Саяна Горская – Раздевайтесь, вы приняты (страница 2)
— А ты… эм… работаешь?
Иван опускает взгляд на коробки.
— Приходится.
Киваю на пиццу.
— Доставляешь?
— Обычно неприятности, но еду тоже иногда.
Ну вот.
Картина мира снова становится привычной и устойчивой.
Как был Царенко раздолбаем, так раздолбаем и остался. А всё потому, что учёбу ни во что не ставил.
Он мог неделю не появляться в университете, а потом прийти на зачёт, сесть рядом со мной и шёпотом поинтересоваться, какой мы сегодня предмет сдаём. На лекциях дрых без задних ног, домашки списывал, а экзамены сдавал исключительно корча морды кота из «Шрека».
Мы тогда все были уверены, что диплом Иван получит благодаря везению, природному обаянию или чьей-нибудь жалости.
Судя по пицце, далеко от исходной концепции он не ушёл.
И почему-то это даже успокаивает. Царенко остался Царенко. Значит, хотя бы одна вещь в этом мире не изменилась до неузнаваемости.
— Ну, Красавина, а ты здесь что делаешь?
— Собеседование, — буркаю коротко.
— О. Серьёзно?
— Нет. Я надела костюм и туфли, чтобы подняться на тридцать шестой этаж и полюбоваться видом.
— Ну мало ли. Кризис среднего возраста у всех проходит по-разному.
— Ты неисправим, — качаю головой.
— Зато стабилен.
Лифт останавливается.
Створки разъезжаются в стороны, и я первой выхожу в светлый коридор.
Я всё-таки добралась.
С опозданием в две минуты, но добралась.
Ускоряю шаг и только через несколько метров понимаю, что Царенко идёт следом.
— А ты куда?
— Туда, — Иван кивает на стеклянные двери нужного мне офиса.
— Пицца?
— Она самая.
Толкаю дверь. За стойкой сидит молодая девушка, которая расплывается в улыбке едва завидев нас. Однако улыбка эта предназначается вовсе не мне.
— Доброе утро, Иван Андреевич.
— Доброе, Леночка. Фёдор у себя?
— Да. Ждёт вас.
— Меня тоже, — вклиниваюсь в диалог. — Марья Красавина. Собеседование на десять.
Девушка переводит взгляд на экран, стучит наманикюренными пальчиками по клавиатуре.
— А… Эм… Боюсь, у нас…
— Да ладно, пусть зайдёт, — подмигивает ей Ваня и склоняется ближе к стойке. — Жалко тебе что ли?
— Ладно… — растерянно улыбается эта Леночка.
Иван уходит дальше по коридору. Догоняю его возле последнего кабинета.
— Ты что, лично гендиру пиццу доставляешь?
— Особый клиент.
— Хорошие чаевые?
— Не жалуюсь, — не постучав, Иван толкает дверь плечом. Горланит во всю глотку: — Жратва приехала!
— Наконец-то, — отзывается мужчина из-за большого стола, стоящего перед панорамным окном. — Я уж думал, ты её по дороге сожрал.
— Я похож на человека, который способен на такое предательство?
— Абсолютно.
Фёдор Сергеевич встаёт из-за стола, выходит Ивану навстречу и вместо того, чтобы достать кошелёк, обнимает его, хлопая по спине.
Иван отвечает тем же.
Ну очень постоянный клиент…
Я же мнусь у двери, нерешительно переступая с ноги на ногу.
— С грибами твоя, — сообщает Царенко, ставя коробки на небольшой стол у окна. — Мясная моя. Третью, заклинаю тебя, отдай Леночке. Она уже прозрачная.
Фёдор Сергеевич хохочет над шуткой Царенко, и наконец замечает меня. Указывает в мою сторону кивком подбородка.
— Твоя, Вань?
Опешив, открываю рот.
— Я Красавина! На собеседование. Вы сами назначили, помните?
И пока я семеню к гендиру с папкой в руках, Иван совершенно спокойно устраивается на диване возле окна. Открывает коробку, достаёт кусок пиццы и, заложив одну ногу на другую, внимательно наблюдает за развитием событий.
Плевать.
Пусть Царенко сидит и жуёт свою пиццу. Пусть хоть жонглирует коробками у меня за спиной.
Мне нужна эта работа.
— Марья Павловна, — начинает Фёдор Сергеевич, и по одному только тону всё понятно. — Мне очень неловко, что так вышло, но вчера вечером кандидат, которому мы делали предложение ранее, всё-таки дал согласие. Мы уже не рассчитывали, если честно, поэтому…
— То есть вакансия закрыта? — Гаснет внутри меня надежда, а голос сипнет.
— К сожалению, да. Наш эйчар должен был связаться с вами ещё утром. Я обязательно разберусь, почему этого не произошло.
Да какая мне теперь разница — почему?
Медленно киваю и сглатываю вязкую слюну. Смотрю на носки своих туфель.
— Понятно.