Саят Хе – Дети подземелий (страница 7)
Он вспомним своего последнего крестника. Тот, едва представилась возможность, умотал со всем снаряжением Жмыха. Самого же крестного Сезам запер в подсобке магазина, где они собирались пошарить в поисках оружия. Стволы здесь дорогие, вот и хотелось хоть чуть, но поднять деньжат. Затарились они хорошо, вот только напарник у Жмыха был гнидой.
Вырубил, затянул в подсобку, запер и ушел по-английски, не прощаясь. А и хрен бы с ним, с тем Сезамом, подумалось Жмыху. Не будь Сезама, он бы не удирал он бегунов на том мосту для поцелуев, не встретил бы Рыбника. Ярославу, конечно Жмых наврал и про группу, и про рейд, не хотелось, чтобы новичок узнал, как старожил лоханулся, на секунду отвернувшись от своего напарника.
Ладно, завтра, все завтра, завтра будем думать, что и как. Он закрыл глаза. Не все ли равно, — усмехался внутренний голос, — ты бегаешь по кругу, и бег этот закончится лишь когда тебя сожрут, ну или убьют. Заткнись, — Жмых скривился, — еще побарахтаемся. И тут усталость все-таки взяла свое. Он уснул.
Ночь прошла спокойно. Рыбник открыл глаза, оценил обстановку. Провалами в памяти он не страдал. Вернувшись взглядом на соседнюю кровать, увидел, что Жмых зашевелился, потягиваясь.
— Слышь, Жмых, а с женщинами в Стиксе действительно туго? — Ярослав встал.
— Туговато, но не сильно. — он поднялся с постели, похрустев позвонками, разминаясь, подошел к умывальнику. — Туалет на улице, хватай ствол, пошли.
— Мне теперь всю оставшуюся жизнь со стволом наперевес бегать?
— В стабе можешь жить и без оружия. А так, изволь, хочешь жить — защищайся.
Позавтракали приличной порцией картофельного пюре быстрого приготовления со все той же тушенкой, салатом из морской капусты. Ярослав ее обожал, в то время как Жмых ел чуть ли не с отвращением.
— Не нравятся водоросли — жуй фасоль. — Рыбник ел с завидным аппетитом.
— Да в печени уже сидят эти консервы. — Жмых скривился.
— Альтернативы нет, — Ярослав, не переставая жевать, высыпал пакетик растворимого кофе в кружку.
— Ага, мне тоже поначалу казалось, что это терпимо — есть из банок холодную тушенку или кашу, «доширак» или пюре — вообще роскошь, потому что кипяток в походе — вещь труднонаходимая.
— Тушняк на спиртовке греть можно, а кипяток — в термосе таскать.
— Это ты сейчас умный такой, — Жмых, казалось, обиделся, — Братка, я о другом речь веду, если ты не понял.
— Ты о женщинах, что ли?
— Да.
— Я все прекрасно понял, не тупой. Конечно, на завтрак хочется кушать блинчики со сгущенкой, на обед — вчерашний борщ со сметаной и прочие прелести семейной жизни. Так я говорю?
— Да. Рыбник, ты был женат?
— Ага. А ты?
— Немного.
— Тут немного не бывает. Либо ты женат, либо нет.
— А у меня было немного. Я всю свою жизнь дальнобоем отпахал. Два раза женат. Два раза разведен. Дети, взрослые уже были, самостоятельные, когда я сюда попал.
— И чего тебе женатым не сиделось?
— Так обе и ушли, потому что борщи с блинчиками я не ел. Даже странно, там, дома, я этого совершенно не ценил, думая о том, что на пенсии буду сидеть и уплетать паровые котлетки, а сейчас — еще молодой, надо денег, больше и больше, надо работать.
Не вылезал из рейсов, бывало, месяцами дома не появлялся. Жене скучно, завела ухажера, влюбилась, ушла. Со второй точно так же. Третий раз я уже не рискнул, смысла не видел. Вот сейчас есть у меня на примете одна женщина, а подойти стремно, не поверишь, братка. Я же в рейдах постоянно.
— Найди себе занятие в стабе.
— Думал, да должок у меня висит большой, я только рейдерством отработать могу, в стабе таких зарплат нет. Вот рассчитаюсь — достану или куплю шикарное кольцо, сделаю Аконите предложение.
— Она в курсе?
— Я думаю, она догадывается — Жмых мечтательно улыбнулся. И стал ковырять свою капусту дальше.
Рыбник и на Земле отличался природной любознательностью, поэтому во время сиесты после завтрака, выпытал у своего крестного еще больше информации об Улье. Ничего нового для себя не открыл — Ситкс был похож на миры вселенной постапокалипсиса, так часто описываемой в современной фантастике. Читать Славик любил, почти так же как рыбалку, поэтому ни наличие внешников, муров, килдингов, трясучку и прочие прелести Улья его не удивили. Все как всегда. Человечество предсказуемо.
После сиесты решили сделать вылазку к месту вчерашнего побоища. Наверняка монстры уже все сожрали и поскакали дальше по своим черным делам. А за мародерство в Улье «ай-ай-ай» никто не говорит. Пропустил выгоду — идиот.
Собрали рюкзаки. Помимо оружия и боеприпасов уложили по рюкзакам аптечку, гранаты, четыре коробки сухпайков, бинокль, кое-что по мелочи. Жмых на пояс подвязал флягу с живчиком и клюв. У рыбника снаряжение было почти такое же, только вместо клюва топор и кроме всего прочего, в боковом кармане рюкзака торчал двухлитровый термос с кофе. Электрошокер и одну горошину он оставил в шкафу. В журнале сделал запись.
Жмых, Рыбник. Тихо. Спасибо Туману за боезапас, всем остальным — за тряпки и живчик. Оставили электрошокер и горох. Больше нечего. Всем удачи.
Шли по той же дороге. Небо было ясным, светило солнце. Вообще насчет погоды в тот день стояла благодать. Шагали молча и быстро. За час добрались до места побоища, предварительно осмотрев местность в бинокль. Два развороченных грузовика и кучи ошметков органики, от костей до кусков приличных тварей. Видимо, сожрали не все. Признаков жизни не наблюдалось.
Глава 5. Катенька
Дача, бабушка с внучкой пьют чай. На столе стоит варенье, к которому с разных сторон ползут муравьи. Девочка, недолго думая, раздавила одного. Бабушка давит на жалость ребенка:
— Лизонька, ты что, как же так можно?! Муравьишки тоже ведь живые, им больно! У них детки есть! Вот представь: сидят они дома и ждут свою маму… А мама не придет…
Лиза (давя пальчиком очередное насекомое): — И папа тоже не придет!
День переброски в Улей для Фаины Анатольевны ничем особенным не отличался. Совершенно обычное утро. Типичный завтрак двух пожилых людей овсянка, пара ложек меда и горячий чай.
Она должна была забрать внуков из деревни и отвезти к родителям. У зятя и дочки времени не было. Она вела свой маленький Крайслер PT Cruiser (с возрастом Фая не потеряла желания иметь красивые вещи) по приличной трассе.
Понарожают, — думала она, — наслаждаясь пустынной трассой (больше всего на свете ее раздражала езда по городу в одном потоке с безбашенными обезьянами) — а ответственности ноль. Отправили детей к черту на кулички, бабушка Фаина, выручай, забирай скорее своих внучков, а то же пропадут в деревне, ведь в школу завтра.
А Володька, козел старый, колени у него болят. С хера ли болят, всю жизнь его зад возили на работу, весь день он свою пятую точку с дивана в кресло пересаживал. Свинота.
Фаина Анатольевна перебирала в памяти события жизни — все что у нее осталось, реальность радовала не особо, старая уже стала, болячки дают о себе знать. Школа, университет, красный диплом и многообещающая интересная профессия. Фаечка уже договорилась с директором аудиторской фирмы о стажировке. И как всегда в самые прекрасные моменты жизни. Две полоски. Замужество. Первый ребенок.
Пеленки, отрыжки, какашки, зубы режутся, постоянное недосыпание, взятка директору детского сада, а потом — вторая беременность, куда же без этого, ведь один ребенок в семье эгоист, да и вообще, несерьезно как-то.
Муж вечно прячется на работе, ни слова поддержки, пьяные необоснованные скандалы и початые пачки презервативов в кармане. Слезы в подушку от ощущения собственного бессилия. В определенный момент в ней что-то оборвалось.
Фаина четко расставила для себя приоритеты — ее задача — сохранить семью, с того момента она определила в своей голове четкий план действий. Идеальная чистота в доме, полный холодильник вкусной еды, никаких скандалов и красивая, довольная и всегда ласковая жена — вот что получил Володька, муж Фаины Анатольевны.
Знал бы он, каких усилий ей стоило поначалу не выплеснуть ему кофе в морду на «что-то кофе несладкий». В голове проносилось, руки-ноги есть, иди добавь сахара сколько нужно, в душе не *бу, вчера ты просил одну ложку, позавчера положил четыре. Вместо этого она улыбалась, забирала чашку и шла за сахаром, скрепя зубами.
Со временем свыклась. Впрочем, Володька до сих пор видел в ней прислугу. В душе она тихо его ненавидела. Конечно, не такой уж он был и плохой, после того, как он подцепил хламидиоз от очередной своей пассии, и они дружно вдвоем ходили на прием в КВД(кожвендиспансер — Прим.), гулянки Володьке как отрезало.
Фаечка уже отправила в детский садик второго ребенка, вышла на работу на полставки, и забеременела третьим. Пообещав себе, что этот ребенок будет последним, она свое слово сдержала.
Дети росли, их надо было учить, женить, помогать материально, в общем, когда Фаина поняла, что без нее уже ничего не развалится и можно себе выделить неделю-другую, чтобы поваляться на пляже, все радости полной беззаботности жизни утратили свою прелесть.
Ну не тот уже возраст гулять по ночным клубам, от лишней капли спиртного наутро голова болит так, что хоть вешайся. А в медицинской карте стоял веселенький диагноз — «Пограничное расстройство личности», в нескольких словах, «отвалите от меня все, я вас ненавижу».