Савушка – Эридон. На весах судьбы (страница 18)
Я несколько раз перечитывал этот отчёт, надеясь найти в нём какую-то важную деталь, не замеченную ранее. Но не видел.
Демонические ходы? Тьма может обходить блокираторы, но для перехода по тёмному узлу нужен проводник и точное место выхода, иначе тьма уничтожит незваных посетителей. А проводник у них был – мрачный демон из охраны наследницы. Вывод: либо он, либо кто-то с сопоставимыми навыками «переносил» группу. Записываю на краю: «Запросить отчёты о теневых провалах в радиусе десяти вёрст от Осфэра и по дороге к Топям; сверить с ночными отметками теневого караула».
Вариант второй: наземный уход по укрытому следу. Тогда почему не забрали лошадей? Что их заставило оставить такой явный след? Чего-то испугались и бежали в спешке? В этом случае напрашиваются два вывода: с одной стороны, два сильнейших демона встретились с тем, что заставило их бежать, с другой – на меня работают идиоты, которые не смогли отследить путь пяти адептов.
Магические колебания не прекратились, трупы множатся. За последний месяц – тридцать девять тел, и снова по тринадцать: у Монта́рских гор, в Ро́творде и Гаме́е. Разница только во вспышках эмоций у жителей: отчаяние, страх, вина. И снова ни следов, ни свидетелей, ни повреждений. Некроманты недоумённо разводят руками: «Погибшие не идут на контакт».
Кто за этим стоит, мне гадать не нужно, но доказательства… Я понимаю, что безликие намеренно оставляют трупы там, где мы их обязательно найдём. Они могли бы сжечь, утопить, закопать, но им нужна паника, страх, разобщённость. Если не помешать, то вскоре их цель будет достигнута.
Переложил папку в стопку «Сегодня», взял чистый лист, набросал основные задачи на день:
Активировал связующий артефакт, отправил по нему задачи: лист медленно становился прозрачным, пока полностью не исчез. Погасил лампу, задержал ладонь на холодном стекле. Что ж, работу над ошибками я выполню.
Сейчас тренировки у второго и третьего курсов, вечером – накопители. И у меня появится нить, за которую я потяну, чтобы размотать этот невидимый клубок.
Ка́йрит Шаорнэ́л
Боль – вот единственное, что было моим верным спутником все эти годы. Она сидела в рубцах на коже, в костях, в каждом вдохе, будто внутрь меня вбили раскалённые гвозди. Сейчас, когда я мчался по катакомбам, она разрасталась, взрываясь в каждом шаге. Но я знал этот трюк: боль любит внимание. Стоит на ней сконцентрироваться – и она утопит в себе. Поэтому я всё внимание направил на движение и поиск выхода. Если снова врежусь в тупик – конец.
Сырость забивала лёгкие затхлой плесенью, но привкус ржавого металла на языке подгонял вперёд, напоминая о камере. Каменные стены с синтаритом внутри давно сожрали мою магию. Я уже и не помнил, когда в последний раз чувствовал огонь в жилах – он стал для меня призраком, без которого я привык обходиться.
Но удача всё-таки решила поиграть в щедрость. Все стражи сорвались куда-то, будто прозвенел общий колокол. Один из этих идиотов забыл проверить мою клетку, оставив выход открытым. Ха. Я шёл к свободе не по доброй воле богов, а по чужой халатности. Смешно, но факт.
Позади раздался шум шагов, голоса, железо по камню. Погоня?
Ну, нет! Не для того я тринадцать лет глотал собственные крики и кровь, чтобы сдохнуть в руках этих уродов. Я выберусь!
Боль снова попыталась прорваться, но я знал, как с ней говорить. Представил её красным пятном под рёбрами и погасил: стёр в теле и в сознании, как делал годами, чтобы пережить минуту, час, день, месяц. Разум послушно выполнил приказ, активируя все процессы на одну цель – выбраться.
Я перешёл на шаг, стараясь быть бесшумным. Но тело после экспериментов было измученным и плохо подчинялось. Поскользнувшись на чём-то, я рухнул. Острый камень новой болью полоснул кожу на боку, в нос ударил тошнотворно-сладкий запах свежей крови. Чужой. Много.
– Ха, – процедил я, зажав бок и поднимаясь. – Неужели зверинец?
Ответ пришёл низким рыком, от которого кожа покрылась холодным потом. Тварь была рядом, но я ничего не видел в густой тьме без крохи света.
Слава Хаосу, слух остался при мне, он стал основным чувством: справа. Я присел, приложил ладонь к полу – камень дрожал от движений твари. Размером примерно с небольшую лошадь. И эта жертва экспериментов уверена, что здесь она хозяйка. У неё когти и клыки – у меня тело, навыки и тринадцать лет ненависти. Этого хватит.
Кровь под сапогом липко чавкнула, подсказывая, что тварь сыта. Значит, сразу убивать не будет, сначала поиграет. Что ж, я тоже люблю игры.
Воздух дрогнул – прыжок. Я быстро отступил в сторону, когти твари полоснули по пустоте. Но камень едва не выскользнул у меня из-под ноги, я ударился плечом о стену, посыпалась крошка. Тварина тут же ринулась на меня, но снова успел увернуться, ощутив, как горячее дыхание прошлось по волосам, завоняло тухлым мясом.
– Быстрая, дрянь магическая, – прошипел я, скользя вдоль стены. – Но не умная.
Пальцы нащупали камень с острыми краями. Я сжал его и выжидал. Тварь снова метнулась. На этот раз я не ушёл полностью, дал ей пролететь ближе. С размаху вогнал камень в её морду.
Хруст, визг, рёв.
– Нравится? Попробуй ещё раз.
Тварь не заставила ждать. Прыжок, удар – и на этот раз когти всё же полоснули по боку, разорвали ткань, кожу. Боль вернулась, но я удержал её, не позволив мозгу закричать. Пошатнулся, но устоял.
Снова нападение. Мы столкнулись, челюсти твари сомкнулись на моём плече. Клыки вонзились в кожу и мышцы, но она не давила до конца, чтобы перекусить, просто удерживала. Тошнота, звон в ушах, дыхание сорвалось.
Я усмехнулся прямо в пасть твари, чувствуя горячий смрадный выдох:
– Ну, давай, дави сильнее. Посмотрим, кто кого сожрёт.
Согнул ноги, упёрся в её брюхо и толкнул всем корпусом, не обращая внимания на боль. Тварь рыкнула от неожиданности и, не разжимая челюсть, отлетела в сторону, увлекая меня за собой. Её когти прошлись по моей ноге. Клыки погрузились до кости, на этот раз в стремлении перекусить руку пополам. Боль уже не позволяла себя игнорировать, поэтому я направил её в свою ненависть.
Засмеялся, поперхнувшись собственной кровью во рту:
– Ну, давай, ещё чуть-чуть.
Ненависть, подпитываемая болью, стала рычагом. Всё, что было за эти годы: ярость, сопротивление, унижение, желание прикончить этих мразей, – я вложил в призыв ипостаси. Разжал кулак внутри пасти, выпуская свои когти, – это всё, на что хватило сил. Последним усилием вогнал пожёванную руку глубже в глотку твари и рванул. Вибрация рыка прошла по костям, пока я вспарывал тварь изнутри. Горячая кровь залила меня целиком, а тварь, разжав пасть, безвольно рухнула.
Я выдернул руку, падая спиной на пол. Собственная кровь смешалась с кровью этой жертвы экспериментов. Раны горели, каждый вдох был вспышкой боли, будто всё тело пронзали зубья железного капкана. Правая рука держалась на соплях.
Я наощупь пополз к луже, в которую свалился раньше. Рука наткнулась на густую, ещё не успевшую остыть жидкость. Мазнул пальцами по кровавой жиже и поднёс к носу: человеческая, магическая. Наверное, какой-то неудачливый маг решил покормить эту тварюшку… или же загнать беглянку обратно в клетку. Всё вышло наоборот.
Закрыл глаза.
Но так легче сделать вид, что это не моя реальность. Облизал пальцы. Солёный вкус с металлической горечью и какой-то приторной примесью магии. Желудок скрутило, рвотный позыв стал колоть горло, но я заставил себя проглотить.
Снова макнул пальцы. Снова облизал. И ещё раз. И ещё. Каждый раз тело протестовало сильнее, но я продолжал. Если выжить можно только так – значит, так.
Кровь налипала на губы, на язык, горло горело. Я тихо рассмеялся, кашляя:
– Шикарный ужин, Хаос меня побери…
И только тогда обратил внимание: вокруг тишина. Ни шагов, ни голосов. Погони больше нет.
Может, тварь умела влиять на сознание, завлекая к себе добычу? Втянула меня в ловушку иллюзией преследования? Улыбка сама скривила губы. Надо же, попался как безмозглый юнец.
В любом случае у меня есть несколько минут, чтобы дождаться, пока эта мерзость начнёт действовать. И нужно успеть выбраться отсюда до отката.
***
Регенерация прошла быстрее, чем я ожидал. Силы вернулись, и я готов был поклясться, что, если бы не синтарит, магия билась бы под кожей.