Сайфулла Мамаев – Плато Ягеля. Дольмен. Книга вторая (страница 12)
Кейси вздохнул, аккуратно положил вилку.
— Ай кэн... Я могу считать... никто не знать? Это тайна. Я рассчитывать могу, ты не говорить никому? — нервно озираясь, спросил моазовец. — Так?
Матвей кивнул, но на краю сознания мелькнула ехидная мыслишка: —
— Хорошо. Онли... твой сидеть молча. Нет вопрос, нет говорить, только сидеть молча. Окей?
— Окей, не тяни. Начинай.
— Помнить, ты... там, на пляж, удивляться что я так молодой? Анд Джон, анд Джеймс?
Мальков кивнул.
— Когда я был как твой... лет. Твой возраст. Нет, старше. Двадацать лет назад. Тогда весь... все люди лечили себя «Авиценн». Такой препарат. Элексир. Все болезнь лечит. Слышал такой? Папа, мама не рассказывать? Они не лечились такой?
— Нет, не слышал. Я знаю в старые времена был такой врач, а про эликсир... Нет, не слышал.
— «Авиценна» лечить всех! Старый молодой, больной, здоровый, всех. Все болезни, онколог, старый... старость! Сердце, ливе... печень, глаза, все! Человек молодеть сразу. На глаз... на глазах! «Авиценн» стал самый важный средств. А весь потому, что основным... состав... нет... Главный компонент «Авиценн», есть нанороботы.
— Что? Нанороботы? — Мальков смотрел на него, как на сумасшедшего. — Погоди, так ты о тех, штуках, что в фантастических фильмах, называют нанитами? Да это же фантастика! Сказка.
— Не сказка, нет. Фильм... да есть Голливуд... есть сай фай фильм! Но это другой дело. «Авиценн» есть существовать реал. В настоящий деле.
— А почему сейчас о ней ничего не знают? Об «Авиценне»? Хотя правильно говорить о нем, Авиценна был мужчина, гениальный врач...
— Нет-нет, та «Авиценна», что говорю я, не мужчина, это лекарство. Лучшее лекарство, что было когда-то!
— И что, где она сейчас? Эта «Авиценна»? Почему сейчас ее не применяют? Куда она делась?
Моазовец ответил не сразу. Длинным пальцем поправил строгую параллельность приборов на столе, затем, что-то решив для себя, вскинул голову. Встретился взглядом с Матвеем.
— Это был большой беда. Большой... долгий стори. И плохой... Нет, трагичный. Ты должен понимай, наноботы, это — Кейси сложил пальцы обеих рук щепотью и постучал ими друг по другу, — ассембли сборк атом.
— Да, я в курсе, это сборка из нескольких атомов.
— Да-да, нескольких атом! — Кейси кивнул. — А если туда еще несколько атом с другим характеристик, то получится примитивный аппарат, робот. Эти робот, в организме можно учить собирать вместе, получать рой. А рой уже можно программировать!
— Да, я слышал о таком. Сейчас управление роем роботов одна из самых актуальных задач программирования. — согласился Матвей.
— Да, так. В «Авиценн» есть... был завод. В Москве. ФАЗМО назывался. Там программ... учить сам собираться в рой. Рой лечить человек. Морщин, есть, — Шон сжал салфетку, так, чтобы на ней образовалась морщинка, затем растянул и морщинка исчезла. — Морщин нет. Глаз — Кейси потряс рукой перед своим лицом, — пленка есть? «Авиценна» и пленка нет! Сердц инфаркт... рубейц есть... скарм...
— Шрам, — подсказал Мальков.
— Шрам, есть, «Авиценна» укол и сердце через четыре недель здоров. Абсолютно, как у астронавта.
— Здорово! — Удивился Матвей. — И куда это все делось? Почему сейчас не применяется?
— Все сложно говорить, — Кейси посмотрел на Матвея. — Не все можно говорить. Не мой тайна, я бы тебе говорить. Тогда пришол бед. Несчастьи. Трагедий. Погиб тот, который приносил... доставлял... составлял жидкость. Завод в Москве, где делать «Авиценн» ломать! Взорвали. Раствор нет. «Авиценн» стал мало, потом она кончать... исчезать совсем. Умирать люди, которые... помогать другим стать сильным. Сам Тейвик... Он... погиб, а с ним систем контрол... управления, коррект человек не стало. Стало некто... некому.
— Рейдеры, что ли наехали? — Поинтересовался заслоновец. — Братва решила бизнес отжать?
— Матвей, стоп! Дальше нельзя говорить! Забудь, что я говорить. Я нет, я не имей полномочий... право говорить. Я свяжусь с Брюссель, буду говорить тебе. О тебе. Я им уже один раз сказать, они сказать, думать будут. Они разрешат, все узнаешь. Тогда.
— Странно все это. Если такое лекарство сильное, что даже инфаркт лечит...
— Оно все лечит, онколог, волос, — Шон провел указательным пальцем левой руки по стриженной голове. — Белый, седой есть, раз и нет, свой цвет.
— Ерунда какая-то! Если такое средство, что лечит все, то почему его сейчас нет? Ну наехали на фирму, разворовали завод, можно же в другом месте производить?
— Никто знай, как делать, «Авиценна»! Кто знай, убит! Погиб! Никто больше не умей делать. Был запас большой, его не находить. Много искать, но нет нигде. А у кого был малый запас, он кончаться. Наноробот, долго не жить, умирать. А кто не умирать, тем тоже плохо. Люди становиться сорвавшимися.
— Сорвавшиеся? — Опешил Мальков. — Ты говоришь, сорвавшиеся? Как те, на плато?
— Как те, на плато! — Согласился Кейси. — Понимаешь, те наноробот, они маленький, энергий... нет много, долго держать память нет сил. Конструкция не имей. Не позволяй. Поэтому были способ поддержать таких людей. Специальная программа для того. Для корректирования программ в других людях. В наноботах, что в человеке. Всем было хорошо, все молодеть. Не болеть. Человек стал много работать, у него стал много денег, стал хорошо кушать. А потом был большой трагедий. Наших коллег убили, ФАЗМО взорвали и «Авиценны» не стало. И программы корректора не стало. На нас открыли охот, нас уничтожали, а люди...кто получил лечение, остались без коррекции.
— Вас? Уничтожать? Кто?
— Был один таким. Такой. Рыков. Набрал таких как сам ассасин... убийц и устроил рез... резню по всей мир. Мы долго прятались, кто выжить. Потом он исчез. Никто не знай куда. Просто один раз, — Шон дунул на сжатые в щепоть пальцы и раскрыл их. — Пуф, испарится! Нау уже многих лет, как о нем ничего не знать. А люди, кто лечился «Авиценной», стали болеть. Не все, но много. Есть, кто не стал портится, но многий потерял систем коммуникаций и их нельзя контрол, нельзя лечить. Они получиться сорвавшийся.
— Так я правильно понял, эти безумцы или, как здесь говорят, потеряшки, это и есть сорвавшиеся? — Матвей уже все понял, но не желая верить, решил уточнить. — Они и есть те, кто потерял программу коррекции?
— Именно так. Те кто лост... потер программ интерфейс коммуникаций.
— Охренеть можно! А ведь похоже, что не врешь! Так это, получается, действительно не болезнь? То есть, конечно, болезнь, но не эпидемия, не передается заразой. Получается, это... люди с «Авиценной» внутри, но со сбившейся программой? Так вот, что имел в виду Джон, когда говорил, что сорвавшиеся не зомби.
— Да правильно. Эпидемий, это когда заражать другой. От меня к тебе. От тебя другой. А это, когда у человек... людей разрушен центр контроля. Интерфейс дестройд... разрушен. Распрограмм... Распрограммирована... Я не знать, как сказать...
— Программа слетела.
— Наверное.
— Но там, на плато, ими же управляли! Кто-то привел же их туда?
— Да! Это есть тайна... загадка! Я думать, у них есть... остаток... Остались опен... открыт интерфейс. Не у всех, но многие. — Шон покрутил головой, сглотнул слюну. — Мы... Джон тот, кто есть умений... кто сохранять слабый контрол... Ультрасоник. Мы есть литл немножко воздействовать их звук... ультрасоник.
— Ультразвуком?
— Да-да, ультразвук. Мы делать это не все. Некоторых не слышать нас. Мы мало мочь... не многие контрол... управлять. Стронг эмосий, страх... и все. Тогда на плато, так и быть. Я все сказать. Теперь ты делать.
Кейси выразительно протянул руку.
— Погоди, Шон, еще момент. — Матвей в свою очередь выставили руку ладонью вперед. — Я же видел, там на плато, в основном кричал Джон, вы с Джеймсом только стояли рядом и приседали. Почему?
— У нас всех разный умений... талант. Способность разный. Карпентер сильный воздействий. Он во многом был строг... сильный. — Кадык альбиноса пошел вверх, затем вниз. — Мы, кто остались, все в одном или двух... умений сильны.
— А ты в чем? — Тут же спросил Мальков.
— Я? Я считай хорошо. Я анализ. Небыстрый, потом думай-думай-думай! Вспоминай все-все и снова думай! Днем думай, ночью думай. И хоп, есть решенье. Умей проблем решай... А еще я умей маска... Как это вы говорить? Вот, я хороший актер. Мимикрий. Мимик. Все, теперь ты отдаешь мне бокс?
— Мим? — Матвей не расслышал из-за заигравших музыкантов. — Так ты мим? Вот это здорово! Покажи, что-нибудь?
— Матвей, это несерьезно! — Кейси мотнул головой. — Я иметь способность не для играть. Для дел.
— Да ладно тебе. покажи что-нибудь!
— Нет, Матвей, здесь нельзя. И мне боль, это не так простым дело. Это менять лицо, это очень больно. Ты хочешь, чтобы я страдал?
— Нет-нет, не надо. Если вопрос стоит таким образом, то тогда не стоит. — Мальков выставил руки в «моазовском» жесте.
— Тогда дай мне мой бокс!
— А что в нем?
— Матвей, ты меня разочаровать. Я тебе столько всего говорить, ты должен был понять, там «Авиценн». Смол сток. Мелкий запас. Для форс мажор. ЧП, как вы говорить. Рана. Травм большой. — Кейси показав на сгиб руки, сделал движение, будто делает укол. — Я ор... или Джон, Джемс.
— НЗ? Неприкосновенный запас на случай ранения. Аптечка?
— Да, ты есть прав, это лечить нас в случае тяжелый травма. Там три средств — мое, Джона и Джеймса. Для меня загадка, почему Карпентер там плато это не сделал... не применить.