Саймон Грин – Наследие (страница 36)

— Геноцид, — кивнул Финн.

— Да, — ответил Уоллес.

— Господи Иисусе... — не выдержал Бретт, но на него никто не обратил внимания.

— Мне всё равно, — сказал Финн. — Король точно бы не одобрил то, что вы делаете, но я в свою очередь не одобряю Короля. Давайте работать вместе, вы и я, против общего врага.

Уоллес полностью не расслабился, но определённая часть напряжённости его покинула.

— Я не знал, что ты веришь в философию Нейманов...

— Я и не верю, — ответил Финн. — Я больше ни во что не верю, кроме себя. Мы станем лишь временными союзниками, не более того.

— Всё, что мы делаем, мы делаем во имя Человечества, — с жаром сказал Уоллес. — Когда вы зашли сюда, мне стало интересно, знаете ли вы, что мы организовали на утренних Слушаниях Парламента. Мы и не ожидали, что сработает, но... это был чёткий сигнал. О серьёзности наших намерений.

— О чём он? — спросил Бретт.

— Они пытались взорвать Короля, — ответил Финн. — Сообщения передавались по экстренному каналу Парагонов. Они потерпели неудачу. Охотник за Смертью спас Дугласа. Он всегда добросовестно выполнял свои обязанности. Маленький, лишённый чувства юмора педант. Надо бы придумать для него что-нибудь действительно забавное. Продолжайте, мистер Уоллес. Вы занимались тем, что оправдывали себя.

— Империя всегда была человеческой, — продолжил Уоллес и его голос повысился, когда он заговорил о желанной цели. — Чужие конкурируют с нами за свободное пространство. Они едят нашу пищу, дышат нашим воздухом, живут в мирах, которые должны быть нашими. Они подрывают наш образ мышления, извращают наши убеждения, угрожают нашей Чистоте. Они должны быть порабощены или уничтожены для нашей же собственной безопасности. Прежде чем сделают это с нами.

— Вот сейчас пошла просто полная чушь, — сказал Бретт.

— Мне всё равно, — ответил Финн.

— А вот мне нет! — с жаром вставил Бретт. — Некоторые из моих друзей чужие!

— Это заметно. Ты похож на дегенерата, — с насмешкой бросил ему Уоллес.

— О нет, — неожиданно сказала Роуз. — Похожа скорее я.

Она снова подошла к столу и ударила Уоллеса. Его голова дёрнулась и все услышали отчётливый хруст сломанного носа. По лицу потекла кровь. Он поднял руку в надежде защититься и Роуз скрутила его запястье так сильно, что он закричал. Она улыбнулась и наклонилась ближе. Он попытался отдёрнуться, но захват надёжно удержал его на месте. Роуз приблизила лицо прямо к нему.

— Бретт — один из нас. И только попробуй ещё раз заговорить с нами в таком тоне. Знай своё место, человечек.

Ёе язык медленно прошёлся по его щеке, слизнув немного крови, и он вздрогнул. Роуз отпустила его запястье и снова прислонилась к двери. Бретт немного поразмышлял — должен ли он поблагодарить её, но пришёл к выводу, что разумнее не привлекать к себе внимание, особенно сейчас. Он подумал о рассказанном Уоллесом. О том, что Правление делало годами... и ему стало плохо. Он был вором, мошенником и укоренившимся злодеем, но были границы, которые даже он не пересекал. Геноцид... хладнокровное убийство в планетарном масштабе... Впервые Бретт серьёзно задумался на верной ли стороне оказался...

— Ты должен принимать во внимание Роуз, — сказал Финн. — Хотя бы потому, что если этого не сделаешь, она тебя убьёт. Теперь слушай внимательно, Уоллес. И оставь свой нос в покое. Твой медик вправит его, когда мы уйдём. Ты и Нейманы окажете мне любую посильную помощь, которую я сочту необходимой, взамен же обязуюсь свергнуть Короля и заменить существующую систему на более соответствующую вашим убеждениям. Если быть совсем точным — то на мою. До тех пор я и мои партнёры будем молчать о том, что знаем. Конечно можешь попытаться убить меня, но если всё же рискнёшь и я об этом узнаю, то попрошу Роуз перед тем как ты умрёшь, вырезать тебе кишки и заставить их съесть. Тебе бы это пришлось по душе, Роуз, не так ли?

— Очень, — ответила Роуз и Уоллес с Бреттом оба вздрогнули от того, что услышали в её голосе.

— Плюс само собой существуют спрятанные записи о том, что мне известно, — продолжил Финн. — Очень хорошо спрятанные и весьма объёмные записи. У Нейманов появился новый партнёр. Начинай привыкать.

— Мне нравится это место, — неожиданно сказала Роуз и все повернулись, чтобы посмотреть на неё. Бутон её рта медленно растянулся в алой улыбке. — В воздухе так и витает смерть... Сколь же много кровопролития и страданий случается благодаря решениям, которые принимают в подобных маленьких помещениях... Это всё так захватывающе...

— Ты действительно странная, Роуз, — сказал Бретт.

— Стараюсь, — ответила Роуз.

****

Последний пункт назначения Финна удивил Бретта ещё больше, хотя он в отличие от главы Совета по Трансмутации, никогда и не верил в благие намерения человека, которого им предстояло увидеть. У Бретта никогда не находилось свободного времени на Святых, особенно на тех, которых так окрестили журналисты. Анджело Беллини, также известный как Ангел Мадрагуды, комфортабельно расположился в маленькой церкви в самой модной части Города Вечных Парадов. Кардинал Трансцентендальной Церкви Христа Анджело, лишь в редких случаях пропускал возможность появится на экранах, постоянно разглагольствуя о какой-нибудь проблеме на злобу дня. Его незатейливое обаяние и грубая честность были по нраву очень многим, из которых достаточно большой процент зрителей слепо его любили и внимали каждому слову, спеша жертвовать деньги на любое его начинание. Бретт сразу распознал другого мошенника, как только увидел, и ему также не составило особого труда понять, что тот любит звук собственного голоса не меньше, если не больше, послания, которое должен донести до слушателя.

Сам Анджело был мужчиной средней роста, вес же его далеко превысил норму, что было прекрасно видно без впечатляющего кардинальского облачения, которое он одевал только на время публичных выступлений. В уюте же личного пространства он предпочитал просторную одежду, которую носил без пояса, тем самым маскируя отсутствие талии, и говорить предпочитал потише, видимо пытаясь беречь голос для более важных случаев. Густая грива волос иссиня-чёрного цвета была зачёсана назад от вдовьего пика, ниже была не менее густая чёрная борода и обескураживающий, прямой взгляд. Бретту показалось, что он чересчур широко улыбается.

Анджело тепло поприветствовал Финна и его компаньонов, провёл их в свою роскошную гостиную и убедился, что все уютно устроились, перед тем как занялся организацией кофе и пирожных. Финн и Роуз отказались, но Бретт всегда говорил да любой халяве из чистого принципа. Его глаза жадно осматривали дорогую мебель и фурнитуру.

— Вы неплохо устроились, — произнёс Финн, бросив в сторону Бретта предупреждающий взгляд.

Анджело беззаботно пожал плечами.

— Моя работа — собирать средства для благих дел. А это значит, что иногда нужно принимать очень значимых людей, и я обязан сделать их пребывание тут комфортабельным. Предоставить им максимум уюта. Чтобы ничто не отвлекало их от того, что мне необходимо до них донести.

— Разве бедность и скромная обстановка не впечатлили бы их ещё больше? — спросил Бретт ртом, наполовину полным ирисовым пирогом.

— Многие так думают, — сказал Анджело, совершенно не удивлённый. — На самом же деле такая обстановка заставляет их чувствовать себя неуверенно. Даже виновато. Из-за того, что они обладают столь многим, в то время как другие довольствуются малым. И они жертвуют увесистую пачку денег лишь бы успокоить свою совесть и как можно быстрее уйти, а после сделать всё возможное, чтобы никогда больше не вспоминать ни обо мне, ни о причинах, которые их сюда привели. Я предпочитаю заманивать их, как паук заманивает жертв в свою паутину, заставляя их расслабиться и потерять бдительность, а после ошарашив фактами и цифрами, заставить увидеть, как сильно нуждаются в их деньгах. Как много хорошего может сделать... разумное пожертвование. Заставил понять не только головой, но и прочувствовать сердцем. Так можно убедить их намного эффективнее обычного прямолинейного натиска. Попробуйте шоколадные пирожные. Я сам их сделал.

— Убеждение, — сказал Финн, даже не взглянув на пирожные. — Оно всегда было твоим главным инструментом, не так ли? С тех самых пор, как на Мадрагуде ты был переговорщиком по освобождению заложников. Но устраивает ли тебя твоя нынешняя должность, Анджело? Отвечает ли она всем твоим потребностям? Чего ты хочешь?

— Я хочу того, чего хочет моя Церковь, — без заминки ответил Анджело. — Доступ к Лабиринту Безумия. Это один из главных столпов нашей веры. Финн, ты здесь для того, чтобы это обсудить? Признаюсь, никакая другая причина, почему такая важная фигура, как ты, столь срочно захотела меня увидеть мне в голову больше не приходит.

— Я могу предоставить вам доступ, — сказал Финн. — Могу передать Лабиринт Безумия в руки Церкви, отныне и навсегда.

Анджело подался вперёд в своём кресле, задумчиво поглаживая себя за бороду, и пристально посмотрел на Финна.

— Воля Парламента остаётся неизменной, также как и Короля — твоего товарища Парагона. Ты хочешь сказать, что можешь изменить мнение Короля?

— Даже лучше. Я могу заменить Короля. А новый Король изменит мнение Парламента. С помощью Церкви я свергну Дугласа, перекрою Парламент и дам Церкви в Империи власть, какую она всегда должна была иметь.