Сайфулла Мамаев – Плато Ягеля. Дольмен. Книга вторая (страница 1)

Сайфулла Мамаев

Плато Ягеля. Дольмен книга вторая.

Иногда кажется, что Земля помнит. И не просто помнит — она наблюдает.

Из-под камней, через ветви и пыль веков — смотрит.

Что она видит?

Кто она — свидетель, хранитель, судья?

Или всего лишь чья-то клетка?

Глава 1

Грубый толчок в плечо вогнал его в реальность, как сигнал тревоги.

— Гражданин, здесь нельзя спать!

Он заставил глаза сфокусироваться. Над ним — невысокий чернявый сержант и его светловолосый напарник с веснушчатым лицом и широкой лычкой поперек погона.

У обоих через плечо — укороченные АКС— 74У, пальцы лежат на цевье, в сантиметре от спусковых скоб.

Матвей потряс головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. Парк. Лавочка. Вороны. Кричат, как чайки над рыбой.

И снова мундиры. Надоели, устал от них... Кажется, он только с ними и общался последние дни.

— Гражданин, предъявите документы! — потребовал чернявый. Его напарник перехватил автомат, направив ствол в лицо Малькова.

— Эй, убери оружие, я не преступник! — Матвей рванулся было повернуться, но тело пронзила боль. — Эпическая сила...

Присказка Костика сработала как триггер, отбрасывающий его туда, назад, в тот кошмар, который так хотелось забыть! Но мозг отказывался подчиняться, в памяти вновь замелькали события вчерашнего дня: взрывающийся заправщик, перекошенные рожи, летящие камни, окровавленные пасти. И лицо сержанта Жукова с разорванной грудью... и сердцем в когтистой лапе мутанта.

— Документы! — щелкнул предохранителем сержант. — От него порохом несет! Толя, вызывай машину! Глянь на него — весь в крови!

Матвей машинально полез в карман и замер. Взгляд скользнул по джинсам.

Твою мать... Кровь. Вся одежда, руки... Засохшие, бурые пятна. И кроссовка нет.

Он впервые осознал, как должен выглядеть со стороны.

— Откуда кровь? — сержант не отводил ствол. — Документы показывай!

Матвей снова потянулся к карману.

— Стоять! Не двигаться! Руки поднял! Так чтобы я видел! — Второй полицейский тоже направил на него ствол.

— Сам же говоришь, паспорт предъяви! — еле сдерживаясь ответил Мальков. — Как я его достану, если не даешь!

-толя, что с машиной? — голова сержанта дернулась в сторону напарника, но тут же вернулась назад.

— Едет, через три минуты будут.

— Отлично! — кивнул сержант. — Посмотри, что у него в карманах. Только аккуратнее, тип опасный.

— Я опасный? — изумился Мальков. — Да я...

— Заткнись! — Младший сержант, не опуская автомата, ощупал карманы. — Врет. Ничего нет.

— Как я и думал. Фамилия, имя, где проживаете?

— Мальков Матвей, из Москвы. В командировке.

— Почему в крови?

— Долгая история. Дело государственной важности. Доложу только зам главы администрации Шестакову. Он в больнице. Это я его и доставил. Вместе с телохранителями и омоновцами.

— А в парке вы как оказались?

— Как привез Шестакова меня выставили на улицу. Не спал несколько дней, голова закружилась от запахов. Вышел подышать... потом черная дыра, ничего не помню. Наверное, забрел сюда и отрубился.

— Так где документы?

— Сейчас у меня их нет, они в винерском отделе внутренних дел остались. Запросите у них. Мне вчера их не отдали, пообещали, что вернут, как мы вернемся, но оно видишь, как вышло.

— А как вышло?

Сержант бросил быстрый взгляд на напарника. Тот кивнул, украдкой показав один палец.

— Не могу сказать. Все ответы там, — Матвей кивнул на высящееся здание городской клинической больницы.

В это время на аллею, распугивая редких прохожих, влетела бело— голубая полицейская машина с воем сирены.

Разгоняя прохожих проблесковым маячком и сиреной, на аллею выручил патрульный автомобиль,

— Медленно встать, руки за спину! — рявкнул сержант, чувствуя прибывшую поддержку.

Вот ты храбрый какой. Тебя бы туда, на плато, посмотрел бы на твою храбрость, — вяло мелькнуло в усталом сознании Малькова. — Что вы все такие... одинаковые?

Пока Мальков соображал, что происходит, на запястьях с холодным щелчком сомкнулись стальные браслеты.

— Поедем в отдел, разберемся.

Твою мать! Сколько можно! Ведь только вырвался и вот опять полиция! И опять он не с той стороны баррикады.

— Мальков? Поднимайся, за тобой приехали. В камеру временно задержанных вошел высокий сутулый прапорщик — смуглый, с тусклыми глазами и погонами, выцветшими до серости.

— Кто приехал? — продираясь сквозь навалившуюся дремоту, поинтересовался Матвей. — Вроде никого не вызывал.

Не дождавшись ответа, медленно поднялся. Все тело ломило -то ли от ночи на холодном полу, то ли от вчерашних перегрузок. Мышцы отзывались на каждое движение тупой болью. В довершение всего, голова раскалывалась! Спать хотелось зверски.

— Лицом к стене! — приказал прапорщик и усмехнулся. — Пипец тебе, парень, ФСБ за тобой приехала.

— Мне теперь бояться? — с горечью буркнул Мальков. — Все мои страхи остались там, в ваших горах.

Но, вспомнив, как побледнели полицейские, узнавшие от коллег из соседнего района, что после встречи со «странным москвичом» в их отделе осталось меньше половины личного состава, не удержался:

— Это не мне, тебе бояться надо! Слыхал, что на Ведьминой горе случилось? Вот возьму — и скажу начальству: отправьте прапорщика-вертухая болтливого со мной на плато. Посмотрим тогда, кто пугаться будет.

Прапорщик сначала не понял, но, когда до него дошло, резко побледнел и инстинктивно отступил к двери. Слухи о бойне, обрастая жуткими подробностями, уже разнеслись по всему побережью.

— Выходите, задержанный! — приказал прапорщик, открыв камеру, но не входя в нее. Теперь он явно опасался подходить к окровавленному москвичу. Уж слишком странные вещи винерские коллеги об этом парне рассказали.

Его провели через два коридора и один поворот в приемную начальника райотдела. Увидев входящих, немолодая, но старающаяся поддерживать форму секретарша кивком показала на дверь шефа.

Прапорщик постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь, втолкнув Малькова.

В первые мгновения Матвею показалось, что он вновь очутился в Винерске и его доставили под грозные очи подполковника Волкова. Такой же Президент в масле на стене, такой же зал с Т- образными столами. Но нет, присмотревшись чуть дольше, Мальков понял, что здесь все немного больше. И сам кабинет, и столы, а главное, портрет Президента. Этот был раза в полтора больше.

Подполковник Олег Дмитриевич Сумороков — немолодой, грузный мужчина с мрачным лицом — был не один, и против своего обыкновения принимал задержанного не в своем любимом кресле, а сидя за журнальным столом, что стоял у противоположной стены.

Сотрудник ФСБ был эталонным — короткая стрижка, выбритое бесстрастное лицо, дорогой, но неброский казуальный костюм. Но больше всего Матвея впечатлили его глаза — маленькие, темные, посаженные так близко, что взгляд казался сверлящим.

Теперь еще и этот расспрашивать будет! Как же вы все надоели. Как было бы хорошо, если бы все это оказалось сном! Самым жутким кошмаром, приснившимся в самолете. А после забыть его. Проснуться и забыть. Забыть Ведьмину гору, гибель коллег, очумевшего мэра, сожранных заживо людей.

Вот как им объяснить, что там было? Да расскажи ему кто-нибудь похожую историю, сам бы не поверил. Решил бы под градусами товарищ. Но что делать с кровью на одежде? Не только своей, но чужой? С испуганными глазами полицейских? Вот даже эти, что сидят не верят, но боятся! Вдруг этот москвич набросится и растерзает? Ведь почти целое отделение полиции уничтожено, а объяснений у них нет. Они ждут объяснений от него, от Матвея! Не верят ему, но ждут. Идиоты!

И что бесит, так это тотальное непонимание. Ведь расскажи и никто не поверит, что именно так все и было! Ни один нормальный человек не поверит. Порой и самому не верится, что так и было. Может действительно свихнулся? Стали галлюки в голове гонять? Но тогда откуда кровь на одежде? Испуг в глазах полицейских?

Нет, — резко одернул он себя. — Так дело не пойдет. Иначе точно в дурку упекут. Сейчас не время копаться в себе. Нужно думать, что говорить. Как отвечать на вопросы, не касаясь того, что запретил Шестаков. Благо уже поднаторел в искусстве полуправды. Будто на чемпионат по словесному фехтованию попал.