Саят Хе – S-T-I-K-S. Дети подземелий (СИ) (страница 42)

— А что с ней? — Фая не понимала, какой смысл препираться, если на тебя идет толпа доведенных до состояния экстаза людей с лозунгом «Кто не с нами — тот против нас». — Народ, ну головой подумайте. Нас не спросили, будем ли мы поддерживать переворот. Просто дали выбор, жить в толпе либо сдохнуть за Гипса. Лично я буду в первых рядах.

Она, конечно, лукавила. В первых рядах не пойдет, накопленный опыт уже не дает потерять голову от ощущения значимости чего-то большего. Прожитые годы научили размеренности. Принимать решения на горячую голову — это пьеса не для Фаи. Но как же, черт подери, это все играет на руку.

— Рыбник, чего задумался? — Балерун подтолкнул локтем знахаря, задумчиво изучающего содержимое бутылки на свет. Тот поднял глаза.

— Ничего не думаю. Останусь в стороне.

— Не останешься. В какую бы щель ты не забился, тебя вытащат и поставят перед выбором.

— Значит выберу.

Балерун с досады махнул рукой.

— Вы что, не понимаете, что делаете, зачем вам переворот? — он психовал, срываясь на крик.

— Не ори, не дома. — Фая холодно его осадила. — Ты тоже чуть запахнет жареным, пойдешь с толпой. И не перечь. Не мы устраиваем, не нам и править.

— Я тоже такого мнения. — Рыбник разлил по очередной порции спиртного. — В конце концов, ничего не изменишь.

Долго выпендриваться Балерун не стал.

— За то, чтобы все обошлось малой кровью.

— Слушай, что ты там за секрет узнал? — Фаина повернулась к знахарю. Алкоголь сыграл свою роль по затуманиванию печали. Понеслась. Тело требовало приключений.

— Я видел механизм твоей способности.

— Тоже мне, открытие.

— Для меня — да. Мне вот только интересно, как ты в дурном настроении умудряешься не гадить в пищу всему поселку.

— Никак.

— В смысле?

— Стараюсь думать о хорошем.

— Понятно. Наконец-то раскрыта тайна приручения страшных монстров. — знахарь, довольный собой, пытался шутить. Фаина откровенно шуток не понимала, Балерун же закрылся в себе, предаваясь горестным раздумьям.

Сенс переживал за Гипса, за судьбу поселка. И прочие вытекающие. Если смотреть правде в глаза, кваз был так себе руководителем, однако в финансовой грамотности ему не откажешь, Подземелье процветало.

— Слушай, если нас всех поубивают, наслаждаться плюшками будет некому, — Фаина, кажется, читала мысли. — Все твои конфликты гроша ломаного не стоят. Успокойся, — женщина, поняв, что словами ничего не докажешь, пустила нужную эмоцию по каналу. Сенс разозлился.

— Прекрати издеваться надо мной, — он помахал перед ней корявой рукой, — накосячила — признай и извинись. И больше так не делай.

— Уйду я от вас, злые вы все. — Фая поднялась, и. чуть пошатывающейся походкой направилась к себе в бокс. Настроение так себе. Разругалась в хлам с Балеруном, жаль. Хорошо, что ушла вовремя. Еще неизвестно, чем это все закончится.

Гипс удовлетворенно пробежал глазами по наброскам завтрашней речи. Недурно.

Он уже почти забыл, какой конфуз произошел в комнате Фаечки. Осталась тихая шепчушая всякие гадости злость. А вот теперь можно и отдохнуть.

Кваз открыл ящик стола, достал жестяную банку. Внутри хранились небольшие тубы с порошками. Выбрал нужный.

Гипсу всего-то и требовалось, что увидеть красивый цветной сон. Пусть мозг отдохнет. Может, немного увеличить дозировку?

Пожалуй, можно. Сегодня выдался сумасшедший день, жирный тролль, оставленный Фаей в комнате, окончательно добил и без того невеселого кваза.

Сделав две аккуратные дорожки, он поочередно принял порошок в каждую ноздрю. По идее, сейчас он заснет. Вещество действовать не торопилось. Странно, гиены говорили, что перемену можно почувствовать сразу. Не долго думая, Гипс принял остатки порошка, тем самым превысив стандартную дозу в четыре раза. Все-таки он кваз, наверняка требуется больше. На порядок. Никогда ничего подобного не употреблял, наверняка пары бутылок виски вполне бы хватило. Или трех. Неважно. Он со стопроцентной уверенностью мог сказать, что алкоголь в ситуации сильного нервного напряжения ведет себя непредсказуемо.

Приход был моментальным. Ощущение безраздельной радости накрыло с головой.

Созерцая стол, заваленный стопками бумаги, подумал: да пошло оно ко всем чертям. Откинулся в кресло, приняв блаженное забытье как должное. Прикрыл глаза. Сон не приходил.

Сидя в полудреме, сверкающей причудливыми геометрическими фигурами, совершающими совершенно дикие метаморфозы, он наслаждался. Красотой и гармонией цвета и формы. Странные конструкции складывались в нечто упорядоченное, вот только во что, понять до конца кваз сразу не смог. Через некоторое время пред ним появилось огромное лицо Фаины, заливающееся трескучим смехом.

Уйди с глаз. Гипс махнул рукой. Зацепил со стола стакан, тот, изящно кувыркаясь в воздухе, разбрызгивал воду. Ее было много. Жидкость накрыла все вокруг. Стены, пол, потолок — из воды. Перед ним возникла большая зала. Осколки стекла дополняли композицию, сверкая тысячами маленьких солнц. Кваз встал и огляделся.

Вот это я понимаю, красочные видения. Ни одна марка коньяка, сколь дорого она бы не стоила, на такое не способна. Стол исчез.

Немного резало глаза, и Гипс, распираемый радостью, решил покинуть это придурковато-чудное огромное помещение. А что там? Скользя ногами по водному полу, растекающемуся кругами от его ботинок, прошел в арку, сплетенную из разноцветных проводов.

Здесь, в другой комнате свет был приглушенно-синеватым, по цвету больше напоминавшим грозовое облако. Уши улавливали мотив приятной мелодии. Гипс понял, что очутился в прекрасном дворце с прозрачными перегородками. Кучка маленьких созданий, по росту больше относившихся к гномам, а по изяществу — к феям, водили вокруг него хороводы.

— Гипс! Гипс! Пойдем с нами.

Кваз, засмеявшись взял одного кроху за руку.

Ручонка была очень горячей.

— Куда мы идем?

— Танцевать.

Улыбнившись до ушей, кваз поднял кроху на руки, несколько раз подкинул в воздухе. Тот заливисто визжал, и звук этот Гипс воспринимал как звон бубенцов на праздничной упряжке оленей.

— Я не хочу танцевать. Покажи мне дворец.

— Пойдем… Пойдем… Пойдем…

Прибежало еще несколько чудесных созданий, и кваз вприпрыжку пошел за ними.

Сквозь прозрачный потолок светило ярко-оранжевое солнце. Рядом присоседилась сиреневая луна.

— Как же мне надоело жить под землей.

Вдохнул чистый, наполненный неизвестными ароматами воздух. Блаженство.

— Пойдем… Пойдем… Пойдем.

Сказочные гномы звали за собой.

Дальше начался бэд. По совершенному водному полу заползали змеи. Небольшие, разноцветные, они своим шипением заглушали самую приятную на свете мелодию.

— Заткнитесь.

Змеи никуда не делись, а вот феи-гномы, развернувшись, почернели, превратившись в маленьких ядовито-розовых крокодилов. Они не кусали, нет. Просто путались под ногами, пытаясь помешать пройти дальше.

— Пошли вон, — Гипс смотрел себе под ноги, боясь раздавить хоть одно создание. Шипение, усилившись в десятки раз, становилось для слуха невыносимым. Стены оставались такими же прозрачными, а вот пол отчего-то покрылся жуткой серой чешуей.

Штормовые волны радости продолжали непредсказуемо накрывать сознание. Раз, два…. Перемены его не смущали, ведь это было так здорово.

— Господи, когда же меня отпустит.

Все так же стараясь переступать вездесущих змеек, он пробирался к выходу. Воздух наполнялся зловонием. Ускорив шаги, Гипс не сразу заметил перемену.

Он стоял на аллее, вдоль которой росли причудливые исполинсие деревья. На их ветвях зрели экзотические плоды.

— Не уходи, не уходи, не уходи… — шипение незаметно переросло в чарующие голоса, уговаривавшие его остаться. Пол снова стал водяным, в совершенстве испуская звезды от касания ботинок кваза.

Гипс смеялся. Больше всего на свете сейчас хотелось прижаться к чему-нибудь родному. Вокруг никого не было, и он с чувством безраздельной радости обнял ствол ближестоящего дерева.

Немного передохнув, кваз решил попробовать диковинные фрукты. На дереве, которое он держал в своих объятьях некоторое время, росли неприглядные сливы.

Подбежал к другому, нагнул ветку, попытался сорвать красно-зеленый ананас. Фрукт поддавался плохо, и ему пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы его сорвать. Удовлетворенный, Гипс наконец-то откусил. Невкусно. Ананас лязгал чем-то неприятным по зубам, да и на языке оставались странные ощущения. Как будто йода понюхал.

Бросив недоеденный фрукт, он, радуясь, что деревьев еще очень много, решил попробовать все. Фрукты по-прежнему от ветвей отделяться не хотели и с каждым разом, становились на вкус все поганее.

Беспричинную радость стала потихоньку сотрясать черная тоска. Дойдя до конца аллеи, он обнаружил малахитовую лестницу с перилами, украшенными прекрасными черно-синими камнями.