Сайфулла Мамаев – Плато Ягеля. Дольмен. Книга вторая (страница 5)
Шон опоздал на десять минут, Матвей успел заказать обед и закуски. Они появились одновременно: еда и Кейси.
— Кушать подано, — Мальков вспомнил популярный фильм. — Садись.
— Спасибо. — Кейси довольно улыбнулся. — Можем говорить, или ты будешь ждать конца стейка?
— Считай, что с ним ты уже попрощался, — Заслоновец с сожалением посмотрел на аппетитный кусок говядины. — Извини, Шон, но я реально три дня не ел. Так, что говорить буду, совмещая...
И тут же, вспомнив, о чем собрался рассказать, вздохнул. Мясо подождет. Некрасиво жрать, рассказывая о гибели коллег.
— Что, все так плохо? — моазовец резко посерьезнел. — Там, на плато.
Мальков медленно положил вилку, нож и, набираясь решимости, вздохнул.
— Да, есть такое. Шон, извини, что болтаю всякую ерунду, это нервное. Шон у меня для тебя плохие новости.
— Даже так? — Кейси поднял брови. Бросив взгляд на подошедшего официанта, попросил: — Тогда не тяни... хотя нет, погоди минутку. Я закажу кофе. Тебе заказать?
Мальков посмотрел на удивленного официанта — гости даже не дотронулись до мяса.
— Двойной эспрессо, — буркнул заслоновец.
— Ты нервничаешь, я же вижу. Неужели все так плохо? — спросил Шон, едва официант отошел.
— Еще хуже, чем ты думаешь, — мгновенно посерьезнев, подтвердил Мальков. — Все не просто плохо, все... На плато полный... Конец, короче.
— Говори, — потребовал Кейси. Он, не отрываясь, смотрел на заслоновца. — Я не дожить тот момент, как ты сказать станешь о деле.
Мальков посмотрел в глаза американца. Казалось, что моазовец пытается читать его как книгу. Судя по тому, что у него снова усилился акцент, волновался и он. Хотя внешне держался хорошо, ничем не проявляя свое состояние.
— Твои друзья погибли, — выдохнул Матвей.
— Плохой шутка, — Кейси скривился. — Говори по делу.
— Я не шучу, — заслоновец покачал головой. — Там на плато все погибли. И ваши, и местные.
— Не пере... — Шон замолчал в поиске подходящего слова, но, не найдя, замахал тонкой ладонью. — Матвей, шутки любить мер. Я не иметь настроения шутить.
Мальков, пожав плечами, развел ладони в стороны.
— Я не шучу. — Матвей тянул время. Он до последнего момента не решил, что говорить американцу, а что нет. Эта чертова секретность, знать бы, где она начинается и где заканчивается. Никто толком ничего не сказал, просьбы и обещания к делу не приложишь, вот написали бы можно то, то и то. А это и это говорить нельзя. А вот об этом и этом и думать позабудь! Тогда совсем другое дело. Сразу наступила бы ясность. На деле же получается, мы ничего не скажем, все сам решай, потом же за это с тебя и спросят!
— Я не знаю, что там произошло, — так и не определившись, он решил говорить только то, что касается самого Кейси и его коллег. — Когда я приехал, все уже было кончено. Там только трупы были. Джеймс, Джон, наши... аборигены. Строители, я имею в виду. Я думал, что это сделали те, кто в день нашего приезда напал на нас, помнишь, вы еще разогнали их.
Кейси, не сводя с Матвея глаз, молча кивнул.
— Я сообщил в полицию, они отправили туда группу, потащили меня с собой.
— Что сказать полиция? Кто это делал?
— Полиция? Не поверили они мне. Вообще ни одному слову. Но помогла твоя информация о нападении потеряшек. Ты же звонил своим? В Брюссель?
— Да, — кивнул Кейси, — звонил. Должен был звонит.
— Вот когда твои позвонили в Москву, а Москва в свою очередь запросила информацию у местных, все завертелось. Полиция туда приехала смотреть... Тьфу, Шон, из-за тебя я тоже начинаю язык ломать! Короче, я сказал, что это сделали потеряшки. Или, как вы говорите, сорвавшиеся. Полиция приехала, но все они тоже погибли.
— Ты уже так говорил. Ты мне сказать, полиций говорит кто это делать?
— Я говорю, полицейские все погибли! Говорить некому! — Матвей резко подался вперед. — Ты меня слушаешь или о чем-то своем думаешь?
Кейси вскинул голову, в его руке застыла вилка с наколотым кусочком сыра.
— Матвей, я, наверное, плохо понимаю твой русский. Кто погиб, наш коллег ор полис офисе?
— И те, и другие.
Шон, все еще держа в поднятой руке вилку с кусочком сыра, прикрыл глаза.
— Я плохо понимай. Совсем не понимай... Наш коллег? Что с ним?
— Погибли. — Терпеливо кивнул Матвей.
— Полицей?
— Тоже погибли.
— Как?
— Не знаю. Никто не знает.
— Когда это случается? Ты же сказать... говорить, когда ехал, там уже все... мертвый. А потом ты поехал...
— В полицию. Пошел, ехать не на чем было. — Уточнил Мальков.
— Хорошо, пошел. В полицию, райт? Правильно?
— Да, правильно. Они поехали туда. На плато. И тоже там погибли, понимаешь ты или нет. На второй день погибли! Не в участке, на плато. Шон, не тупи, я уже... Меня третий день трясет от всего этого! Ты хоть душу не трави! Ты здесь сидишь, а я это все видел! Трупы, трупы, трупы... Сука, бесконечное поле трупов! И пожар! А мне никто не верит, всем объяснения подавай!
— А как по-другому? У кого спрашивать? Мне у кого спросить? Ты там был, тебя не спрашивать? — локти Кейси лежали на столе, но раскинутые в удивленном жесте руки едва не сбили подходящего официанта.
Видя, что страсти за столом закипают, тот быстро расставил чашки и удалился.
Кейси внимательно посмотрел на Матвея.
— Ты устал, ты зол, ты не хочешь говорить, а мне как быть? У кого мне спрашивать? Меня тоже будут спрашивать. Там в Брюссель. Очень будут спрашивать. Во всех подробностях, не спрашивая, был я там или нет.
— Ладно, повторю, только не перебивай, ты меня сбиваешь! — Мальков сделал глоток, поморщился.
— Смотри, мы с тобой расстались. Два дня назад, так?
— Так, — кивнул Шон.
— Я пошел пешком на плато, такси туда ехать отказалось. Пришел ночью. Света нет, только дежурка на вашем «фестивале»....
— Что есть дежурка?
— Ну аварийное освещение. Когда агрегат питания выключен, освещение от аккумулятора идет. Это и называется аварийным.
— Так, — вновь кивнул Кейси.
— Вначале я подумал... короче, это будет долго. Не важно, что подумал, оказалось, все там уже мертвы. Я испугался, честно, говорю, даже не испугался, перепугался. А ладно, это тоже не важно. Короче, прибежал в полицию, мне не поверили и отправили со мной для проверки двух ментов.
— Ментов?
— Полицейских. Так уж повелось... И не перебивай, или мы до вечера тут просидим.
— Ок, молчу.
Матвей быстро изложил лайт версию своих первых суток злоключений на плато. Ему не хотелось рассказывать подробности вторых. Тем более Шестаков просил не болтать лишнего.
— Ты не казаться... это звучит... фантастическ?
— Кажется. Ты вообще оху... Ты обалдеешь еще больше, если узнаешь, что и на третий день я туда поехал. С подразделением местного спецназа! И они тоже погибли! И все там сгорело. Пришли потеряшки, такие же, как в наш первый день на плато.
— Да, помнить.
— Только на этот раз их было намного больше. Тысячи. И вооружены они были. Дубинками, камнями. Бешенные! Завели ту технику, что стояла на плато, и стали гонять нас, как вшивых по бане! Кончилось все тем, что пожгли всю технику, перебили взвод спецназа, разбили вертолет и... Короче, мне и всего нескольким бойцам удалось убежать оттуда. А все за нами полыхало! Сгорело.