Саяна Горская – Любовь под ёлку. Босс в подарок (страница 3)
– Вы что, совсем?! Это частная собственность! – Захлёбываюсь от возмущения.
– А ты что, хочешь, чтобы наши окоченелые трупики нашли здесь весной? – Невозмутимо парирует босс, сбивая с рамы торчащие кусочки стекла.
– Это же вандализм!
– Это выживание. Давай, Мышкина, ты первая. Я подсажу.
– Что? Нет, я не полезу в это окно! Вдруг там приведения!
Но Артём Викторович присаживается на корточки и хлопает себя по плечу.
– Мышкина, хватит спорить! Я здесь главный. Всё, не тяни время.
Сопротивляться бесполезно, за годы совместной работы я прекрасно изучила Львова. Если не сработает по-хорошему, он найдёт способ, но уломает меня. Шантажом, угрозами, лестью…
В общем, уломает.
Взбираюсь ему на плечи, неловко балансируя. Артём Викторович поднимается, а я карабкаюсь в окно, тяжело дыша.
– Вы точно уверены, что это хорошая идея?
– Нет. Но это лучше, чем умереть.
На узком подоконнике кручусь как нелепый червяк. Огромный пуховик не даёт мне ни протолкнуться вперёд, ни откатиться назад. Застреваю, беспомощно болтая ногами в воздухе.
– Артём Викторович! Я застряла!
Ладони, затянутые в холодные перчатки, нескромно ложатся мне на ягодицы. Толкают.
– Видимо, единственный шанс потрогать Мышкину за попу – это застрять на краю света, – ржёт, нахал!
– Артём Викторович! Что вы себе позволяете?!
Но он буквально втрамбовывает меня в окно и я, проскользнув в проём, падаю на пол.
Потираю ушибленное плечо.
– Мышкина! Ну, жива?
– Жива…
Поднимаюсь, отряхиваясь. Наощупь в кромешной темноте ползу в коридор и открываю входную дверь изнутри.
– Добро пожаловать, ваше высочество, – фыркаю, отступая в сторону.
Артём Викторович втаскивает чемоданы, громко хлопает дверью и стряхивает с плеч снег.
– Ну, чудесно. Хоть и небольшой, но всё же шанс на спасение у нас есть.
– Я нашла выключатель! – Радостно клацаю, но ничего не происходит. – Чёрт…
– Видимо, электричества нет. – Артём Викторович включает фонарик на телефоне, освещая им стены и высокий потолок.
Провожу пальцем по комоду, собирая толстый слой пыли.
– Уютненько… – бормочу. – Кажется, здесь давно никого не было.
– Думаю, это что-то вроде дачи.
– Ну и холодища здесь… Ничуть не теплей, чем на улице.
– Тихо, – Артём Викторович прислоняет палец к губам.
– Прекратите меня затыкать!
– Мышкина, чш-ш-ш!
Затыкаюсь…
Слышу тихий, протяжный скрип.
Мы оба застываем на месте.
– Что это было? – Шёпотом спрашиваю, чувствуя, как кровь стынет в жилах.
– Не знаю.
– Я же говорила, что здесь приведения!
– Мышкина, да закроешь ты рот сегодня?
– Я, между прочим, боюсь приведений!
Артём Викторович не отвечает, медленно направляя фонарик в сторону соседней комнаты, из которой доносится звук.
И снова скрип, только громче. Будто кто-то осторожно ступает по деревянному полу в соседней комнате.
Мамочки…
Глава 4
Артём Викторович легонько подталкивает меня в спину.
– Мышкина, сходи проверь.
– Почему это я?! – Вскидываюсь, переполненная праведным возмущением. – Вам надо, вот вы и идите. Вы сильный, смелый… Или нет?
– Я, Мышкина, ещё могу принести пользу человечеству, – скрещивает руки на груди.
– А мне, значит, можно умирать?
– Что тебя держит на этой земле? – Поднимает с усмешкой брови. – Недовязанный шарф и последний сезон «Анатомии страсти»?
– Да будет вам известно, я не вяжу шарфы! Только носки и свитера! И вообще, меня, между прочим, жених ждёт в Москве.
На лицо Артёма Викторовича наползает странная тень раздражения, смешанного с… Не знаю даже, как обозвать эту эмоцию. Я таких раньше у Львова не наблюдала.
– Ладно, Мышкина, жди здесь, – роняет он небрежно, отодвигая меня в сторону.
– Не умрите, пожалуйста, – бормочу, наблюдая, как Артём Викторович решительно шагает к соседней комнате, подсвечивая себе путь телефонным фонариком.
Он скрывается за дверью, а я замираю в полной тишине, которая, однако, длится не долго – через пару секунд из комнаты доносится грохот.
И снова тишина…
– Артём Викторович? – Осмеливаюсь позвать.
Ответа нет.
Слышится странное сдавленное шипение Львова. Потом другое шипение – уже явно принадлежащее не ему. Кто-то громко кричит, хотя до меня звук доносится с трудом, словно через вакуум. Сердце колотит в ушах, заглушая всё иное. Я даже не могу понять, кто именно вопит – Львов или неизвестное нечто.
Боже, нужно бежать! Бежать!
Да куда ты, Мышкина, убежишь? В лес, среди ночи и в буран?! Гениальная мысль, заслуживающая премии Дарвина!
Нужно спасать босса – решаю я, тоже включаю фонарик и бегу в комнату, стиснув от страха зубы.
Слабоумие и отвага!