Саяна Горская – Бывшие. Любовь с осложнениями (страница 12)

– Богдан, я хочу поговорить с тобой. Спокойно. О том, что тогда произошло. Возможно, ты не простишь меня, но хотя бы поймёшь…

– Ваши объяснения мне не нужны, – перебивает с раздражением. Морщась, словно откусил лимон, взмахивает в воздухе рукой. – Больше нет.

Он клацает по кнопке блокировки на планшете и суёт его в широкий карман халата.

Проходит мимо меня к двери.

– Богдан, – на каких-то вопящих в агонии инстинктах ловлю его за запястье.

Толчок в плечо.

Оказываюсь резко прижата к стене.

Лицо Богдана прямо напротив моего. Серые глаза жидкой ядовитой ртутью въедаются в мои.

Отвожу взгляд, но большой палец Богдана ловит угол моей челюсти. Давит, заставляя приподнять голову.

Его горячее дыхание опаляет щёку.

Наши тела так близко, что я чувствую его тепло – всё ещё родное, хорошо знакомое.

Богдан облизывает губы. Ещё немного подаётся вперёд.

Длинные пальцы на моей шее чуть подрагивают, впечатываются в истошно трепыхающуюся сонную артерию.

На короткое мгновение мне кажется, что сейчас мы неминуемо сорвёмся в поцелуй, но…

– Не смей. Меня. Трогать, – цедит он с ощутимой угрозой в голосе. Прикрывает глаза, словно даже смотреть на меня доставляет ему физический дискомфорт. – Больше никогда. Не смей.

Он резко разворачивается и выходит в коридор.

Обнимаю себя за плечи, выхожу следом.

– Богдан!

Не реагирует.

– Богдан! Ты не можешь меня игнорировать!

Ни на секунду не сбавляя скорости, он поворачивается, продолжая шагать спиной вперёд. Разводит руками в стороны, мол, смотри, могу.

Выходит из блока.

Разочарованно пялюсь ему вслед.

Из палаты напротив выходит Яна.

Она останавливается, смотрит на меня, потом переводит взгляд на двери, за которыми только что исчез Богдан.

– Что-то случилось? – Хмурится.

– Нет, – сглатывая ком в горле. – Просто обсуждали с Богданом Андреевичем дальнейшую терапию.

Яна понимающе кивает.

– Евгения Сергеевна, хотите конфетку? Меня тут угостили, а мне сладкое нельзя. – Улыбаясь, она идёт к своему посту.

Я следую за ней, не зная, что делать с этим раздражением внутри.

Яна открывает ящик и вытаскивает маленькую коробку дорогих шоколадных конфет в подарочном оформлении. Ставит передо мной.

– Угощайтесь. Мне мама говорит, что людям сладкое нужно, потому что без сладкого они вредные и злые.

Да уж.

Вот бы Богдану Андреевичу всю эту коробочку внутривенно, для профилактики вредности.

Беру одну конфету, зло закидываю в рот. Шоколад тает на языке, раскрывая горький привкус коньяка. Внутри терпкая и густая вишнёвая начинка.

Закатываю глаза, наслаждаясь вкусом, и на долю секунды забываю обо всём.

– Ян, слушай, а с родственниками девушки уже связались?

– Дневная смена связалась, да. Родители её не здесь живут, но уже в пути. Завтра будут у нас.

– А парень? Муж?

– Вахтовик. Они ипотеку взяли недавно, вот он и вкалывает.

– Ему сообщили?

– Да, тоже едет… Жалко так. Молодая совсем, – Яна роняет взгляд в пол. – Евгения Сергеевна, она же не овощ?

Содрогаюсь мысленно.

– Нет! – Закрываю коробку конфет перед собой. – Ты видела, сколько вмешательств она перенесла? И жива.

– Боец.

– Боец. Так что не сбрасывай её со счетов. Девчонка ещё покажет всем нам. Ладно, спасибо за конфеты, – киваю Яне и иду к выходу из блока.

Подхожу к лифту, нажимаю кнопку.

Пытаюсь не думать.

Пытаюсь убедить себя, что этот день, что всё это закончится, как только я окажусь за дверями больницы.

Я спущусь, переоденусь и проведу спокойный вечер с друзьями.

Но когда створки лифта открываются, я буквально цепенею.

Богдан, чтоб его, Андреевич.

Классическое чёрное пальто сидит идеально, через плечо небрежно перекинут шарф. Волосы чуть растрёпаны. И фонит от него снова этой недоступной холодной самоуверенностью.

Вздыхаю глубоко.

Первым порывом хочется сбежать, но я не позволяю телу этого сделать – слишком уж трусливо.

Дергая себя за какие-то невидимые рычаги, заставляю сопротивляющиеся ноги сделать пару шагов вперёд.

Нам вдвоём в лифте тесно.

Или мне только кажется?

Его запах – холодный, с горчинкой, будто свежий воздух морозным вечером – сводит меня с ума.

Мы стоим в молчании. Стараюсь смотреть на панель с кнопками, а не на его профиль, на его губы. Они такие… идеальные. И я бы отдала всё, чтобы прикоснуться к ним, чтобы снова почувствовать вкус его поцелуя, как раньше.

Вот бы мы застряли здесь. Тогда он бы не смог сбежать и я бы заставила его меня выслушать. Хотя, зная Богдана, он скорей вскрыл бы лифт, как консервную банку, и сиганул в шахту.

– Ты права, – нарушает он внезапно напряжённое молчание.

Резко поднимаю голову.

– Что?

Взгляд его вворачивается шурупом мне между бровей.