Саят Хе – S-T-I-K-S. Дети подземелий (СИ) (страница 5)

— И сколько ты хочешь?

— Одной жемчужины мне достаточно. Черной, — по Жмыху было видно, что он сам офонарел от своей борзости. На снисходительный кивок Рыбника по поводу бесхозных нитей, резво прибрал своими граблями все, что плохо лежит.

— Две горошины и одна жемчужина, черная — сказал Ярослав, — Но! Попытаешься мне нож в спину воткнуть или горло перерезать, — он опять сощурился, — привяжу тебя вниз головой к ели, повыше, и пущу кровь. Будешь висеть долго и мучительно. Монстры тебя унюхают, но доберется самый ловкий. Ощущения будут незабываемые, поверь.

— Не, братка. Жмых не гнилье. Да мне, честно говоря, пары горошин с головой. Но от жемчуга отказываться не буду. В стабе спокойно с долгами рассчитаюсь, и опять в рейд пойду. Опять, же, если доберемся. Оружия у нас как не было, так и нет, а без огнестрела за пределами стабов делать нечего — верная смерть.

— Хватит рассуждать, — прервал монолог Жмыха Ярослав. Всю добычу он собрал в металлическую коробочку из-под крючков и закрепил ее в нагрудном кармане своего мокрого рыбацкого жилета, предварительно вывернув содержимое тот же каменистый берег. — Куда двигаем?

— Нам бы обсохнуть, да тряпки выстирать, на запах крови можно толпу желающих пообедать собрать.

— Ок. Сполоснуться мне не помешает.

Все процедуры заняли у Рыбника немногим больше пяти минут. Он, как мог, выстирал свои тряпки, окунулся сам, и был готов к следующему переходу.

— Пошли. С ногой что?

— Да заросла почти. Крови нет, выполоскалась в реке вся.

— Ну тогда двигаем, бодрячком.

Берег реки был усеян небольшими голышами среднего размера, кое-где встречались небольшие островки травы, упорно пробивающейся сквозь булыжники.

А ведь не только у людей есть воля к жизни. Идти было не особо приятно — с точки зрения удобства Ярослав бы предпочел старый добрый асфальт.

Хоть не песок, и то радует. В сапогах чавкало, и далеко не майский ветерок холодил тело до зубовного скрежета. Вдобавок дико хотелось есть. Вдоль берега рос все тот же густой и жуткий ельник, шагать было далеко, погода стояла так себе — хмуро, свинцовые тучи висели низко над головой, от этого настроение было гадкое, несмотря на хорошую добычу, которую, как уверял Жмых, не всякий рейдер в глаза видел.

— Рыбник, слушай, братка. Совет тебе хочу дать. Ты, это, пока не поздно, жемчужину-то одну съешь.

— Зачем? Она же только для развития дара пригодна. А его у меня пока что нет. Так что жрать нехилые деньги я не собираюсь.

— В стабах поговаривают, что съевший жемчужину новоиспеченный иммунный приобретет дар, который ему действительно нужен.

— То есть, имеет право выбора?

— Не совсем. Способность активируется в определенный момент, когда она тебе действительно нужна… Например удираешь от бегуна — рррраз, и у тебя суперскорость, причем уровень способности не зачаточный, как у всех, а прилично развит.

— Мне суперскорость не нужна.

— Это я для примера. Кстати, будь любезен, отдай сейчас мне мою жемчужину.

Ярослав, не задавая лишних вопросов достал коробочку, открыл, взял черную жемчужину и две горошины. Протянул Жмыху.

— Горох пусть пока у тебя полежит, до стаба доберемся, — отдашь, сейчас он мне без надобности, — он протянул руку и взял перламутровый шарик. Посмотрел на него пару секунд и закинул в рот.

— Вот теперь мой дар бесполезным быть перестанет, — Жмых криво ухмыльнулся. — Спасибо тебе, братка.

— На хлеб не намажешь.

Ярослав остановился ненадолго, ссыпая горошины обратно в коробочку, и взял красный шарик. В ладони потеплело.

То, чего меньше — зачастую самое ценное.

Тоже закинул в рот.

Через несколько секунд Славик почувствовал маленький костерок, начинающий тлеть где-то в районе желудка. По нутру пронеслась волна жара, согрев промерзшие кости. Может и повезет получить действительно ценный дар.

Лишь бы не мужиков очаровывать. Если девушек-нимф просто побаиваются, стараясь не связываться, то мужика завалят, не особо задумываясь. Ярославу такая перспектива улыбалась мало.

Жмых заметил:

— Это хорошо, что красную съел, в таком деле экономить нельзя.

— Я вот все думаю.

— О чем?

— Если достать ту тварь и сделать из нее чучело, мне бы пришлось перестраивать дачный дом, — он улыбнулся. Мысль о том, что его коллекцию пополнил еще один трофей, грела душу.

— Да редкий улов. Встречу с водными тварями переживали единицы.

— Ты говорил, что на воде безопасно.

— Я говорил ОТНОСИТЕЛЬНО безопасно. Такие монстры встречаются редко, их единицы. Почти все — элита. Уж не знаю, чем и как они обжираются в местных водоемах, но факт в том, что конкуренции у них здесь нет. Обычно элитники очень умные, даже не пойму, почему эта тварь дала тебе себя завалить.

— Она и не дала. Просто такая голодная была, что разжевать не додумалась. Тебе бы стало легче, если бы она меня сожрала? Поверь, через пару секунд мы с тобой были бы в одном желудке.

— Да не в этом дело, братка. Я видел, что с ней что-то не то. Заглотив лодку, она сразу же выбросилась на берег и легла, как будто ей кто-то хороший кирпич на голову положил. Я даже задумался над таким ее поведением.

— Над поведением пусть психиатры думают. А я действительно рад, что целый остался. Топором чикал ей нутро уже на автомате, думая, что все, бесполезно.

— Да я вообще не представляю, как ты умудрился элиту одним туристическим топориком зарубить.

— Жить хотелось, да и топор острый был. Тем более, что другой возможности убить у меня не было. Это ты знаешь, мог и оценить объем поставки. Один хрен если бы что-то пошло не так, были бы мы с тобой, Жмых, на аминокислоты да моносахариды разложены.

Глава четвертая. Черная пустыня.

Чукча хвалится своими приключениями на охоте в пустыне: Иду я по песку, вдруг вижу — лев! Достал кинжал, бросился и сразу хвост отрезал! — Зачем хвост, надо было голову. — А головы там не было….

Дальше шли молча. Спустя двадцать минут ельник с своим каменистым берегом исчез. Река пошла дальше, лишь цвет воды поменялся на глубокий синий. А вот с ландшафтом произошла совсем беда. Устойчивый камень сменился черным сыпучим песком, ходить по которому было достаточно трудно, особенно в резиновых сапогах. Это еще хорошо, что поклажи нет, — думал Ярослав, напрягая мышцы, стараясь идти хотя бы отчасти, но все-таки бодрым шагом, — не, ну от нескольких килограмм еды он бы сейчас не отказался.

Жары тут тоже не было. По всей видимости, климат в Стиксе стабильно-прохладный, причем на всех кластерах. Путники вышли к гребню исполинского бархана, крестный предложил спуститься, чтобы не мелькать на открытом месте, ведь желающих перекусить твоей тушкой к Улье предостаточно, и часть пустыни, выдранной откуда-то из Монголии, так же не являлась оплотом безопасности.

— Эй, Жмых, а ты жрать хочешь?

— Хочу.

— А долго еще телепаться?

— Не, потерпи, братка. Пару километров отшагаем, вооон до того холма, пересечем его, потом бегом минут пятнадцать — и на месте.

Рыбник хмыкнул. Пара километров по этому жуткому песку приравнивались по затратам энергии к десяти, а то и к пятнадцати. Он смотрелпод ноги. Отвлекшись от созерцания жуткого черного месива у себя под ногами Славик поднял глаза на Жмыха и упал, споткнувшись обо что-то.

Жмых заржал.

Нихера смешного в том, что я нажрался песка, нет.

Рыбник поднялся и решил рассмотреть, на что это он напоролся на ровном месте. Жмых продолжал ржать и тут Славик понял из-за чего.

— ЭТО что, мля, здесь делает??!

На песке, гордо возвышаясь, стоял самый обыкновенный каменный половой орган. Жмых уже начал давиться хохотом. Чуть дальше, сантиметрах в тридцати от Славика стоял еще один, точно такой же, только размерами поскромнее. Дальше еще один, и еще.

— Это…я… я…. — Жмых наконец отсмеялся и членораздельно проговорил — Прости, братка, это я свой дар отрабатываю.

— Сразу видно, с бабами в Улье проблема. Че б полезного сделал.

Перед ним тут же нарисовалась табуретка.

— Ты предлагаешь посидеть?

— Я просто не знаю, что из песка можно сделать полезного.

— Оружие сделай.

— Ага, бронетранспортер с крупнокалиберными пулеметами, вдобавок ко всему работающий от того же песка.

— Как идея. Подумай об этом на досуге.