Саймон Грин – Наследие (страница 91)

— Не начинайте снова, — сказал Льюис несколько раздражённо. — Я уже сказал вам, что у меня больше нет прежнего влияния на Короля.

— Ты слышал слова капитана Сайленса. Расскажи про них Королю и Парламенту. Предполагается, что мы уже должны были пройти через Лабиринт и стать чем-то большим, чтобы обрести возможность противостоять Ужасу. Именно для этого Лабиринт и был построен. И это было последнее желание Оуэна...

— Вы как кошка с собакой, — сказал Льюис. — Просто не можете оставить эту тему в покое, да? В любом случае я вам верю. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедить Короля и Парламент. Но, кажется... Я уже не тот, что был прежде.

— Ты — Охотник за Смертью, — решительно сказал робот. — И носишь кольцо Оуэна. Возможно... тебе стоит пройти Лабиринт Безумия, как это сделал твой предок?

Льюис устало улыбнулся.

— Даже если они снова откроют Лабиринт, не уверен, что попаду в верхнюю часть списка. Кроме того я не уверен, что хочу этого. Неважно во что верить, в легенду ли или в исторические факты, в жизни Оуэна ясно одно — Лабиринт, возможно, и сделал его сверхчеловеком, но, чёрт возьми, счастливее от этого он не стал ни на грош.

— А как же долг? — задал вопрос робот.

— А что насчёт него? — задал встречный вопрос Льюис. — Я делал всё, что от меня требовалось и даже больше. Я отдал свою жизнь долгу и чести. И это тоже не принесло мне счастья.

— Возможно, некоторые вещи важнее личного счастья, — произнёс робот.

— Возможно. Отправляйте меня обратно. Я устал и хочу домой.

И снова телепортация случилась быстрее, чем это могли воспринять человеческие чувства, и Льюис снова оказался в дверях посольства Шаба на Логресе, разглядывая пустую Улицу Посольств. Вздохнув, он вышел и дверь за ним тихо закрылась. Его гравилодка по-прежнему ожидала его и поднявшись на борт, Льюис медленно направил её в небо. Ему и самому было интересно, как много он расскажет Дугласу, Парламенту и Человечеству. Как много правды они смогут выдержать. И как много из рассказанного... окажется чересчур жестоко.

Из тени переулка дальше по улице Финн Дюрандаль наблюдал, как улетает Льюис. Когда Охотник за Смертью благополучно скрылся из виду, Финн спокойно прошёл по Улице Посольств и остановился перед дверью в посольство Шаба. Он подождал некоторое время, но та не открылась перед ним. Он громко постучал, а затем сложив руки на груди, встал с видом человека, готового стоять вечно, если это потребуется. Дверь распахнулась и робот с пустым лицом встал перед ним, полностью перекрыв вход.

— Почему вы говорите с Льюисом, а со мной не хотите? — прямо спросил Финн.

— Потому что он Охотник за Смертью. И Защитник Человечества. Он пришёл к нам от имени Короля и Парламента.

Финн пренебрежительно фыркнул.

— Скоро он уже не будет Защитником. А что касается остального — это просто имя, не более того. Он даже не прямой потомок благословенного Оуэна, просто дальний родственник. Его прародители взяли имя Охотника за Смертью только потому, что Роберт и Констанция попросили их. Я думал вы об этом знаете.

— Мы знаем об этом, — ответил робот. — Мы многое знаем, сэр Дюрандаль.

— В любом случае, Льюис скоро выйдет из игры, я же определённо нахожусь на пути к триумфу. Раньше, чем вы можете себе представить у меня будет влияние, а затем и сила, выходящая за рамки вашего воображения. Если таковое имеется у ИРов. Я стану Защитником. Я буду Королём и даже более того. Вы окажите мне помощь, когда мне это понадобится и я обещаю вам доступ к Лабиринту Безумия. Кто-нибудь ещё предлагал вам подобное?

— Пока только вы, — сказал робот. — Мы с интересом наблюдали за вами, сэр Дюрандаль. Проходите внутрь и мы обсудим всё детальнее. Возможно, есть точки соприкосновения, представляющие взаимный интерес, где мы могли бы быть друг другу полезны. Возможно, мы сможем помочь друг другу, чтобы получить то, что желает каждый.

— Я уверен в этом, — произнёс Финн, шагнув вперёд, когда робот отступил. — Я уверен, что мы сможем найти такие точки. Общие интересы и так далее..

— Всё живое священно, — сказал робот.

— Я всегда так говорил, — ответил Финн.

****

Дуглас Кэмпбелл не стал надевать Корону и облачаться в королевские одежды для встречи с Доналом Коркораном — единственным выжившим после появления Ужаса. У него было сильное чувство, что знаки отличия Короля и Спикера ничего не дадут ему в разговоре с человеком, который, как все единогласно утверждали, теперь был абсолютно безумен.

Хотя никто точно и не был уверен, что с ним не так. Спор двух докторов дошёл бы до дуэли из-за постановки диагноза, если бы Дуглас не заставил своих людей насильно изолировать их друг от друга. У Коркорана были чёткие симптомы истерии, бреда, депрессии, обессивно-компульсивного расстройства, мании и подчас настолько резкие перепады настроения, что можно было заработать припадок, просто пытаясь за ними уследить. Его интеллект был не затронут, но странным образом искажён, его мысли часто уходили в таких направлениях, анализ которых, даже для самых опытных научных наблюдателей был сложен. Эмоции были явно ему не подконтрольны. Он много смеялся и плакал, иногда одновременно, без всякой на то видимой причины, и иной раз его реакция на некоторых людей при определённых условиях могла нести физическую опасность. Как для себя, так и для других. Доктора накачивали его всеми лекарства, какие только можно было отыскать, но всё было безрезультатно. Он мог быть тихим, спокойным и в здравом уме, и тогда теории, которые он высказывал о возможной природе Ужаса вызывали у аналитиков самые ужасные кошмары.

Несколько врачей были вынуждены оставить это дело по причине душевной травмы, трое основали собственные религии, а ещё у одного случилось мистическое прозрение и смена пола. Все, кто сейчас работал с Доналом Коркораном получали доплату за риск. Непосредственный контакт с этим человеком был строго ограничен и на всех документах о допуске в это учреждение было написано заглавными буквами предупреждение — ВХОДИТЬ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК.

Конечно же, никто и не ждал, что Коркоран пережив то, что он пережил, вернётся в нормальное состояние. Но было жизненно важным узнать природу и градус его изменений перед тем, как Ужас снова нанесёт удар. В частности Дуглас хотел узнать — было ли уникальное состояние Коркорана результатом стресса, напряжения и шока... или же одного лишь дальнего контакта с Ужасом оказалось достаточно для подобных изменений. Население приграничных миров сошло с ума от непосредственного присутствия рядом с ними отвратительных демонов Ужаса, но Коркоран в это время находился на краю той звёздной системы, на всех порах мчась в безопасность гиперпространства. Он вроде как был далеко и в безопасности... но, можно сказать, оглянулся назад посредством своих дронов, и увидел Горгону. Он посмотрел прямо в лицо Медузе. Неужели одного этого оказалось достаточно, чтобы изменить человеческую природу? Дугласу нужно было это узнать.

У него были и другие заботы. По всей Империи миры, которые находились на предполагаемой линии движения Ужаса, тратили каждый кредит, который у них был или который они могли занять на модернизацию своих систем планетарной обороны до максимально возможного предела. Они скупали атакующие корабли, орудия, орбитальные мины и энергетические щиты, а также все оборонительные и наступательные средства известные Человечеству. Некоторые даже возлагали большие надежды на странные, до конца неизученные инопланетные устройства. От планетарной защиты миров Внешнего Галактического Кольца не было никакого толку, но на тот момент ей было далеко до передовых оборонительных систем.

Когда Возрождённые были освобождены от своего ужасного состояния благословенным Оуэном, их человечность и планеты были восстановлены в одно мгновение, но они конечно же были на сотни лет позади всех остальных. И даже после двух столетий усиленного самосовершенствования и неисчислимых Имперских денежных вливаний, они всё ещё были позади. Поэтому очень многие миры планировали защитить себя с помощью самых современных военных технологий и им было плевать на их стоимость. Зачем переживать о том, что будет после? Если Ужас появится у них, то ни у кого из них возможно не будет этого после.

Дуглас был не уверен, что всё это поможет. Как и большинство представителей этих миров в Парламенте. Но так как благодаря этому люди были заняты и это давало им хотя бы призрачную надежду на благополучный исход... лучше экономическая глупость, чем массовая паника. Дуглас, однако, помнил самый важный выученный Империей урок. Во-первых, знай своего врага. Поэтому он решил, что ему стоит увидеть Донала Коркорана лично, самому услышать, что этот человек скажет. Он не стал говорить об этом Палате. Они бы просто закатили большой истеричный скандал, что Король подвергает себя возможной опасности и не разрешили бы ему прийти сюда. Поэтому он решил не беспокоить их и всё равно пойти. Он не стал говорить даже Анне.

Вооружённая охрана, сверхмощные силовые и энергетические щиты, а также несколько портативных дисраптерных пушек охраняли убежище, где содержался Донал Коркоран, как для того, чтобы удержать любопытствующих снаружи, так и для того, чтобы удержать его внутри. Средства массовой информации использовали все возможные уловки в попытке добраться до него, а также было множество фанатиков и отдельных личностей, готовых пойти абсолютно на всё, лишь бы проникнуть внутрь. Некоторые хотели убить Коркорана, на случай если он каким-то образом заражён Ужасом и принёс с собой его зло. Другие называли его жертвенным агнцем, за которым придёт Ужас. Некоторые желали поклоняться ему, потому что он был затронут богом. Другие хотели похитить и допросить его в надежде узнать полезную информацию о Ужасе, чтобы в дальнейшем продать её напуганным мирам. И несколько человек хотели выйти за него замуж. Люди начинают сходить с ума... если их как следует напугать.