Саймак Клиффорд – Золотые жуки (страница 2)
В первый вечер Чарли не нашел то, что искал, хотя работал до позднего вечера. Поэтому он вернулся следующим вечером, и отыскал тот листок.
Он пришел из курортного городка где-то в Висконсине, и содержал рассказ об инвалиде по имени Купер Джексон, прикованному к постели то ли с двух, то ли с трех лет. В заметке сообщалось, что, по утверждению отца Купера, парень способен предсказывать события, и что он может вечером о чем-то подумать или что-то вообразить, а на следующий день именно это и случается. Например, что Линк Абрамс грохнется с машиной в придорожную канаву, сам окажется жив-здоров, а машина вдребезги. Или что преподобный Эймос Такер получит письмо от брата, от которого он уже двадцать лет не получал ни строчки.
На следующий день Чарли подошел к Дженсену.
– У меня набралось несколько дней отпуска с того времени, когда я прошлой осенью работал по шесть дней в неделю, – сказал он. – И еще у меня осталась неделя от прошлогоднего отпуска, а у нас была запарка, и ты не смог меня отпустить…
– Конечно, Чарли, – сказал Дженсен. – Мы сейчас в хорошей форме.
Два дня спустя Чарли сошел с поезда в курортном городке в Висконсине. Со станции он направился в один из нескольких лагерей для отдыхающих на берегу озера, расположенного на окраине городка, где за неслыханную цену снял на несколько дней жалкую хижину. И лишь после этого осмелился задуматься –
Вечером он пошел в город и потолкался час-другой в универсальном магазине и бильярдной. Вернулся он с информацией, ради которой ходил, и еще с кое-какой информацией, узнать которую он был еще не готов.
Первая информация, которую он как раз и хотел проверить, подтвердила, что ему нужно встретиться с доктором Эриком Эймсом. Как выяснилось, док Эймс оказался не только единственным доктором и мэром городка, но еще и признанным гражданским лидером, мудрецом и отцом-исповедником всей общины.
Второй же информацией, вот уже два месяца служившей в городке пищей для разговоров, оказалось то, что Купер Джексон, пролежав несколько лет в постели беспомощным инвалидом, теперь встал на ноги. Разумеется, ходит он пока с тростью, но быстро поправляется и каждый день прогуливается у озера.
Ему не сказали, во сколько Купер гуляет, поэтому на следующее утро Чарли встал пораньше и принялся расхаживать по берегу озера, внимательно приглядываясь. Он разговаривал с туристами, живущими в соседних домиках, и с рыбаками, расположившимися на берегу. И еще немало времени он провел, наблюдая за птичкой с желто-черными крыльями, свившей гнездо в камышах на заболоченном пятачке.
Наконец вскоре после полудня появился и Купер Джексон. Прихрамывая и опираясь на трость, он погулял некоторое время на берегу, потом присел отдохнуть на сухой ствол, выброшенный из озера после грозы.
Чарли подошел к парню.
– Не возражаете? – спросил он, присаживаясь рядом.
– Ничуть, – ответил Купер Джексон. – Рад буду поболтать.
Они разговорились. Чарли рассказал, что работает в газете, а сюда приехал в короткий отпуск, и очень рад тому, что избавился от новостей, приходящих по телетайпам, и как он завидует людям, которые могут жить среди подобной красоты круглый год.
Когда Купер услышал, что Чарли работает в газете, то сразу заинтересовался и забросал его всевозможными вопросами – из тех, которые всегда задают газетчику, если удается зажать его в углу.
Что он думает о ситуации, и что можно предпринять, есть ли шанс предотвратить войну, и что нам следует сделать, чтобы предотвратить войну… и так далее, пока несчастный газетчик не готов завопить.
Но было и одно исключение. У Чарли создалось впечатление, что Купер задает более острые вопросы, чем задавал бы обычный человек, и подкреплены они более подробной информацией. И что Купер задает их более настойчиво и взволнованно, в то время как обычный человек спрашивает несколько отстраненно и академично.
Чарли вполне честно ответил, что не знает, как можно предотвратить войну, хотя нынешняя, более спокойная ситуация в Иране и конец британского финансового кризиса могут весьма заметно повлиять на стабильность в мире.
– Знаете, я тоже так думал, – сказал Купер Джексон. – То есть, когда я прочитал новости, то сразу подумал: хорошо бы, чтобы это случилось.
Тут, пожалуй, следует кое-что пояснить.
Будь Чарли Портер журналистом, а не помощником редактора, он мог упомянуть и аварию самолета, и выздоровевшую девочку, и историю о том, как собаке удалось выбраться из пещеры, и что он знает человека, который заработал кучу денег, поставив на жеребца по кличке Полночь.
Но Чарли ничего этого не сказал.
Будь Чарли Портер журналистом, он мог бы сказать Куперу Джексону:
– Слушай, парень, я приехал к тебе. И я знаю, что ты проделываешь. Я обо всем догадался. Может, объяснишь мне пару мелочей, чтобы я все написал правильно?
Но Чарли этого не говорил. А сказал он, что слышал вчера в городе о чудесном исцелении некоего Купера, а ведь он и есть Купер Джексон, не так ли?
Да, ответил Купер, я и есть Купер Джексон, и мое выздоровление, пожалуй, можно назвать чудесным. Но он понятия не имеет, как это произошло, и док Эймс тоже.
Поговорив час-другой, они расстались. Чарли ничего не сказал насчет новой встречи. Но на следующий день Купер, прихрамывая, пришел на берег и направился к бревну, а Чарли его уже ждал.
В тот день Купер рассказал о себе. Он был инвалидом, сколько себя помнит, хотя, по словам матери, несчастье случилось, когда ему было три года.
Он любил слушать сказки и не сомневался, что именно сказки, которые ему рассказывали и читали родители, братья и сестры, поддерживали у него интерес к жизни в первые, самые трудные годы. Потому что он заставлял эти сказки работать на него.
Он рассказал, как заставлял все персонажи – кролика Питера, Пряничного Человечка и Мальчика-с-пальчик – работать сверхурочно. Купер лежал в кровати и мысленно повторял все услышанные сказки, снова и снова.
– Но вскоре все эти сказки мне здорово наскучили. И я стал их улучшать. Я изобретал новые. Я смешивал персонажи. Сам не знаю, почему, но кролик Питер и Пряничный Человечек всегда были моими героями. Я отправлял их в невероятнейшие путешествия, где они встречались с героями других сказок, и вместе преодолевали трудности, которые преодолеть попросту невозможно.
– Но мне, – добавил он, – они никогда не казались невозможными.
Наконец он дожил до возраста, когда дети идут в школу. Мать Купера встревожилась – ведь надо что-то делать с образованием сына. Но док Эймс, который ни капли не сомневался, что Купер не проживет достаточно долго, чтобы образование принесло ему хоть какую-то пользу, посоветовал научить мальчика лишь тому, что ему будет интересно учить. Как выяснилось, больше всего Купера заинтересовало чтение, поэтому его научили читать. Теперь ему не было нужды просить кого-то почитать, он научился читать сам. Он прочел «Тома Сойера» и «Гека Финна», книги Льюиса Кэрролла и множество других.
Теперь у него прибавилось любимых персонажей, и кролику Питеру пришлось очень нелегко, когда он состыковывал свой мир с миром Шалтая- Болтая и Морского Деликатеса. Но со временем все утряслось, а вымышленные приключения становились все более невероятными.
– Просто чудо, что я не помер от смеха, – сказал Купер. – Но для меня тут не было ничего смешного. Все было на полном серьезе.
– А что ты читаешь сейчас, Купер?
– Газеты, журналы новостей и тому подобное.
– Да я не об этом, – пояснил Чарли. – Что ты читаешь для отдыха? Что сменило кролика Питера?
Купер немного помялся, но все же признался:
– Я читаю научную фантастику. Я на нее запал, когда кто-то принес мне журнал, лет шесть или семь назад… нет, пожалуй, все восемь.
– Я сам ее читаю, – сказал Чарли, чтобы парень не смущался.
И они просидели до вечера, и говорили о фантастике.
Той ночью Чарли Портер лежал на кровати в домике на берегу озера, уставившись в темноту, и пытался понять, каково было Куперу Джексону вот так же лежать годами, общаясь лишь с героями детских книжек, потом книжек для мальчиков, а потом и фантастических произведений.
Купер говорил, что никогда не испытывал особенной боли, но иногда ночи были длинными, ему не спалось, и именно тогда он начинал фантазировать, чтобы хоть чем-то занять мысли.
Поначалу это было лишь развлечением для ума. Он говорил себе, что сейчас происходит то-то и то-то, а из-за этого события развиваются так-то, и это приводит к тому-то и тому-то. Но через некоторое время он стал видеть набор персонажей, действующих на воображаемой сцене – неких смутно различимых актеров, произносящих свою роль. Сперва они были туманными, потом серыми, подобно неуловимым шустрыми призракам, еще позднее обрели четкость черно-белого изображения. Примерно к тому времени, когда он добрался до «Тома Сойера» и «Робинзона Крузо», персонажи и мир, в котором они действовали, уже начали обретать цвет и перспективу.
А от «Гека Финна», «Робинзона Крузо» и «Швейцарских робинзонов» он перешел к научной фантастике.
«Боже милостивый, – подумал Чарли. – Он добрался до фантастики…»
Возьмите инвалида, никогда не встававшего с кровати, никогда не получавшего формального образования, мало знающего о людских представлениях о мире и еще меньше ими озабоченного, снабдите его богатейшим воображением и накормите досыта научной фантастикой – и что вы в результате получите?