Сайфулла Мамаев – Плато Ягеля. Дольмен. Книга вторая (страница 3)

В нос ударил сладковатый запах фруктов из хрустальной вазы на столе.

— О, наш герой прибыл! — воскликнул Шестаков, едва увидел входящего Матвея и сопровождающего его Сенцова. — Да еще с такой охраной!

— Владимир Павлович, зачем вы так, какая охрана? — изобразил смущение Павел Петрович. — Просто подвез по пути, а затем, пользуясь случаем, вас зашел проведать.

Шестаков криво усмехнулся.

— Знаю я вашу заботу. А сам, наверное, в кармане диктофон держишь. Ладно-ладно, не будем вашу специфику обсуждать — знаю, что государево дело делаете. А еще отдельная благодарность, что спасителя моего привез! Прихожу в себя, спрашиваю: где парень, москвич, что меня спас? А все только плечами пожимают. Никто ничего не знает. Звоню своим — сообщают: вместо награды парня в ваших казематах держат! Век бы такой заботы не видеть!

— Владимир Павлович...

— Что Владимир Павлович, я уже пятьдесят пять лет, Владимир Павлович, но такого скотского отношения к человеку не видел! За что, спрашивается, в камеру засунули? Ну, спал человек на лавочке, что с того? Обязательно в камеру определять надо? Места поприличнее не нашлось? — Брови главного безопасника края нависли над колючими карими глазами. — Ладно, Паша, прости, знаю, твоей вины здесь нет, но бесит нежелание силовиков мозги включать! А тебе спасибо, что привез Матвея, но сейчас ступай, мне с ним поговорить нужно! Или он все еще под арестом у вас? — Брови Шестакова вновь поползли к переносице.

— Да нет, Владимир Павлович, какой арест? — подполковник, распрямляясь, повернул голову в сторону Матвея. — И в мыслях не было!

— Иди, Павел Петрович, иди. — Шестаков, устало махнув рукой, перебил Сенцова. — Сил сейчас нет. Как приду в себя, я еще продолжу этот разговор. — Шестаков хмуро провел взглядом выходящего фээсбэшника, затем повернулся к заслоновцу, молчавшему все это время. — А ты, герой, подсаживайся ближе.

— Владимир Павлович, никакой я не герой, и мужества никакого не проявлял, просто хотел поскорее уехать оттуда.

— А людей кто спас, святой дух?

— Я же говорю, я только хотел скорее уехать оттуда, вот и все. А ребят подбирал... ну не оставлять же их там на растерзание. Вот по пути прихватил. — Мальков почувствовал, что желание уйти с деликатной темы заводит его в еще более неловкую ситуацию.

— Да ты сядешь или стоять так будешь?

Матвей послушно перенес стул, сел.

— Владимир Павлович, ну давайте закроем этот вопрос, — почувствовав, что переборщил, добавил: — Извините. Но не герой я. Знаете, как я там перепугался? Был момент вообще в столб превратился! Нужно действовать, а я пальцем пошевельнуть не могу. Ребята стреляют, а я стою...

Не договорив, Матвей, вздохнув, сокрушенно махнул рукой.

Шестаков, глядя на заслоновца, улыбнулся.

— Скромник, значит? — Одобрительно констатировал глава СБ. — Одобряю, так и держись, заслуженное само тебя найдет. Мы, те, кого ты спас, этого не забудем. Все, кто там был и выжил благодаря тебе, помнят, что произошло.

Он помолчал, дав словам осесть.

А может, тоже вспомнил вчерашний ужас. Матвея эти воспоминания не оставляли.

— Надеюсь, ты мою просьбу помнишь? — Шестаков резко посерьезнел. — Про то, что там было, никому не говорил?

— Про этих... существ? — На всякий случай уточнил Мальков. — Нет, не говорил. Только про потеряшек и их тактику.

— Вот это правильно! — Шестаков облегченно вздохнул. — Умница, правильно, что послушал меня. Нельзя так говорить, но хорошо, что там все сгорело, а то я бы и не знал, под каким соусом закрыть туда доступ. Ты вообще в курсе, что там все сгорело, от машин только остовы остались. Нет?

Мальков отрицательно замотал головой.

— Сгорело! — Шестаков резко махнул рукой. — Напрочь! Теперь там сам черт ничего не разберет! Оцепление мы, конечно, выставим, я уже дал команду. Но не как к месту необъяснимого события или массовой катастрофы, а как к обычному пожарищу, что не должно вызвать ажиотажа и болезненного любопытства прессы. Пойми, я должен сам все обдумать, с тобой, вот поговорить, мнениями обменяться. В Москву не абы кому, а правильным людям доложить, проверенным.

Шестаков внимательно посмотрел на Матвея. Но тот молчал, и Владимир Павлович продолжил:

— Сам подумай, разве это неправильно — подключить компетентных специалистов, экспертов, аналитиков. Генералов, некоторых... А что, там в армии тоже толковые люди есть. Но если о том, с чем мы там столкнулись на самом деле, проведают журналюги, поверь, работать нам не дадут. Они такой тарарам поднимут — шум-гам, споры, теледебаты! На плато толпы понесутся! И кто даст гарантию, что беда не повторится? — Шестаков доверительно наклонился ближе. — Представь: пустим мы всех любопытных туда, и повылазят эти чудища, что будет? Бойня! Даже думать о таком страшно!

— Это да, — согласился Мальков. — Самое непонятное, откуда берутся эти... мутанты. Почему именно там, почему именно сейчас.

— Вот! В правильном направлении думаешь! — Шестаков возбужденно взмахнул руками. — Но ты мыслишь, как ученый, а мне еще думать кто людей от них защитит? Сколько еще бед может случиться? Нет, пока мы не локализуем и не уничтожим источник заразы, неподготовленных людей туда пускать нельзя! Я решил, и мое мнение поддержали на самом высоком уровне — для убедительности указательный палец чиновника показал на потолок — на этот период информацию закрываем для всех! Это ясно? Для всех! Ну ладно, хватит об этом, ты парень понятливый, умный, я же вижу, сам все уже сообразил. Ты лучше расскажи, какие планы? Как устроился? Ты мне номер своего телефона оставь, а то сегодня в твоих поисках полдня провел! Всех отзванивал, пока в полиции не отыскал.

Матвей сокрушенно развел руками.

— Да нет у меня теперь телефона! На плато потерялся. Теперь, похоже, еще и сгорел, — признался Мальков. — И паспорта нет и командировочного удостоверения. Паспорт в полиции, все остальное на плато... сгорело.

— А паспорт, почему в полиции? Почему не возвращают?

— Он там еще с того раза остался, со вчерашнего дня. Или позавчерашнего? У меня от этого калейдоскопа ужаса и недосыпа в голове все перепуталось! Одним словом, как тогда он у них остался, так с тех не отдают.

— Как это не отдают? Что значит, не отдают? Сейчас разберемся. Если паспорт в полиции, то это просто отлично, сейчас все решим. — Шестаков потянулся к тумбочке, взял смартфон. — В каком районе, говоришь? Ах да, в винерском! Это, что опять Волков самоуправствует? Ну-ка, ну-ка, сейчас поговорим с ним.

Глава СБ приложил аппарат к большому мясистому уху.

— Илья Семенович? Да, я. Спасибо. Спасибо. Да уж как-нибудь заеду — куда деться. Скорее всего, задержусь у вас, вы же без мэра остались, придется помогать. А теперь еще и без ВРИО.... Ну да-да, напасть такая приключилась...

Он помолчал, слушая.

— Ты не перебарщивай, полиции на нечисть ссылаться не положено. А вообще я тебе вот по какому поводу звоню. Ты отчего беззаконие творишь? Ты кем себя возомнил? Почему паспорт Малькова задержал?

Снова пауза.

Услышанное заставило Шестакова сдвинуть брови. Лицо потемнело.

— Значит, вы себе жизнь упростили — забрали паспорт, чтобы парень не уехал? А жить ему, где, ты подумал? И на что? Ах, даже так?! Говорите, не ваше это дело? Смотри, как глубоко эта гниль в вас засела! И чего вы потом удивляетесь, что вас люди не любят? Или я не прав? Хочешь сказать — любят? Примеры приведешь народной любви?

Он коротко выслушал ответ, затем прорычал:

— Ну раз так, тогда слушай, подполковник, мою команду! Через двадцать минут паспорт и что вы там еще отобрали, должны быть у меня. Привезешь лично! Лично, понял?

Через короткую паузу продолжил:

— Что? Пробки? А почему я о них должен думать? Добирайся, как хочешь, но соблюдая законность! Ты же не хотел думать, где парню жить? Вот и я не хочу думать, как тебе ехать. И да, у тебя уже осталось девятнадцать минут.

Закончив «строить» Волкова, Владимир Павлович набрал следующий номер.

— Марина? Да. Да. Нет... Я же сказал, нет! Да подожди ты, послушай меня! — рыкнул он в трубку. — Вот тараторка какая, своему начальнику слова сказать не даешь! Да, да, все, слушай, да ценю, ценю, ты лучше слушай давай! Или записывай, так наверняка не перепутаешь. Пишешь? Пиши: Мальков Матвей...

Шестаков вопросительно посмотрел на Матвея.

— Сергеевич, — подсказал Мальков.

— Сергеевич, — повторил в микрофон Владимир Павлович. — Это тот, кому я обязан жизнью! И наши ребята тоже! Относись к нему именно так. Со всеми вытекающими последствиями! — Шестаков отмахнулся от Малькова, протестующе шагнувшего вперед. — Спасая меня, парень оказался здесь в Сочи, без документов, без денег и без жилья. Нет, паспорт только и остался, все остальное сгорело там, на плато. О, молодец, все поняла. Если что, все данные по этому парню я тебе через двадцать минут перешлю. Ты его... Вот и хорошо, что знаешь, молодец, сделай все как надо! Вот! Да, да, правильно! О, точно, про это я забыл, это хорошо, что напомнила! Да решил я твой вопрос, решил! Да-да, тот самый! Можешь спать спокойно. Да, ладно свои люди, сочтемся. Что еще? А, это? Нет это потом. Сказал же, все решили. Оформим. Да-да, обязательно все как полагается по закону, оформим! Потом благодарить будешь, сейчас моим делом займись. Что? Как найти?