Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга вторая. Пекановый пирог. (страница 11)
Аэропорт Ла-Гуардиа встретил нас привычной суетой и шумом. Толпы людей, спешащих по своим делам, скрежет багажных тележек, объявления по громкой связи – это создавало атмосферу вечного броуновского движения и постоянных перемен. Мы забрали свой багаж и направились к стойке регистрации, предвкушая скорую встречу с родными и с домом, который даже для меня уже стал родным.
Ожидание посадки казалось бесконечным. Я снова смотрел в окно, на взлетающие и садящиеся самолеты, представляя, что скоро и мы поднимемся в это вечернее небо, унося с собой воспоминания об этом путешествии. В голове роились планы на будущее, мечты о новых приключениях и надежды на то, что все наши начинания увенчаются успехом.
Наконец, объявили нашу посадку. Мы медленно двинулись к выходу, вдыхая запах остывающего от дневной жары асфальта и пары авиационного топлива, предвкушая скорую встречу с домом. Впереди нас ждала долгая дорога, но мы были готовы к ней, заряженные новыми впечатлениями и новыми надеждами.
Глава 6.
Вы всю жизнь выполняете какую-то незначительную работу, которой вас обучили.
Тянете за рычажок.
Нажимаете на кнопочку.
Вы сами не понимаете, зачем это нужно, а потом ваша жизнь заканчивается, и вы просто умираете.
Fight Club – Бойцовский клуб
Джеймс готовился к свиданию с Майей внучкой владельца ломбарда. Ради этого свидания он даже отказался от поездки в Нью-Йорк на шоу Артура Годфри. До того как согласиться на свидание с Джеймсом. Мая только болтала с ним по телефону. Они могли часами напролет болтать с Джеймсом о всяких пустяках. Мая чувствовала какую-то легкость в общении с Джеймсом, словно знала его всю жизнь. Он умел рассмешить её одной лишь интонацией, а его рассказы о его увлечениях казались ей увлекательнее любого приключенческого романа. Она предвкушала встречу, но в то же время испытывала легкое волнение. Вдруг в реальности Джеймс окажется совсем другим? Вдруг очарование телефонных разговоров развеется при первом же взгляде? Она долго выбирала наряд, перемерила половину своего гардероба. Ей хотелось выглядеть естественно, но в то же время произвести впечатление. В итоге остановилась на простом, но элегантном платье, которое подчеркивало её фигуру и цвет черных глаз. Надела любимые серьги и нанесла легкий макияж. В зеркале на неё смотрела девушка, полная надежд и немного застенчивая.
Джеймс посмотрел на свои часы, до назначенного времени еще оставалось два часа и они с сестрой решили, заехать в парикмахерскую. В этот раз их встретила незнакомая парикмахерша. Незнакомая парикмахерша оказалась молодой женщиной с ярким макияжем и взбитыми кудрями. Она приветливо улыбнулась, предложила нам кофе и усадила в кресла. Сестра выбрала какое-то сложное плетение, а я попросил лишь подровнять кончики и подстричь виски.
Парикмахерша, усадив сестру в кресло, стала ловко перебирать её длинные волосы, создавая замысловатое плетение из косичек и локонов. Сестра сидела неподвижно, полностью доверившись мастерству незнакомки. В зеркале Джеймс видел, как преображается её лицо, как в глаза́х появляется уверенность и блеск.
Когда работа была закончена, мы оба были приятно удивлены. Прическа сестры выглядела восхитительно, Новая парикмахерша оказалась настоящим профессионалом, способным преобразить любую девушку.
Когда пришла моя очередь, я занял место сестры в кресле. А Трейси уселась за журнальный столик напротив вентилятора и взяла в руки журнал.
Парикмахерша вымыла мои волосы, и расчесала их. Разделив волосы на секции с помощью зажимов, чтобы не стричь сразу и определив желаемую длину, спросила насколько коротко нужно подстричь мне виски. Использовав расчёску и ножницы, отметила желаемую линию стрижки. Начав с прямой части висков. Взяла прядь волос между своим указательным и средним пальцем, перпендикулярно голове. Начала стричь волосы ножницами до желаемой длины, двигаясь снизу вверх. Затем повторила те же действия и для другой стороны висков.
Закончив стрижку она чтобы сгладить переход между короткими и длинными волосами занялась филировкой, но вместо филировочных ножниц она использовала электрическую машинку, аккуратно срезая кончики волос, двигаясь сверху вниз.
Пока парикмахерша колдовала над моими волосами, она непринужденно болтала с Трейси, рассказывая о новых модных тенденциях и о своей любви к экспериментам с цветом. В её словах чувствовался энтузиазм и увлеченность своим делом. Джеймс слушал вполуха этот обычный женский треп, погруженный в свои мысли о предстоящем свидании.
Вдруг Трейси громко чихнула и от неожиданности Джеймс вздрогнул. Электрическая машинка, которой парикмахерша увлеченно филировала его челку скользнула вниз…
Взглянув в зеркало, я увидел незнакомого мне человека. Нет, он был похож на меня и даже очень. Тот же овал лица, тот же нос, уши, глаза́, но брови были не мои, вернее в глаза́ бросилось странное отсутствие одной из них.
Я растерянно смотрел на странного человека в зеркале, а он смотрел на меня. И только через минуту до меня дошло:
– Это же я!
– Чёрт побери, не может быть! У меня, что осталась только одна бровь?! Вторую начисто срезало электрической машинкой.
Парикмахерша в ужасе смотрела на мое однобровое лицо, в раз сделавшимся незнакомым и странным. В парикмахерской тут же повисла гробовая тишина. Я молча смотрел на свое отражение, пытаясь осознать масштаб трагедии. Трейси, виновница моего несчастья, закрыв лицо руками, судорожно шептала извинения, с трудом сдерживая распирающий её гомерический смех. Парикмахерша, до этого момента уверенно орудовавшая машинкой, теперь стояла как вкопанная, с ужасом глядя на содеянное.
Я медленно поднял руку и провел пальцами по гладкому месту, где еще минуту назад была моя бровь.
– Чисто! Охренеть, как чисто срезано, даже щетины нет! – в изумлении растерянно пролепетал Джеймс.
Гробовую тишину нарушил судорожный всхлип Трейси, которая больше не могла сдерживаться. Она отняла руки от лица, и сквозь пальцы прорвался её сначала тихий смешок, затем более громкий, и вот уже она заходилась в истерическом хохоте, сотрясаясь и сгибаясь пополам в своем кресле. Парикмахерша, словно очнувшись от транса, бросилась к шкафчику и начала судорожно рыться в нем, вытаскивая какие-то тюбики и баночки.
– Не волнуйтесь, Джеймс! Мы это исправим!
– У нас есть карандаш для бровей, тени, гель!
– Мы сделаем новую бровь, еще лучше прежней! – нервно бормотала она, поднося ко мне палитру с косметикой.
Я молча смотрел на нее, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния.
– Карандаш?
– Тени?
– Гель?
– Твою мать! Неужели она думает, что это поможет?
Трейси, вытирая слезы, встала с кресла и подошла ко мне. Положив свою руку мне на плечо, она попыталась говорить серьезно:
– Джеймс, ну, правда, не переживай!
– Это же всего лишь бровь!
– До свадьбы отрастет!
– А пока…
– Ну, будешь всем говорить, что ты такой родился и ты у нас с рождения – однобровый!
И её снова прорвало на смех.
В голове Джеймса проносились обрывки мыслей:
– Через час свидание с Майей!
– Завтра встреча Майкла и девочек в аэропорту!
– Да, чёрт возьми! О чем я думаю?!
– Да в таком виде простой выход на улицу или поход в магазин теперь казались невыполнимыми задачами.
– Как я покажусь людям в таком виде?
– Что я им скажу?
– Простите, это был несчастный случай в парикмахерской, в результате которого, меня лишили одной брови? Звучало абсурдно.
Парикмахерша, видимо, придя в себя, робко предложила решение:
– Может, мы вам вторую тоже сбреем?
– Будет симметрично!
Я вздрогнул от этой идеи.
– Стать безбровым? Добровольно?
Это было даже хуже, чем быть просто однобровым. Отчаяние заполнило меня.
Но стоило только мне в тяжелом раздумье нахмурить свою оставшуюся бровь. Как Трейси начинала корчиться от истерического смеха. Наконец она не выдержала и сквозь смех, душивший ее, взмолилась:
– Ради бога! Покажите мне, где у вас туалет!
– Я сейчас обоссусь от смеха!
Это было последней каплей и я решился!
Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла.
– Ну что ж, хуже уже не будет!