Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга третья. Американский пирог (страница 2)
Я всмотрелся в её лицо. Тревога в её глазах не угасала – она разгоралась, словно тлеющий огонь, которому вдруг подул ветер.
– Хорошо, – наконец произнёс я, стараясь говорить спокойно. – Давай найдём способ. Может, завтра? Позвони Джеймсу – давайте все вместе съездим на тренировку. Я вчера звонил Джеймсу: гипс сняли, пора ему восстанавливаться. Думаю, после тренировки у нас с тобой появится время для разговора.
Она медленно подняла на меня глаза – и в этом взгляде вдруг вспыхнула искра надежды, робкая, но явственная.
– Завтра утром… Да, это отлично. Спасибо, Майкл.
Ветер снова взметнул пряди её волос, и на мгновение мне показалось, что она вот‑вот скажет что‑то ещё. Но Трейси лишь кивнула, слегка улыбнулась и направилась к входу в гостиницу. Я остался на месте, глядя ей вслед и размышляя о том, что же такого важного она хочет мне рассказать.
Я ещё несколько секунд смотрел, как Трейси скрывается за вращающимися дверями гостиницы, а потом обернулся к автобусу. Патрульные по‑прежнему дежурили у машин, лениво переговариваясь и время от времени бросая взгляды на вход. Всё выглядело спокойно – но именно эта кажущаяся обыденность тревожила меня больше всего.
Вокруг царила обычная суета прибывшей команды: кто‑то смеялся, кто‑то проверял багаж, кто‑то нетерпеливо поглядывал на вход в гостиницу. Но для нас в этот миг весь мир словно сузился до пространства между двумя людьми, стоящими у обочины.
Я невольно снова подумал о Трейси. Её страх был неподдельным. И дело явно не только в ревности Эшли – тут что‑то серьёзнее. События в Лас‑Вегасе… Мы все тогда оказались в непростой ситуации, но, кажется, только Трейси до сих пор не может отпустить прошлое.
По пути к гостинице я старался выстроить в голове план: успеть на ужин с Эшли, не вызвать подозрений, а завтра утром найти время для тренировки и разговора с Трейси. Но чем ближе я подходил к стеклянным дверям, тем сильнее росло ощущение, что всё как обычно пойдёт не по плану.
В лобби уже собралась половина команды. Кто‑то смеялся у фонтана, кто‑то листал меню ресторана, а Эшли стояла у стойки ресепшен – прямая, собранная, с этим её особенным взглядом, который словно сканировал пространство в поисках меня.
– Наконец‑то, – она шагнула навстречу, и в её голосе прозвучала нотка облегчения, тут же сменившаяся привычной твёрдостью. – Я уже думала, ты решил сбежать.
– И пропустить твой фирменный монолог о том, как я должен себя вести? – я улыбнулся, стараясь, чтобы это не выглядело натянуто. – Никогда.
Эшли прищурилась, явно пытаясь уловить в моём тоне что то лишнее, но в этот момент к нам подошла Дженнифер:
– Может, продолжим ужин или пойдем в бар?
– Пошли в бар, – неожиданно сказала Эшли, – думаю, в ресторане сейчас будет шумно, а мне хочется немного расслабиться и посидеть в тишине
– В бар – так в бар, – легко согласился я, – Только предупреждаю: если ты рассчитываешь на тишину, тебя может ждать разочарование.
Эшли слегка улыбнулась, впервые за вечер выглядя чуть расслабленнее:
– Там хотя бы менее громкая музыка и менее яркие люстры. Здесь уж точно будет шумно.
Дженнифер, явно довольная, что решение принято без споров, махнула рукой в сторону выхода:
– Я знаю одно тихое место неподалёку. Там и музыка не оглушает, и коктейли неплохие.
Мы покинули ресторан. Вечерний воздух был свеж, и я невольно вдохнул глубже, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Эшли шла чуть впереди, её плечи всё ещё были напряжены.
В баре, о котором говорила Дженнифер, оказалось именно то, что нужно: приглушённый свет, мягкие диваны и негромкая джазовая музыка. Мы устроились в углу, подальше от входа.
Официант принёс меню. Пока Дженнифер изучала список коктейлей, Эшли наклонилась ко мне и тихо сказала:
– Спасибо, что не стал спорить. Мне и правда нужно было уйти оттуда.
– Без вопросов, милая, – я слегка коснувшись губами ее щеки. – Что‑то случилось?
Она помедлила, оглядываясь на Дженнифер, которая увлечённо обсуждала с официантом какой‑то напиток.
– Не сейчас, – прошептала Эшли. – Давай позже. Когда останемся наедине.
Я кивнул, не настаивая. В этот момент Дженнифер торжествующе объявила:
– Заказываю всем «Маргариту»*! Никто не возражает?
– Только без лишней соли на краю бокала, – попросила Эшли, снова натягивая на лицо лёгкую улыбку.
Когда напитки были поданы, разговор естественным образом перешёл на нейтральные темы: мы обсуждали впечатления от нашего шоу в Лас-Вегасе и перспективы, которые оно перед нами открывало. Эшли постепенно расслабилась, даже рассмеялась над какой‑то шуткой Дженнифер.
Но я замечал, как время от времени её взгляд становился отстранённым, а пальцы нервно постукивали по краю бокала. Спустя пару часов Дженнифер, взглянув на часы, вздохнула:
– Мне пора. Завтра рано вставать. Вы как, останетесь?
– Думаю, тоже пойдём, – ответила Эшли, прежде чем я успел что‑либо сказать. – Уже поздно.
Мы расплатились и вышли на улицу. Ночной город мерцал огнями, но сейчас это выглядело не празднично, а скорее тревожно – разноцветные неоновые вспышки дробились в лужах, а тени между зданиями казались чересчур густыми и неподвижными.
Мы проводили Дженнифер до гостиницы. У входа она на мгновение замерла, словно хотела что‑то сказать, но лишь быстро поцеловала меня и Эшли – лёгкий, почти невесомый поцелуй в щёку – и скрылась за вращающимися дверями.
Эшли замедлила шаг, когда мы отошли от гостиницы на пару кварталов. Её силуэт чётко вырисовывался в свете уличного фонаря. Она молчала, и эта тишина, нарушаемая лишь редким шумом проезжающих машин, вдруг стала ощутимой, почти материальной.
– Майкл, – она остановилась и повернулась ко мне, – давай прогуляемся немного. Мне хочется побыть с тобой вдвоём.
Я кивнул, не говоря ни слова. Мы свернули с оживлённой улицы на тихую боковую аллею, где свет фонарей казался приглушённым, а тени – слишком длинными. Воздух был по летнему душный, но я почувствовал, как по спине пробежал лёгкий озноб.
Эшли шла медленно, задумчиво глядя под ноги. Её рука невесомо коснулась моей, будто проверяя, здесь ли я. Я сжал её пальцы – они были холодными.
– О чём ты думаешь? – спросил я, стараясь придать голосу непринуждённость, но вышло не очень убедительно.
Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить:
– Обо всём сразу. О том, как быстро всё меняется. О том, что будет дальше. О нас.
Мы замолчали. Где‑то вдали раздавался приглушённый гул ночного города, но здесь, в этой узкой аллее, время словно остановилось. Только наши шаги да редкое шуршание опавших листьев под ногами нарушали тишину.
– Знаешь, – наконец произнесла Эшли, остановившись и посмотрев мне в глаза, – иногда мне кажется, что мы бежим куда-то, не зная куда. И боюсь, что однажды я просто не смогу тебя догнать.
Её голос дрогнул, и я почувствовал, как внутри что‑то сжалось. Я притянул её к себе, обнял крепко, словно пытаясь удержать этот момент, это чувство, эту девушку – всё сразу.
– Мы никуда не бежим, – тихо сказал я. – Мы идём вместе. И я не отпущу твою руку.
Она прижалась ко мне, и на мгновение весь мир сузился до этого объятия, до тепла её тела, до биения двух сердец, звучащих в унисон посреди ночного города.
Мы снова пошли по аллее, и теперь шаги наши звучали в унисон – не спеша, размеренно, словно мы наконец нашли тот самый ритм, в котором хотели бы идти вместе сквозь время. Где‑то вдали всё так же шумел город, но здесь, в этой узкой аллее, было только наше дыхание, наши переплетённые руки и бесконечное обещание тишины, наполненной смыслом.
***
Утром в номере раздался звонок телефона. Эшли ещё спала, поэтому трубку снял я и тут же услышал восторженный голос Джеймса:
– Привет! Ты уже проснулся? – его тон буквально излучал энергию.
– Да, только что поднялся, – ответил я, стараясь не разбудить Эшли.
– Давай бегом спускайся вниз – мы тебя с Трейси ждём в машине! – выпалил Джеймс на одном дыхании. Я невольно улыбнулся:
– Так сразу? Даже кофе не дашь выпить?
– Никакого кофе! – шутливо возмутился Джеймс. – Мы внизу, у входа. Ну же, поторопись!
Я взглянул на Эшли – она слегка пошевелилась, но не проснулась. Осторожно поднялся с кровати, шёпотом пробормотав:
– Ладно, уже иду. Пять минут, и я внизу.
– Отлично! Ждём! – Джеймс повесил трубку, судя по всему, едва дождавшись моего ответа.
Я быстро собрался, взял спортивную сумку и бросив последний взгляд на мирно спящую Эшли, тихо вышел из номера.
Спускаясь на лифте, я чувствовал приятное волнение – оно пульсировало в висках, заставляло чуть чаще биться сердце. Кабина плавно остановилась, мелодично звякнул сигнал, и двери с тихим шипением разъехались.
Яркий дневной свет на мгновение ослепил, а когда зрение вернулось, я сразу увидел их машину у входа. Джеймс, не дожидаясь, пока я подойду, высунулся из окна и начал энергично махать рукой, будто боялся, что я передумаю и вернусь обратно. Его улыбка была такой широкой, что, казалось, вот‑вот разорвёт лицо.
Я шагнул наружу, вдохнул свежий воздух, наполненный запахами города, и направился к машине. Не успел я приблизиться на пару шагов, как Джеймс уже выскочил наружу – стремительно, словно пружина, которую, наконец, отпустили.