Саяка Мурата – Земляноиды (страница 22)
Конечно же, это он разболтал обо всём свекрови. Радость от даже слабого шанса увидеть Акисину распирала его так, что он проговорился об этом при первом удобном случае.
Сообщество моих родственников тут же включилось, как слаженный механизм, заработали все телефоны – и мать с отцом, себя не помня, срочно принялись выяснять, можно ли нам остановиться в Бабулином доме и не стоит ли на это время отослать Юу куда подальше. Пока наконец самая старшая из папиных сестёр, тётушка Рицуко, не сказала: что было – то было давно, и, если Нацуки теперь замужем, о чём тут вообще говорить?
– Ты, Нацуки, тогда была совсем малышкой. И мне очень жаль, что ты до сих пор не побывала на Бабулиной могилке. Я до сих пор считаю, что ты должна была приехать на её похороны и попрощаться с ней как положено! Все вы уже такие взрослые, такие разумные. Кому же из вас это нужно – расковыривать болячки прошлого до бесконечности? Ты ведь помнишь: ничто не радовало нашего Дедулю больше, чем детский смех в нашем доме! Вот только с тех пор Обон в нашем доме уже никогда не праздновали, как прежде. И Бабулей с Дедулей теперь одиноко в своих могилках… Так что ты приезжай, дорогая. Сходи к старикам и поприветствуй их как положено.
Обычно тётушка Рицуко не вмешивается в семейные споры, но если такое всё же случается – её слово настолько весомо и рассудительно, что даже дядюшка Тэруёси не смеет ничего возразить. Так что в итоге и мама с папой, хотя и неохотно, согласились на то, чтобы мы с мужем приехали в Акисину. И даже пришли проводить нас на вокзал.
– Какая досада, что этого Юу некуда выселять! – сокрушалась мама. – Из своей каморки в Токио он уже выписался, а своего жилья у него больше нет… Нет, я, конечно, могла бы оплатить ему недельку-другую в отеле, но выглядела бы при этом как дура, ты не находишь?
Как и всегда, бедолагу Юу мама на дух не переносила – и даже имя его упоминала с кой-то брезгливостью, словно боялась запачкаться. Папа держался куда спокойней и даже поразил меня внезапной широтой души, когда изрёк:
– Ну домище там огромный, места всем хватит. Да и Томоя всегда будет рядом. Уверен, всё будет в порядке!
Муж тем не менее о телефонных ассамблеях нашего семейства даже не подозревал и всю дорогу беззаботно любовался пейзажами за окном.
– Эх, как же здорово! – восторгался он то и дело. – Поверить не могу, что мы всё-таки едем в Акисину… Будто вижу сон наяву!
От Нагано до Акисины все добирались либо автобусом, либо на машине, без вариантов. А поскольку автобус ходил раз в день, дядюшка Тэруёси вызвался забрать нас со станции на своём джипе.
– Как неловко напрягать старика! – вздохнул муж. – Жаль, что никто из нас не водит машину…
– Даже те, кто водит, но не привык к таким серпантинам, застревают здесь, не проехав и полпути. Моя мама не прочь посидеть за рулём, но на этой трассе всегда уступает руль папе, настолько это опасно…
– Но как же я рад! Последний раз я был в горах ещё в детстве, когда нас всем классом водили в поход. Моё семейство вообще никогда не выбирается из города. Так что я, пожалуй, впервые в жизни уезжаю так далеко от дома.
На душе у меня кошки скребли, но, видя, как искренне веселится муж, понемногу и я начала радоваться тому, что происходит.
– Спасибо тебе, Нацуки, – пробормотал он, по-прежнему глядя в окно. – Я и правда давно уже готовился умереть. И ужасно рад, что перед смертью мне всё-таки удастся сбежать с этой чёртовой Фабрики вместе с тобой…
Будто собираясь вздремнуть, муж положил голову мне на плечо. А поскольку мы старались не прикасаться друг к другу, это показалось мне весьма необычным.
Ощущая плечом тяжесть мужниной головы, я долго смотрела в окно. И когда наш поезд стал нырять из одного тоннеля в другой, стало ясно, что до настоящих гор уже рукой подать.
Когда мы прибыли в Нагано, дядюшка Тэруёси уже дожидался нас за турникетом на выходе с платформы.
– Ох, дядюшка! Как мы вам благодарны!
Волосы дядюшки побелели так, что в первую секунду я даже не узнала его. Он махал нам рукой и кричал: «Нацуки!» – но сутулой осанкой напоминал скорее Дедулю за год до смерти, чем бравого горца, каким я знала его двадцать три года назад.
– Нацуки столько рассказывала мне про Акисину! – сказал, поклонившись, мой муж. – Но до сих пор я бывал здесь только в мечтах… Спасибо вам огромное!
– Это вам спасибо! Такие слова для нас – чистая радость! – заулыбался дядюшка Тэруёси. – Деревенька наша совсем вымирает, дома пустеют один за другим, глаза б не смотрели… Дедуля будет счастлив узнать, что молодёжь ещё приезжает сюда отдохнуть!
Ростом дядюшка оказался гораздо ниже, чем я его помнила. Конечно, я и сама с тех пор стала выше чуть ли не вдвое, но эта причина явно была не единственной.
– Для начала, может, заедем куда-нибудь пообедать? – предложил дядюшка. – В самой-то Акисине уже никаких заведений давно нет. Да и продуктами стоит запасаться, пока мы здесь…
– О нет, спасибо! Всё, что понадобится, мы привезли с собой! – Я кивнула на огромную сумку у себя на плече.
– А ты ни капельки не изменилась, Нацуки! – рассмеялся дядюшка Тэруёси. – Всегда, как штык, готова – на праздник и на бой!
– Только можно я сперва отлучусь в туалет? – пробормотал муж и убежал куда-то за угол.
– Здесь куда холоднее, чем в Токио, ты не забыла? Может, в машине подождёшь?
– Да нет, мне нормально… Конечно, я помню. Вот и куртку потеплее с собой взяла.
– Ну, я смотрю, насчёт погоды в Акисине ты у нас просто спец! – сказал дядюшка, и вокруг его глаз заплясали морщинки. – Юу я всё объяснил. Да он и сам пока не решил, куда бы ему отправиться на это время. Но так быстро разве что-то найдёшь?
– Уж простите, мы всех так переполошили!
– Да ладно, ничего страшного. Домище-то наш после смерти Бабули совсем опустел, заскучал… Уже и разговоры велись – мол, если там никто не живёт, так, может, лучше снести его, пока он никого не завалил? В общем, я страшно обрадовался, когда Юу захотел пожить в нём какое-то время. Как будто вернулся в старые добрые времена… Вот и вы с Юу, я помню, этот дом обожали, так ведь?.. – пробормотал он, щуря глаза в поисках нужных воспоминаний. – А за то, что с вами тогда случилось, я проклинаю нас всех до сих пор.
Я невольно уставилась на него.
– Вы были просто дети, малые и неразумные. А мы, взрослые, запаниковали сверх всякой меры. Мы решили накрыть все проблемы одной большой крышкой и сделать вид, что никаких проблем нет… Глупые, жестокие, самодовольные свиньи!
– Ну что вы. Вовсе нет… Теперь, когда я сама стала взрослой, я отлично понимаю, что вами всеми двигало. И уж вам-то, дядюшка, точно не за что себя проклинать!
– А твой муж знает о том, что с вами тогда случилось? Прости, если сую свой нос куда не просят…
– Насчёт него волноваться не стоит, – отчеканила я.
Мой решительный тон, похоже, дядюшку успокоил.
– То есть замуж ты вышла удачно? – едва заметно улыбнулся он.
– Что с тобой? – спросила я мужа. – Тошнит?
– Я в норме… – простонал он, прижимая к губам платок.
Дядюшкин джип искусно выписывал пируэт за пируэтом по петляющему серпантину – голой дорожной ленте без каких-либо ограждений, которая теперь казалась мне ещё круче и у́же, чем в размытых детских воспоминаниях. На каждом очередном повороте нас с мужем болтало на заднем сидении то вправо, то влево, и мы постоянно наваливались друг на друга всем телом.
– С непривычки не каждый выдержит… – беспокоился дядюшка. – Может, где-нибудь остановимся, отдохнём?
– Да нет… Всё в порядке!
– Серьёзно? Если можете потерпеть – то, конечно, лучше не останавливаться до самого перевала. Так оно даже веселее. Кто привык – тот знает, о чём я… Нацуки, а ты как?
– Всё хорошо, – отрапортовала я как можно бодрее, хотя на самом деле только и думала о том, как бы нам не свалиться с очередного обрыва. Не хватало ещё, чтобы дядюшка Тэруёси решил, будто я совсем расслабилась в своём мегаполисе и отвыкла от первозданной дикости гор Акисины…
– Ну совсем не изменилась! – повторил дядюшка с довольной улыбкой. Напряжение, с которым он встретил меня на станции, постепенно отпускало его, и перед моими глазами всё отчётливей проступал ностальгический облик любимого дядюшки, который баловал меня каждое лето моего тогда ещё беззаботного детства.
– Ещё три такие петли – и мы в Акисине! Держитесь, осталось совсем чуть-чуть!
Листья деревьев хлестали снаружи по окнам, ветки царапали стёкла. Мне вдруг почудилось, что теперь эти листья и ветки нависают гораздо ниже, а сами деревья обступают дорогу куда плотнее, чем прежде. И только я всё следила за их мельтешащими кронами в точности так же, как в детстве.
По этому странному, совсем уже незнакомому мне тоннелю из осенней листвы мы взбирались всё выше и выше, пока мои уши не зазвенели от боли. А затем в голове раздался щелчок – и впереди под нашими взглядами распахнулась просторная горная просека.
– Ну вот и приехали… Дорогие Томоя и Нацуки! Добро пожаловать в Акисину! – объявил дядюшка Тэруёси так торжественно, что глаза мои защипало от слёз.
Да, по ту сторону речки, сразу за красным мостиком, она и раскинулась – моя Акисина, чьи пейзажи я столько лет прокручивала в памяти снова и снова.
По просьбе мужа, из которого тут же улетучилось всякое недомогание, дядюшка остановил машину у красного мостика.