Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга третья. Запеканка по-русски. (страница 4)
Я медленно подошёл к перекладине, чувствуя на себе взгляды ребят. В груди всё ещё тяжело ворочались невысказанные тревоги, но отступать было некуда — раз уж Трейси так смело приняла вызов, мне тем более нельзя было спасовать.
— Ну что, Майкл, покажешь класс? — подмигнул мне Джеймс, хлопнув по плечу.
Я усмехнулся, стараясь выглядеть бодрее, чем был на самом деле, и ухватился за перекладину. Ладони слегка вспотели, но хват получился уверенным.
— Начали! — скомандовал наш импровизированный судья.
Первый подъём прошёл легко — мышцы ещё помнили регулярные тренировки. Второй, третий… На десятом я почувствовал, как напряжение в плечах нарастает. Мысли невольно вернулись к тем самым «проблемам», о которых не хотел говорить. «Сосредоточься, — одёрнул себя, — сейчас не время».
Шестнадцать, восемнадцать… Дыхание стало тяжелее, но я упрямо продолжал. Взгляд случайно скользнул к Трейси — она внимательно следила за мной, слегка прикусив губу. Это придало сил.
Девятнадцать… Двадцать… На двадцатом подъёме мышцы взвыли от напряжения, но я медленно довёл движение до конца и пружинисто спрыгнул на пол.
— Двадцать! — воскликнула Трейси, хлопая в ладоши. — Ну, ты даёшь, Майкл!
Ребята зашумели, поздравляя меня. Майя подошла ближе и тихо сказала:
— Круто, Майкл! – Затем повернувшись к Джеймсу спросила:
Джеймс и ты так можешь. Конечно, вот рука восстановится и я тебе покажу. Майя вопросительно посмотрела на меня как бы спрашивая — это правда?
Я кивнул, сделав серьезный вид. Может, может! Вот восстановиться и покажет.
— Ладно, малыши-крутыши, я сдаюсь, — вмешалась Трейси, — я пошла за мороженым.
— Кому какое мороженое?
Пока ребята оживлённо обсуждали вкусы, я заметил взгляд Трейси. Она смотрела на меня, поймав мой взгляд улыбнулась и одними губами прошептала:
— Горжусь тобой, любимый.
Я замер, словно время на мгновение остановилось. Слова Трейси, едва уловимые, прозвучали внутри меня громче любого возгласа. В груди разлилось тепло, от которого на секунду перехватило дыхание.
Я хотел ответить — улыбкой, взглядом, хоть каким‑то знаком, — но не успел.
— Давайте потренируемся! — громко сказал Джеймс, и его голос, как холодный поток, разорвал хрупкую тишину между мной и Трейси.
Моё сердце всё ещё колотилось от неожиданного признания, но реальность уже требовала переключиться. Я выдохнул, пытаясь вернуть себе обычное выражение лица, и медленно повернулся к Джеймсу. Внутри всё ещё жило то тёплое ощущение, словно маленький огонёк, спрятанный где‑то глубоко, но снаружи я уже настроился на тренировку.
Мы приступили к разминке. Джеймс отправился «ворочать железо», а я, как обычно, взял скакалку. Не прошло и десяти минут, как рядом оказалась Трейси. Она давно переняла все мои приёмы и теперь выполняла трюки с той же лёгкостью. Мы с ней увлеклись состязанием — кто придумает комбинацию посложнее. Майя, следившая за нами со стороны, не скрывала восхищения: её глаза горели, а на лице играла широкая улыбка. Постепенно мы перешли от трюков к интервальной работе: 30 секунд максимальной скорости, затем 15 секунд отдыха. Трейси держалась стойко, хотя по её лицу уже катились капли пота.
— Ещё круг! — подбодрил я.
Когда мы с Трейси, запыхавшись, остановились, Майя восторженно захлопала в ладоши:
— Это было круче, чем цирковое представление!
— Ага, — выдохнул я, — только без гонорара и цветов.
— Зато потом и с судорогами, — добавила Трейси, потягивая икроножную мышцу.
Джеймс, неспешно подходя к нам, усмехнулся:
— Ну, вы даёте…
Размявшись, Джеймс подошёл к мешку и начал отрабатывать удары, а мы с Трейси взяли лапы.
Я внимательно следил за Трейси, периодически подавая ей короткие команды: «Выше руку!», «Держи ритм!», «Не заваливайся вперёд!». Старался чётко фиксировать удары — каждый раз, когда кулак Трейси соприкасался с лапой, по залу разносился сухой хлопок. Пот уже струился по вискам, но ощущение нарастающей усталости лишь подстёгивало Трейси: хотелось выложиться на полную.
— Тридцать секунд перерыв, — неожиданно скомандовал Майкл.
Трейси остановилась и посмотрела на брата.
Джеймс работал с мешком методично — его удары звучали как удары метронома. Левый джеб, правый кросс, снова джеб, затем серия из трёх ударов. Мешок раскачивался, но Джеймс удерживал его в нужном ритме, не позволяя уйти в свободный полёт. В его движениях читалась отточенность — ни одного лишнего движения, только чистая механика боя.
Майкл легко хлопнул Трейси лапой по плечу: «Продолжим!»
Через пятнадцать минут заметив, что Трейси начинает сбиваться с темпа, Майкл слегка подтолкнул её локтем:
— Сосредоточься. Представь, что это не лапа, а реальная цель.
Трейси кивнула и сделала глубокий вдох. Перед её глазами тут же возник образ ринга, гул трибун и фигура соперника напротив. Кулаки сжались крепче, и следующий удар Трейси провела с новой силой. Теперь каждый удар звучал как выстрел — она больше не отрабатывала технику, она сражалась.
Майкл одобрительно выкрикнул:
— Отлично, Трейси! Отличный настрой! Продолжай в том же духе!
Зал наполнился ритмичным стуком ударов, тяжёлым дыханием и короткими командами. Время словно сжалось до этих мгновений — только удары, только движение, только сила.
Тренировка набирала обороты. Джеймс, не сбавляя темпа, перешёл к работе на лапах с тренером — его удары теперь чередовались с резкими уклонами и блоками. Каждое движение было выверено до миллиметра: шаг влево, нырок, мгновенный контрудар. Тренер, работающий с ним, едва заметно кивнул — такая работа заслуживала одобрения.
Трейси, поймав ритм, начала комбинировать удары: джеб‑кросс‑хук, пауза, снова джеб‑кросс‑апперкот. Её дыхание стало ровнее — она научилась вплетать вдохи и выдохи в канву боя. Лицо раскраснелось, капли пота падали на пол, но глаза горели сосредоточенностью. Теперь она не просто била по лапе — она вела воображаемый поединок, предугадывая контратаки, выискивая бреши в защите противника.
Майкл, вносил коррективы:
— Трейси, не заваливайся вперёд при хуке. Центр тяжести держи ниже.
— Добавь резкости в уклон — ты даёшь сопернику время на реакцию.
В дальнем углу пришедшие в зал боксёры тоже погрузились в работу: кто‑то крутил скакалку в бешеном темпе, кто‑то отрабатывал серии на резиновых манекенах. Воздух в зале пропитался запахом пота, кожи и напряжённой энергии. Часы на стене безмолвно отсчитывали минуты, но здесь, в этом пространстве, время измерялось иначе — ударами, вдохами, усилиями.
Внезапно Майкл хлопнул в ладоши, прерывая ритм:
— Трейси, перерыв пять минут. Вода, растяжка, анализ ошибок.
Трейси, схватив бутылку воды, сделала несколько глотков, затем начала плавно разминать плечи и шею. Её взгляд скользил по залу по боксерам, которые тренировались в зале, впитывая детали: как тренер показывает кому‑то положение кулака при ударе, а другому боксеру исправляет стойку,
— Как себя чувствуешь? — спросил я, подойдя к Трейси.
— Нормально, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Сначала было тяжело, сейчас легче.
Посмотрев в зал, я заметил, что боксёров стало больше. Ко мне подошли Мэтт и Том, поприветствовали и с интересом взглянули на Трейси.
Снова повернувшись к Трейси, я продолжил:
— Трейси, милая, тебе нужно отказаться от «толкающих» ударов с использование всего тела. Ты пытаешься наносить удары кулаком, «сквозь» цель, чтобы вызвать максимальный урон. Считается, что сила этого удара проходит за пределы поверхности, максимизируя наносимый урон. Удар и называется «толкающим», потому что при этом ударе нужно проталкивать кулак до полного растяжения руки и тела. Многие начинающие боксеры не понимают, что когда они стараются ударить жестче, они просто толкают ударом. Это растрачивает их энергию, замедляет их движения, не нанося большого урона сопернику. Такие удары также оставляют их открытыми для контрударов соперника. Каждый раз, когда ты пытаешься ударить «толкающим» ударом боксера, который лучше тебя, он легко отбивает твой удар, а твое тело теряет баланс.
Джеймс, услышав наш разговор, подошел ближе:
— Майкл, но «толкающие» удары в бою увеличивают вероятность нокаутов.
— Джеймс, я не соглашусь с этим. Во-первых, нокаут достигается простым преодолением «нокаутирующего порога» воздействия на голову или тело твоего противника. Если «нокаутирующий порог» твоего соперника, допустим 50 килограмм (случайное число, которое я только что придумал), тогда любого удара, который ты наносишь, что выше 50 килограмм будет достаточно. Если бы я мог пробить 4 хлестких удара с силой 50 килограмм против 1 удара с силой 200 килограмм, я бы определенно выбрал 4 хлестких удара. Прилагать в 4 раза больше усилий требуемых для нокаутирования твоего соперника это как пытаться наполнить пустую чашку галлоном воды. А это уже перебор и нерационально!
Почему я должен подвергать себя риску, вкладываясь в один удар? Если я промахнусь, я растрачу свою энергию и сделаю себя уязвимым для контрударов противника.
Джеймс пытался, что-то сказать, но я перебил его:
Джеймс, я не утверждаю, что «толкающие» удары бесполезны и их никогда не нужно использовать. Я лишь пытаюсь донести, основываясь на боксерском принципе — «ударь и не пропусти», что хлесткие удары превосходят «толкающие» удары, благодаря своим защитным качествам.