Сайфулла Мамаев – "Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая. (страница 30)

— Скоро-мэр тоже?... Гуревич? Маленький такой? — глаза полицейского округлились. — И... он тоже?

— И он, — голос Матвея стал совсем тихим. — Я же сказал... все.

Лицо Калинина посерело. Медленно, с обречённой решимостью, он потянулся к пульту. Палец замер над кнопкой.

— Парень... Если ты хоть в чём-то соврал... тебя всё отделение... отпинает!

***

Машина завертелась. Звонки в мэрию и аэропорт подтвердили слова Малькова: Гуревич и его группа на связь не выходили. В верхах уже шептались о нападении сектантов на МОАЗ, но официально все ждали возвращения ВРИО мэра к утреннему совещанию.

Вскоре в горотдел приехал встревоженный начальник горотдела подполковник Волков. Он тоже не хотел верить в полученную информацию, но проверив её по своим каналам, убедился, слова Малькова подтверждались — ни его собственные подчинённые, ни ВРИО мэра, как убыли на плато, больше нигде не объявлялись.

Вызвав к себе своего заместителя майора Лабунца, подполковник приказал доставить москвича. Знал бы он в каком состоянии заслоновец, для начала попросил бы привести того в порядок. Хотя бы водой из шланга окатить.

— Задержанный доставлен! — доложил сопровождавший Матвея сержант.

— Свободен, — подполковник, стоявший у отодвинутого от стола кресла, кивнул сержанту на дверь. — Здравствуйте, Мальков.

— Здравствуйте, — ответил Матвей, разглядывая руководителя полиции наукограда.

Подполковник Волков был франтоват и подтянут. Педантичный порядок на столе и холодный, оценивающий взгляд выдавали в нём системного человека. Его заместитель, майор Лабунец, был его полной противоположностью — широкоплечий крепыш с тяжелой челюстью и колючими голубыми глазами, которые мгновенно впились в Малькова.

— Майор Лабунец Павел Петрович, мой заместитель. — представил сидящего Волков. — Павлу Петровичу поручено детально ознакомиться с вашими показаниями и разобраться, что произошло на самом деле.

Мальков готов был поклясться, что подполковник хотел вместо слова «показания» сказать что-то другое и наверняка не слишком приятное.

— Мне уже доложили... что с ваших слов с вами произошло. В Москве тоже об этом деле знают. — продолжил подполковник. — Мне приказали отнестись к вашим... к вашему рассказу со всей серьёзностью. К сожалению, дело приняло международный характер. Происшествием на плато Янгеля, если оно было, интересуются в Америке и Европе. МОАЗ обещает вскоре прислать свою группу дознавателей, но это если мы им разрешим. Что там действительно всё так плохо?

— Даже хуже, чем вы себе можете представить! — Матвей, не дождавшись приглашения присесть, сам отодвинул стул и сел напротив Лабунца. — Там... там нужно срочно всё оцепить, там смертельно опасно!

— Возьмите себя в руки, Мальков, — баритон Лабунца был обволакивающе спокоен, но в глазах стоял лёд. — Не нужно драматизировать. Вы же живы. А если там и впрямь такой ад, вас надо срочно обследовать. Основательно. С психиатром.

— Ничего у меня не разыгралось! — возмутился Мальков. — Там... я даже не знаю, что там такое! Такое...

Не зная, как передать весь пережитый ужас, Матвей, посмотрев в холодные голубые глаза Лабунца, запнулся.

— Не знаю, мне вот не верится, что здоровые крепкие мужики, а я лично знаю каждого нашего сотрудника, вот так взяли, и как вы тут нам рассказываете, вдруг мгновенно превратились в мумии! Вооруженные, заметьте. Я проверял, часть сотрудников выехало на место происшествий получив табельное оружие. — жёстко произнёс майор, вбивая каждое слово как гвоздь. — А вот криминал, там вполне мог быть. Со слов участкового обстановка у вас там на плато, нездоровая. Пьянство, драки... признайтесь, было же такое, а Матвей Сергеевич?

— Не знаю, может, и было что-то, вашему участковому виднее. Я там всего один вечер провёл, но ничего подобного не увидел. — Мальков посмотрел прямо в глаза Лабунца, но не переиграв его в гляделки, перевёл взгляд на Волкова. — Правда, в этот вечер с нами моазовцы были, иностранцы. Может из-за них всё было в рамках, не готов комментировать.

— Но пьянку не отрицаете? — Волков поднял правую бровь.

— Выпили всего две бутылки водки на восьмерых... на девятерых, да и те бутылки американцы выставили.

Волков молча кивнул, давая понять, что эта тема исчерпана.

— А потом вы уехали? — произнёс подполковник, давая знать, что хочет услышать продолжение.

— Это уже утром.

Матвей вкратце, тщательно фильтруя информацию, рассказал о прошедших событиях. Говорить было сложно, но упоминать о действиях Гуревича в «Фестивале» или рассказать об имеющихся записях с георадара и о том, что там обнаружилось, значило отправить на плато следующих идиотов.

Только не слово о пещере и дольмене.— Матвей мысленно повторял эти слова, как мантру. — И о «Фестивале» тоже. Стоит кому-то узнать — найдутся новые идиоты, которые захотят его включить. Нет. Этой рулетке конец. Пусть лучше будут считать его трусом, но он не позволит этой бойне повториться. Лучше быть живым трусом, чем мёртвым героем для этих неугомонных.

Офицеры переглянулись. Они были опытными полицейскими и то, что сидящий перед ними оборванец, что-то недоговаривает, читалось в легкую. Если бы информация, что дело получило международную огласку и контроль, они бы живо выколотили бы всё, что знал этот щенок, но сейчас они вынуждены были действовать иначе.

— Значит, вы настаиваете, будто видели, как на ваших глазах погибли мэр Винерска Гуревич Денис Давидович, глава горкомимущества Лариса Игоревна Кузнецова и оба телохранителя Гуревича? — уточнил Лабунец. — Вы это сами видели?

Матвей устало кивнул. Отвечать не было ни сил, ни желания. Говори, не говори, всё равно никто ни во что не верит. Правда, положа руку на сердце, он бы и сам, расскажи кто такое, не поверил.

На столе Волкова запиликал селектор и загорелась кнопка линии вызова.

Подполковник нажал клавишу среднего.

— Прибыл ОМОН, — голос из трубки был настолько громким, что Мальков отчётливо услышал доклад дежурного.

— Хорошо, пусть ждут, скоро поедут, — Волков, отпустив клавишу, посмотрел на Лабунца.

— Понял, выдвигаюсь, — Лабунец встал. — Пойдёмте, Мальков. Покажете нам ваши мумии.

Матвея бросило в жар.

— Я... я туда не поеду, — его голос сорвался. — Вы с ума сошли?

— Дорога неблизкая, — Лабунец криво усмехнулся. — Светового дня в обрез.

— Нет! — отрезал Мальков, отступая к двери. — Вы не понимаете!

— Мальков, вы поедете, — холодно заключил Волков. — Добровольно или прикованным к поручню — решайте сами. С вами едет взвод ОМОНа. Вы под надёжной защитой. И присмотром.

Матвею оставалось только скрипеть зубами.

***

— Стойте здесь, — голос Малькова был хриплым. Он проспал всю дорогу, но проснулся разбитым. Голова раскалывалась, однако мысль о муках погибших заставляла его собственную боль отступить. — Дальше ехать нельзя. Тут повсюду тела.

Лабунец спорить не стал. Кивнув водителю, произнёс:

— Здесь, так здесь.

Полицейский автобус в традиционной бело-синей ливрее мгновенно замер.

Первым на плато вышел прапорщик Симаков, за ним омоновцы, в полной выкладке. Бронежилеты повышенной защиты, шлемы-сферы и новенькие АК-4112 под усиленный патрон калибра 7,62. Вся эта мощь не вселяла в него уверенности, а лишь навевала дурацкую аналогию с фильмом «Чужие» — там тоже верили, что взвод космической пехоты справится с любой угрозой. Наивные идиоты.

Мальков иллюзий не питал.

— Выходите, Мальков! — приказал присматривающий за ним майор Лабунец. — Показывайте и рассказывайте, что здесь, по вашему мнению, произошло.

Заслоновец, поёжившись, вышел. Знал бы кто, как ему не хотелось этого делать? Но что теперь, упираться и позориться? Наденут наручники и всё равно начнут изучать плато. И что они нароют, трудно предсказать. Нет, раз приехали, нужно работать, может и хорошо, что он вернулся, так хоть проследит, чтобы «Фестиваль» не включали.

— Пойдёмте, — кивнул Матвей. — Тут всё рядом.

Водитель, слышавший о гибели коллег, тоже не усидел в полицейском бело-синем ПАЗе и присоединился к ним.

— Начинайте прямо отсюда! — приказал Павел Петрович.

Измученный и голодный Мальков кочевряжиться не стал. Выйдя вперёд, показал на бело-голубую полицейскую «Газель» и внедорожник Куницына.

— Ну, это ваши, это и так ясно. Там ещё мотоцикл стоит, трава загораживает и отсюда его не видно, — начал Мальков. — Когда всё началось, почти все ваши стояли возле автомобилей, видите, вон там. А там, где палатки стоят, это лагерь строителей. Вон стол, видите? Его отсюда видно, край его. Заметили?

— Да.

— В палатках, в одной палатке и за ними, там дальше, находятся тела... первой волны погибших. Строители и американцы, я вам рассказывал...

— Да, помню, продолжайте.

— Вон там, почти в самом центре плато КАМАЗ видите? Это автомобиль МОАЗ. Впрочем, здесь всё принадлежит МОАЗ, но эту машину пригнали непосредственно американцы, всё остальное было здесь раньше. На КАМАЗе установлен геолокатор нового типа. Он оснащён искусственным интеллектом. Это и есть тот самый «Фестиваль», о котором я вам рассказывал. Думаю, что рядом с ним вы найдёте ещё несколько тел. Но это уже вчерашние. Ваш мэр, как я подозреваю, остался там, внутри аппаратной. А вон там, на краю плато, его вертолёт. В нём ещё пилот сидел. Или пилоты, не знаю.

— Понятно. А ваш локатор, как я понял, вон та «Газель»? — Лабунец показал рукой в сторону стоявшей дальше всех «Газели» с наростом «Вируса» на крыше.