Саяна Горская – Рыжее наказание для опера (страница 9)
Я была на волоске. И если бы стражи порядка попались более амбициозные и ответственные, меня бы уже возвращали Максу.
Это страшно. Не хочу…
– Я Данил. – Тянет руку мужчина. – Можно Север.
– Я уже поняла. – Сиплю, кое как выталкивая из себя слова.
– Красивое у вас имя. Тёплое.
– А у вас – нет.
– Не тёплое, или не красивое?
– Послушайте, Данил-Север. Я не знаю, почему вы до сих пор здесь, но если моё выражение лица вам ни о чём не говорит, то я скажу словами: отстаньте от меня, пожалуйста.
– Понял! – Поворачивается к окну. Замолкает на две секунды ровно. – А вы в Мирную, да?
– Боже…
– Я там был однажды.
– Поздравляю.
– Вы там живёте?
– Нет, приезжаю постоять на перроне.
– Вы забавная.
– Прошу вас, не заставляйте меня переходить на грубости.
– Следующая остановка четыреста-восем-надцатый километр. – Объявляют по громкой.
– Ну вот, почти приехали. – Вертится Север на скамье в нетерпении.
Он что, собрался выходить в Мирной? Ладно…
На перрон вываливаемся вместе. Электричка уезжает дальше.
Накрапывает дождь.
– Ну, счастливо оставаться. Чтобы сесть на обратную, не забудьте перейти на другую сторону.
– А когда обратная?
– Через два с половиной часа. – Спускаюсь по ступеням.
Север догоняет.
– Погодите, вы же не оставите меня здесь?
– Почему нет?
– Ну… – Смотрит, прищурившись, на низкое небо. – Дождь вот-вот разойдётся.
– Не сахарный.
– Ну будьте же милосердны! – Трогает за плечо.
Рефлекторно отскакиваю на шаг.
Он не делает мне больно, у него нет такого намерения, но моё тело испуганно вибрирует на близость мужчины.
Север широкий в плечах, мышечный, не похож совсем на Макса комплекцией. Да и лицом не похож. Максим, скорей, элегантный, нежели мужественный. Достаточно атлетичный, но как Американская верховая. А Север – как русский тяжеловоз.
Они разные, но мне всё равно не по себе от этих прикосновений.
– Не надо, пожалуйста! – Обнимаю себя руками.
– Ладно, окей. – Чертит носком ботинка каракули в грязи. – Извините. Я не хотел. Не подумал… Не прав.
Разворачивается и поднимается на перрон. Садится на влажную лавку и, уперев подбородок в кулаки, смотрит на поворот, из которого должна вынырнуть электричка. Через два с лишним часа…
Мне плевать. Своих проблем хватает.
Совершенно плевать.
Я не заставляла его за мной шпионить, не заставляла садиться в электричку. И я уж точно не виновата в том, что мы перепутали пакеты.
Это всё он. Это его собственные выборы привели его в незнакомую глушь на мокрую лавку под дождь.
Снова смотрю на майора этого…
Сидит, как несчастный пёс, брошенный и понурый.
Нет, Лета, перестань жалеть убогих! Иди домой, он большой мальчик и сам справится.
Но я жалею, да. Может потому, что боюсь утратить остатки человечности, что живут во мне. Если мы перестанем помогать людям, даже в мелочах, что же от нас останется?
Закрыв глаза, борюсь с собой.
– Север! – Кричу, складывая руки на груди. – Идёмте, пока я не передумала.
Он тут же подскакивает с лавки и, довольный, идёт ко мне. Того и гляди хвостом завиляет.
Переобуваюсь в резиновые сапоги, которые оставила под завалинкой местного сарая. У Севера на ногах – модные ботинки, почти чистые. Ну… Это не на долго.
Почти всю дорогу мы идём молча. Пресекаю любые попытки заговорить о моём настоящем и, тем более, о прошлом. Это не свидание, не дружеская встреча.
Север дышит глубоко. Его ноздри расширяются, когда он хватает чистый воздух, чуть отдающий дымом из печных труб, смолой и хвоей.
Нравится? Да, мне тоже нравится.
Проходим по мосту мимо дамбы. Внизу бурлит речка, неглубокая совсем, но резвая. И Север, как ребёнок, минут пять таращится на её игривый поток с неподдельным восхищением.
У дома заставляю почистить обувь.
– Вот так, об траву сначала. Потом об тротуар соскребаете. И снова по траве, чтобы сбоку счистить.
– Деревенские лайфхаки… – Повторяет за моими движениями. С любопытством рассматривает дом. – Это ваш?
– Нет. Моего здесь ничего нет.
Молчит, ожидая продолжения.
Но мы договорились только на горячий чай. Мои откровения в эту услугу не входят.
Север тянется к калитке.
– Подождите. Тут своя система.
Стучу по забору. Цуцик молчит, значит, гулять упёрся.
Приподнимаю калитку, проворачиваю вертушку. Захожу.
Север идёт следом. Трясёт хлипенький забор, проверяя на прочность. Заглядывает в палисадник под окном. Суёт свой нос в бочки, стоящие под дождевым желобом, сделанным из пластиковых бутылок.
И мне отчего-то жутко неловко это всё…