Саят Хе – Дети подземелий (страница 39)

Облизнул губы, ссохшиеся из-за водно-солевого дисбаланса, вызванного употреблением наркотического вещества n-ой маркировки.

Бритни, сочувственно глядя, предложила живчика, плескавшегося в прозрачно-желтом стакане. М-дяяя. Запах так себе. Но надо.

— Спасибо.

Гипс трясущейся рукой перехватил стакан. Залпом выпил все содержимое.

— Ты знаешь, какой сегодня день? — Бритни веселилась. Впрочем, как всегда. С антидепрессантами явно нужно завязывать.

— Нет.

— Фанфары. Блондинка приблизилась. Как хороша. Повеяло легким непринужденным ароматом ее духов. Склонилась над ухом.

— Сегодня в Подземелье революция.

Негодующая толпа растекалась. Бурлила, заполняя собой пространство. Голодные глаза наполнены торжеством и предвкушением.

Сегодня день перемен! Все равны! Долой тирана!

Альт шел в первых рядах. На очереди медблок. Гиен нужно убить. Это будут первые агнцы на алтаре свободы.

На пути встал какой-то парнишка. Новенький. Пришел с последним караваном. А потому не успел набраться недовольства и наглости. Чистая душа. Реальность нового мира его еще не испоганила. Идеалист.

— Остановитесь! Вы совсем не понимаете, что делаете! Люди!

Боится. Стоит твердо, но озирается по сторонам, словно затравленный зверь. Помощи не будет, успокойся. Не сегодня.

В глазах плещется страх, который невозможно не заметить. Твоя самоотверженность и верность похвальна. Жаль, что находишься по другую сторону баррикад.

Зачем здесь стоишь? Ради каких идей?

Толпа и не думает останавливаться. Масса, охваченная единым настроем, прет напролом, не замечая преград. Прошла.

На месте, где пару минут назад стоял паренек, лежит бездыханное, затоптанное тело. Оно того стоило?

Медблок. Недовольные, но сплоченные единым желанием перемен к лучшему. Заходят, рассредоточиваясь по ограниченному стенами пространству. Гиены смотрят недобро. Чувствуют, что им конец. Активисты первых рядов идут прямо к ним.

Альт подговорил кладовщика закрыть хранилища оружия. В горячке люди могут навредить сами себе. И правильно. Обезьянам пулеметы в руки давать нельзя. Лишние жертвы ни к чему.

Первые ряды вспыхивают красным пламенем. Толпа негодует и потихоньку звереет. Пирокинетик решил стоять до последнего. Заодно и зацепить с собой побольше. Похвально. Доблесть одинокого героя. Увы, твоя биография останется безызвестной. Я позабочусь.

Второй, на другом конце зала. Крики боли и хруст крошашихся костей. Несколько людей, моментально теряют сознание, превращаясь в бесформенные куски мяса. Ты остался один, Шепот. Совсем один. Зря. Хороший человек, всегда вел себя культурно, несмотря на занимаемое положение. Прощай, брат. Был бы рад тебя видеть при новой власти. Но не срослось. Земля пухом, как говорится.

Толпа разворачивается и с ревом идет дальше, шерстя все закоулки на своем пути. Первая кровь, как же ты вдохновляешь. Внутри каждого сидит монстр, готовый убивать. Границы норм стираются, уступая место истинной сущности. Очень неприглядной.

Когда все успокоится, люди будут смотреть друг на друга в недоумении. Мы ли это? Откуда столько ненависти? А я знаю. Чаша терпения переполняется и хватает лишь мимолетного сотрясения, что выплеснуть лавину накопившейся злости. Я все знаю. И понимаю. Оттого меня не ввести в экстаз кровью и быстрой победой. Я всего лишь наблюдатель.

Где же администрация? Где сейчас прячутся эти крысы?

Энтузиазм стихает, нужно срочно принести кого-нибудь в жертву. Кирсан, как же ты вовремя появился.

Еще один труп. Прости, ничего личного. Нужно было идти со всеми.

Первые помощники Гипса укрылись, запершись в зале собраний. Идиоты. Лучше бы вы убежали. Спрятались. Двери здесь хлипкие, толпе на один зуб.

Дрожат, твари, забившись в угол. Ни одного достойного. Хотя. Налим.

Вчерашняя неприятность с атомитами что-то в нем поменяла. Поднимается. Что-то кричит. Не слышат.

У тебя должно хватить ума понять — объяснения здесь бесполезны. Единый оболваненный мозг действует как танк, наматывая на гусеницы неугодных. Для особо важных стреляет главное орудие. Кажется, пришло время.

Альт занимает трибуну. Крики стихают. Все восхищенно слушают. Откликаются ревом, словно животные.

Массовая казнь. Люди наблюдают, как Альт изощренно расправляется с Налимом. Голыми руками. Он не думает о милости. Сегодня спецназовец — состав, тянущий за собой неподъемные вагоны. И нужно ехать, пока не закончится топливо. В пункте назначения он будет первым. Ведь он — головная часть.

Смертники закончились. Эмоции льются через край. Возмездие. Наконец-то. После долгих лет ожидания изменений к лучшему и рабского труда. Они заслужили.

Чем завершится марш согласных? Безмерной пьянкой, где все поздравляют друг друга. Со светлым будущим. Посмотрим, как оно будет. Свежо предание…

Глава 20. Нюрнбергская дева

— Осторожнее, детка, он заряжен, — сказал он, возвращаясь в спальню.

Ее спина опиралась на спинку кровати.

— Это для твоей жены?

— Нет. Это было бы рискованно. Я найму киллера.

— А если киллер — это я?

Он ухмыльнулся.

— У кого же хватит ума нанять женщину для убийства мужчины?

Она облизнула губы и навела на него мушку.

— У твоей жены.

Пробираясь напролом через колючий кустарники, Гипс лихорадочно соображал. Да как они посмели! Неблагодарные ублюдки. Он положил несколько лет жизни на то, чтобы Подземелье процветало и не знало ни в чем нужды. Альт, сука, надо было тебя завалить сразу после перезагрузки.

Кваз хмыкнул. Знал бы, где упасть. А впрочем, бывший боец группы «А» сразу ему не понравился. Следовало поверить интуиции. Меньше проблем бы было сейчас. Чтобы спецназовцу жизнь раем не казалась, все самое ценное Гипс забрал с собой. Благо лучшие потроха весили немного. Белого жемчуга тебе не достанется, предатель. Выкручивайся как хочешь.

Кваз засмеялся. Эти с виду неказистые кругляши стоили очень дорого. И собирал их поселок не один год, отгоняя на юг бронетехнику и прочие богатства, которыми баловало Подземелье. За несколько сотен к километров к югу от них существуют стабы, где охота на скрабберов поставлена на поток. Человеческих ресурсов много, а вот с вооружением у них явные проблемы. Натовские игрушки имеются, но неудобны ввиду отсутствия постоянно пополняемых боеприпасов. У Подземелья — вооружение преимущественно российское. Надежное, легкое в обслуживании, и, что уж говорить, обладает большой смертоубийственной способностью. Вдобавок ко всему, караваны всегда везут солидный боезапас и прочие полезности, необходимые при дальнейшей эксплуатации товара. Сколько же сил ему стоило найти нужные контакты, чтобы не продешевить.

Весь исследованный север грызся между собой, не понимая, что сила — в единстве. А потому и жил как в средневековье. Нет, свет и горячая вода там были сами собой разумеющимися. Только за мало-мальски ценный хабар могут и прирезать. За жемчужину, или даже за горошину. Смех. Человеческая жизнь — ценность. Власть обязана заботиться о подчиненных, ибо она сама по себе подразумевает ответственность. А не желание загрести побольше. Было горько.

Мысли о том, что в развитие Подземелья Гипс вложил столько сил и нервов, раздражали, мелькая красной тряпкой перед бычьими глазами. Это же надо. Впервые за много лет серьезное нападение пошатнуло равновесие, как будто того не было и в помине. Люди воспринимали возможность сохранить своих детей как должное, даже не задумываясь о том, чего на самом деле стоит один неказистый белый шарик, за который они пашут как проклятые. Оценивая то, с какой легкостью семья может получить кругляш, можно сказать, что вклад в их будущее просубсидировал поселок. На 97 %. Неблагодарные твари.

Кваз вспомнил, как ломал голову, где взять достаточно средств на содержание и обустройство Подземелья. Чего только стоил один медблок. Лучшее немецкое оборудование и инструменты подгружались не так часто. И не везде. А обучение знахарей медицине. Они же были тупые, как валенки. Все, все забыли. Гипса на вилы, как же. Через год вы, ублюдки, будете умолять на коленях, чтобы я вернулся. Потому что Альт не потянет. Да, соображает в обороне. И только. Защиту можно получить в любом стабе, а вот возможность иметь детей… Пусть думают хорошенько. Бизнес на юге просто так тоже не делается… И понять все нюансы, прежде не разорив прибыльное дело — везение. Без него все развалится. Пойдет прахом. И тогда он вернется. С триумфом. Как Наполеон, которого толпа несла на руках в Лувр.

Гипс совсем позабыл, что победное шествие во славу великого республиканца окончилось всего лишь 100-дневным правлением. А потом и вовсе ссылкой.

— Слушай, куда ты идешь?

— Сейчас дорогой, совсем скоро, и мы придем. — Бритни уверенно шагала в выбранном направлении.

Все-таки не ошибся он в выборе жены. Смотри-ка, закрывает глаза на все похождения, пошла с ним, чтобы вывести в безопасное место. А ведь совсем не знает прилегающей местности.

Кваз насторожился. Она не может знать куда идти. Потому что из поселка никогда не выходила и окрестности не изучала. За малым исключением, когда торговцы возили ее по кластерам.

— Бритни, золотко, скажи, куда мы идем?

Девушка остановилась, пристально взглянув в глаза мужу. Она была серьезна. И прекрасна. В своем походном костюме и неподъемном рюкзаке, примостившемся за плечами. На фоне утреннего леса. Одежда была местами влажной от росы, еще не успевшей высохнуть с первым теплом начинающегося дня. Капли воды играли в светлых, не тронутых красителями волосах. Маленькие, почти детские ножки, по чье-то глупости одетые в грубые армейские ботинки, смотрелись изящно. На плече болтался автомат, а потому Гипс взбрыкивать не торопился.