплом свете янтарных уличных фонарей и пылающих неоном вывесок.

А прямо перед нами, там, где должен был находиться легендарный Гриль-Бар: “Ястребиный Ветер”, была огромная дыра в земле, возникшая между двумя малоэтажными зданиями, словно каверна образовавшаяся на месте вырванного зуба. Жюльен Адвент вздрогнул и уставился на меня.

— Это… был очень неприятный опыт. Это всегда так, когда ты путешествуешь с хронометром?

— В основном, — ответил я. Я всё ещё надеюсь, что привыкну к этому. Уокер так и сделал.

— Либо так, либо он был отличным актёром, — сказал Жюльен.

Мы обсуждали это только для того, чтобы не говорить о том, что нас действительно беспокоит. Вместо того, чтобы смотреть на дыру в земле, я внимательно присмотрелся к толпе наблюдателей.

Довольно много народу собралось чтобы взглянуть на происходящее. Бедствия и катастрофы считаются бесплатным развлечением на Тёмной Стороне. Размеренно-неторопливый гул комментариев разнёсся по толпе, когда они узнали Жюльена Адвента и меня.

Некоторые начали максимально незаметно маневрировать, — отходить в сторону. Я не мог не заметить, что большинство зрителей, казалось гораздо больше интересовались Жюльеном, чем мной.

— Это несправедливо, — сказал я. Тебя всегда уважают больше, чем меня.

— Ну, тебя больше бояться, — великодушно сказал Жюльен. И теперь, когда ты Уокер, я уверен, что уважение придёт. Со временем.

— Весь тяжкий труд, который я вложил в создание репутации, которая бы заставляла мужчин плакать и дрожать в коленях, а всё, что тебе нужно сделать, это появиться, и никто даже не заметит, что я здесь. Я громко шмыгнул носом. — Я мог бы повесить над головой неоновую вывеску со списком всех людей, которых я привлёк к ответственности, и они все равно сначала посмотрели бы на тебя.

— Я живу здесь гораздо дольше, чем ты, — сказал Жюльен. И у меня привлекательные… классические черты лица.

— Не обращай внимания, — сказал я. Скажи мне, — что здесь делают все эти голые люди?

Я указал на дюжину или около того совершенно голых мужчин и женщин, оцепивших каверну и одним своим видом отвращающих кого-либо подходить слишком близко.

— Ах да, — сказал Жюльен Адвент. Я заранее позвонил, чтобы они закрыли и обезопасили район, пока мы не осмотрим местность. Эти впечатляюще люди, — Тантрические Войска. Модерновое пополнение частной армии Властей, состоящее из сотрудников службы безопасности и полезных людей.

— Ах, они, — сказал я. Ты имеешь в виду “Трах-Трах Дружков”…

— Жюльен поморщился. Пожалуйста, Джон. Не называй их так на людях. Мы хотим, чтобы люди относились к ним серьёзно. Я знаю, что есть те, кто называет Войска этим… вульгарным прозвищем, но я думаю, что мы должны настаивать на верном названии, в присутствии детей. Они такие впечатлительные.

Войска являются мощной силой сами по себе. Каждый мужчина и каждая женщина здесь могут использовать тантрическую — сексуальную энергию для усиления своей магии, и нет, я не хочу вдаваться в технические подробности.

— Я бы хотел быть рядом, когда они будут перезаряжать свои батареи, — сказал я.

— Давай не будем приближаться к ним. Дело в том, что никто не будет вторгаться на место преступления, пока вокруг войска. — сказал Жюльен.

— Что они делают? — спросил я, искренне любопытствуя. Угрожают Затрахать до смерти, тех, кто подойдёт слишком близко?

— Для тебя вкус — это то, о чём говорят другие люди, не так ли? — сказал Жюльен. Меня информировали, что если кто-то будет угрожать неприкосновенности места преступления, войска вполне способны обратить сексуальное влечение преступника на него самого… Я не знаю точно, что это влечёт за собой, но это точно не то, что я хотел бы испытать.

Некоторые люди в первых рядах толпы услышали всё это и проявили явный интерес к тому, чтобы оказаться в задних рядах. Я старался избегать взглядов обнажённых людей. Одного взгляда в их сторону было достаточно, чтобы вызвать у меня приятное, но слегка тревожащее ощущение.

— У предыдущего Ходока был похожий набор силовиков: Святое Трио, — сказал Жюльен. Ты их испортил, не так ли?

— Ты прекрасно знаешь, что я это сделал, — сказал я. Ты написал целую редакционную статью о том, что я с ними сделал. Уокер натравил их на меня, потому что я бросил вызов предыдущим Властям. Святая Троица черпала свою чрезвычайно неприятную магическую энергию из накопленного — отрицания, — безбрачия и отрицания.

— Ты заставил их броситься друг на друга и совокупляться на улице! — сказал Жюльен.

— Я сделал их счастливыми, — сказал я с достоинством. А это больше того, что когда-либо делали Власти. Мне сказали, что медикам потребовалось три недели, чтобы убрать улыбки с их лиц.

— Ты всегда дрался грязно, Джон, — сказал Жюльен. В любом случае, Тантрические Войска работают непосредственно на Власти, а не на тебя. У тебя будет меньше поводов для беспокойства.