Саяна Горская – Раздевайтесь, вы приняты (страница 6)

— Зачем?

— Чтобы разбудить, — Оленька, незамутнённо порхая ресницами, суёт в рот половину эклера и подталкивает пальцем. — Он игнорирует будильники.

Смотрю на неё в попытке понять, издевается она или нет. Но Оленька сохраняет совершенно серьёзное лицо.

— То есть в мои должностные обязанности входит звонить взрослому тридцатипятилетнему мужчине и сообщать, что солнышко встало и пора открывать глазки?

— Ох, Марья. Не такая уж большая плата за адекватного начальника. Работала я в другой фирме, так там босс меня за задницу лапал. Пусть уж лучше такой, как Иван Андреевич, чем эти альфа-самцы недобитые. Так вот, главное правило: если он сказал «я встал», не верь.

Медленно откладываю ручку.

— Господи.

— Я серьёзно. Его «встал» означает «вырублюсь, как только ты положишь трубку».

Это уже выходит далеко за рамки любого трудового договора, который я когда-либо видела.

— И что же я должна делать?

— Разговаривать.

— О чём?

— О чём угодно. Можешь даже ругаться. Главное, не клади трубку, пока не убедишься, что он реально поднялся. Когда услышала кофемашину, можешь отключаться. Всё. Царенко запущен.

В недоумении смотрю на собственные записи. Дурдом как он есть!

Мне хочется спросить, почему человек, управляющий компанией на два этажа, не способен самостоятельно вылезти из кровати. Но после сегодняшнего дня я уже начинаю подозревать, что именно из таких противоречий Иван Царенко и состоит.

В одном месте проверяет сметы подрядчиков и знает закупочные цены.

В другом нуждается в специально обученной женщине, которая утром по телефону заставляет его открыть шторы.

Шут гороховый.

— А варить ему кофе тоже входит в мои обязанности?

— Только если сама захочешь. У него в кабинете кофемашина, он прекрасно умеет нажимать кнопку.

А мне он другое сказал. Точно, жук.

Оля облизывает с пальца крем и закрывает опустевшую коробку именно в тот момент, когда на пороге приёмной появляется мой новоиспечённый босс собственной персоной.

Оля шустро смахивает коробку со стола и подпинывает её ногой так, чтобы скрыть от вездесущего взгляда начальства.

— Значит, нашла, — сужаются глаза Царенко.

— Что? — Невинно моргает Оля.

— Вторую коробку.

— Какую ещё вторую коробку?

— Которую я спрятал за договорами.

— Не знаю, о чём вы, Иван Андреевич.

— У тебя крем на губе.

Оленька мгновенно облизывается.

— Где?

— Я не понимаю, почему Господь посылает мне такие испытания.

— Чтобы уберечь вашу фигуру от вредных углеводов.

Иван закрывает глаза и тяжело вздыхает.

— Ладно. Красавина, в мой кабинет, — меняется его тон, когда он переводит взгляд на меня.

Маску балагура и весельчака словно ветром сдувает с серьёзного лица.

Ну, всё. Кажется, начинается главная часть представления…

Глава 5

Марья.

Захожу следом за Иваном и останавливаюсь возле стола, пока он копается в каких-то бумагах, словно напрочь забыл о моём существовании.

— Да ты садись, Красавина, садись. Давай обсудим, как мы дальше с тобой будем жить, — предлагает он, не отвлекаясь от активных поисков, и взмахивает на кресло напротив.

Формулировка мне сразу не нравится, а довольная физиономия Ивана нравится ещё меньше.

— Работать, Царенко. Мы будем работать, — машинально поправляю. — А что ты ищешь?

— Одну важную вещь…

— Документы? Тебе помочь поискать?

— Справлюсь. Ну, с чего начнём? Можно для начала решить самое скучное: оформление, доступы, зарплата, график, а потом перейдём к приятному.

— Что в твоём понимании приятное?

— Я буду рассказывать, что тебе делать, а ты возмущаться. Примерно как в институте, только теперь с легальным на то правом.

Я знала, что мы обязательно к этому придём.

Знала!

Но надеялась почему-то, что за тринадцать лет Царенко хоть чуточку повзрослел.

Однако даже самая крохотная надежда гаснет, когда он, сияя от радости, выныривает из-под стола, сжимая в руках огромного мадагаскарского таракана.

— Нашёл! Феденька нашёлся!

— Ты со всеми тараканами в офисе знаком лично? — Брезгливо морщусь.

— Феденька у нас особенный, — Царенко подносит насекомое прямо к моему лицу, а я отшатываюсь в сторону. — Не боись, Красавина. Федя резиновый и абсолютно безобидный.

Да, действительно. Резиновые усики, однако, как настоящие подрагивают в воздухе при малейшем движении Ивана.

Мерзость какая!

— Позволь спросить, зачем тебе это… этот…

— Федя. Мне сегодня нужно будет вытрясти из финансистов денег, желательно побольше. Поэтому не плохо иметь при себе какой-нибудь артефакт влияния. Галина Михална жуть как боится насекомых.

— А мог бы устроить меня в финансовый отдел, и извращаться бы не пришлось.

— Серьёзно? — Царенко задумчиво постукивает тараканом по подбородку. — Нет, звучит скучно. Мне не подходит. К тому же, кто тогда будет приносить мне свежую газету и лаять на посетителей в приёмной?

— Я тебе не собака!

— А я разве так сказал?

— Учти сразу, если ты нанял меня исключительно ради мести, я терпеть это не стану. Я финансист с хорошим образованием и большим опытом.