Саяна Горская – Одуванчик для бывшего (страница 5)
– Зараза к заразе не липнет, – улыбаюсь. Наглаживаю Зорьку по носу, заглядываю в огромные, благодарные глаза. – Артистку нашу к Наталье отведите, пускай осмотрит.
Влетаю в свои свободные штаны, взмахиваю устало рукой на прощание и медленно бреду к дому. Мне нужна баня. И горячий чай. А еще пару минут пообниматься с Василиской, моим маленьким одуванчиком. Она наверняка бедной бабе Тасе покою не даёт весь день.
Вечереет. В воздухе витает запах яблоневого цвета. Ветерок чуть холодит влажную кожу.
Иду по деревне – родной, можно сказать, выстраданной. Вокруг бурлит жизнь, на поляне под навесом баба Тома варит очень модное нынче одуванчиковое варенье, а вокруг неё толпятся городские красавицы. Щебечут, снимают на телефоны.
А я…
Я не верю иногда, что всё это теперь наше. Что здесь теперь шумят голоса, смеются дети, и тянется вдаль ровный ряд аккуратных, добротных домов с резными наличниками. Только в прошлом году восемнадцать построили. А впереди – ещё больше.
Каждый дом – ребёнок, появившийся на свет в моей упрямой любви к этой земле.
У одного из гостевых домиков, у колодца, замечаю женщину. Она медленно вытягивает полное воды ведро и переливает в канистру.
Елена Сергеевна – заместитель генерального директора нефтяной компании, однако к нам приезжает уже второй сезон подряд. Говорит, здесь лучше, чем в Турции.
– Добрый вечер!
– Добрый, Зара! И правда добрый. Потеплело. А пахнет как!
– Яблоня цветёт, – улыбаюсь. – У вас вода закончилась? Кого-нибудь прислать в помощь?
– Нет-нет, сама. Хочу, чтобы руки и спина хоть немного вспомнили, что они у меня есть. А то засиделась в своём офисе совсем.
– Не забудьте, у нас сегодня костёр. Горячий чай, песни под гитару. Присоединяйтесь.
– Спасибо, обязательно буду, – кивает она и снова сосредотачивает внимание на колодце.
Через главные ворота по гравию с глухим хрустом закатывается автомобиль. Машина большая, чёрная, и наполирована так, что блестит в лучах закатного солнца. Дорогая и, вероятно, только из салона. Однако вовсе не машина вызывает во мне интерес.
Из салона выходит мужчина в костюме. Что-то в силуэте этого человека цепляет мой взгляд и буквально приковывает к себе. Но что?
Какой-то знакомый разворот плеч. Знакомая манера закладывать руки за спину. Эти гладкие, словно отточенные, движения.
Кому оно всё принадлежит?
Вспомнить не выходит, и разглядеть не получается – далеко.
Заинтригованная, напрочь забываю о том, что насквозь мокрая, и собиралась вообще-то отогреваться дома чаем. На каких-то внутренних рычагах, по инерции, делаю пару шагов вперёд.
– Мама! – Слышу голос за спиной.
С трудом отрываю взгляд от мужчины, подхватываю дочку на руки.
– Мам, а ты знаешь, что если долго смотреть на облако, то оно обязательно превратится во что-нибудь хорошее? – Шепчет она, прижавшись щёчкой к моему подбородку.
– Правда? Во что, например?
– Сегодня я видела, как одно облако стало зайцем. А потом вишнёвым пирогом.
– Наверное, ты голодная на облака смотрела. Вечером испеку тебе пирог, договорились?
– А песни?
– Сначала пирог, а потом пойдём песни слушать.
– Я такое люблю! – Тянет Васька.
Подвижная очень и шустрая у меня девочка. Всё время что-то открывает, всё время ищет новое. И бедная баба Тася, наша соседка, единственная, кому удаётся с моей непоседой справиться и увлечь чем-то интересным.
Баб Тася к этому времени до нас доходит.
– Сорвалась, егоза, – кивает на Васю. – Только тебя увидала, и пулей!
– Ничего. Баб Тась, будь добра, пригляди за Василисой ещё пару часов? Мне бы в яблоневый сад сходить. У нас там все цветы сорняк передушил. Прополю да полью.
Баб Тася бережно принимает у меня дочку.
– Конечно, Зара. Не беспокойся, я с ней. Работай, сколько нужно.
– Васенька, я тебя скоро заберу, хорошо?
– Хорошо, – кивает. Сучит ножками, требуя отпустить её, а едва босые стопы касаются земли, как Васька пускается в бега.
– Ух, догоню сейчас хулиганку! – Шутливо бормочет ей вслед баб Тася и уходит.
Я провожаю их взглядом, но прежде, чем отправиться домой, снова оборачиваюсь на мужчину, чей силуэт заставляет что-то внутри жалобно скрестись.
Кто же ты?
Глава 5
Роман.
На арендованном крузере врываемся с Аней в деревню.
Малиновка – обычная карельская глушь: леса, луга, полевые цветы, ржавые вывески. Людей куда больше, чем я ожидал.
Гравий под шинами хрустит печальными, хлёсткими аккордами. Останавливаюсь у домика администрации – невысокой избы с резными наличниками. Выхожу и обхожу машину с другой стороны. Открываю перед Аней дверь.
– Ну, как тебе первое впечатление?
– Красота… – морщится брезгливо. Ступает на пыльную дорогу своими аккуратными туфельками, обмахивает ладонью лицо. – Что за запах?
– Полагаю, навоз.
– Кошмар… Антисанитария.
– Идём, – подхватываю наши сумки и киваю ей в сторону администрации.
Внутри нас встречает дородная тётечка лет шестидесяти: круглые розовые щёки, выгоревший ситцевый сарафан, поверх которого накинут вязаный жилет. На грубо сколоченной стойке перед ней стоит блюдо с засахаренными ягодами и кружка с дымящимся чаем.
Безобразие какое…
В моих отелях на ресепшене у девочек даже маникюр под цвет бренда сделан, а здесь сотрудники жуют ягоды и распивают чаи прямо на рабочем месте.
– Добрый день! – Улыбается радушно эта труженица колхозного фронта. – Что привело вас к нам?
Мрачно улыбаюсь в ответ.
– Трагическое стечение обстоятельств. Роман Истомин. Бронь на два домика, – бросаю паспорт на стойку.
Жду, пока дружелюбная тётя залезет в комп, но не тут-то было! Она открывает толстенный журнал, шуршит страницами, ведёт по строчкам пальцем.
– Так… Истомин, есть. Дом номер восемнадцать, – захлопывает торжественно журнал.
– А второй?
– Второй?
– Мы два дома бронировали, – поджимаю губы.
Ну вот, бардак. Что и требовалось доказать.
Женщина вновь открывает журнал, вновь шуршит страницами и ведёт пальцем. И всё это тя-я-я-янется… Я теряю драгоценное время, а меня крайне бесит терять время.
Мать вашу…