Савелий Громов – Двести второй. Мы из СССР (страница 5)
Вообще Октябрьская революция родила не только новые слова, но новые имена, которые должны были заменить старые, пошлые, мещанские, буржуазные. Вместо традиционных православных имен, родители-коммунисты стали нарекать своих детей различными звучными нарицательными, либо именами и названиями предметов, процессов, идей, достижений и профессий, имевших в то время особенное значение. У нас в соседнем подъезде жил дядька, с отчеством – Скафандрович. Такие имена как Гранит, Рубин, Калий, Вольфрам, Гелий, Дрезина, Танкист, Искра, Декабрист, Атеист, Тракторина, Ноябрина, Сталина и многие другие побные в то время так же не были редкостью. Ставшая настоящим творчеством традиция образование имен-неологизмов из революционных и партийных лозунгов, имен революционных лидеров явила на свет совсем уж необычные имена. Вот только некоторые из них: Вилорд (В. И. Ленин – организатор рабочего движения), Винун (Владимир Ильич не умрет никогда), Гертруда (Героиня труда), Даздраперма (Да здравствует первое мая), Тролебузина (Троцкий, Ленин, Бухарин, Зиновьев), Ясленик (Я с Лениным и Кpyпской). В Средней Азии стали рождаться маленькие черноглазые – Тракторбаи, а после начала космической эры в Средней Азии появились новые замечательные космические имена с восточным колоритом – Космосбек, Союзбек и Перкосрак (Первая космическая ракета). Сегодня большинство из этих имен воспринимаются как лингвистический курьез, хотя, некоторые удачные неологизмы такие как Владлен (Владимир Ленин), Вилена (В. И. Ленин), и прочие, иногда попадаются и сейчас.
Проводя время на берегу реки с утра до вечера мы, проголодавшись, варили уху, наловив руками налимов, которые грелись на отмели под камнями. Иногда из-под коряги мы голыми руками доставали налимов длиной 60 сантиметров. Могли наловить щуренков, которые прятались под островками тины на мелководье. Подходишь по мелководью к такому островку тины, ладонями сверху медленно прижимаешь его к песчаному дну заводи, а под плотным слоем тины стоит один или два снулых щуренка на ощупь, как коротенькие округлые поленца. Неспеша медленно заводишь руку под тину, берешь их по одному голой рукой и выбрасываешь их на песчанный берег.
Но если честно с ухой мы заморачивались нечасто, потому что нам было лень чистить пойманных налимов и щуренков, хотя и котелок и алюминиевые ложки были припрятаны тут же на берегу. Со стороны мы, наверное, напоминали банду беспризорников: худые подростки с выгоревшими до белизны на солнце волосами, в выцветших, полинялых сатиновых трусах, которые заменяли нам одновременно и плавки и шорты. Пришитые же по бокам к трусам две белые полоски тесьмы, волшебным образом превращали обыкновенные сатиновые трусы – в модные спортивные трусы «Динамо». Адидас (три полоски) впервые появиться в СССР в 1978 году. До этого момента Адидас был известен лишь по редким импортным экземплярам, которые попадали в страну в ограниченном количестве.
Постоянное нахождение на солнце приводило к тому, что уже к первой лагерной смене наша кожа покрывалась темным, до фиолетовой черноты загаром.
Как-то раз, завидев нашу загорелую компанию босиком в одних трусах, возвращающуюся вечером с речки, бабки из нашего дома окрестили нас неграми.
В вечерних сумерках мы вчетвером, возвращаясь с речки, проходили мимо их зеленой скамейки, на которой они словно присяжные заседатели с раннего утра и до поздней ночи добросовестно «перемывали косточки» своим любимым соседям, когда услышали их слегка испуганное и осуждающее ворчание в наш адрес:
– Тьфу ты, черт! Прости Господи!
– Ну, чисто негры!
– Тольки глазища в темноте белеють! Ужасть какая! – восклицали они, провожая нашу загорелую ватагу неодобрительными взглядами. Некоторые из них глядя нам вслед, мелко крестились, шепча про себя какие-то молитвы.
И только самая весела из них баба Нюра, любительница «Рябиновой настойки», начинала читать нам вслед нарочито протяжным, жеманный речитативом с выразительным грассированием. Видимо копируя манеру исполнения любимого ею великого шансонье Александра Вертинского.
В последний раз я видел Вас так близко.
В пролеты улиц Вас умчал авто.
И снится мне – в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр мне подает манто!
Мы уже разбрелись по своим полутемным подъездам нашего небольшого дружного дома, а голосистая баба Нюра все никак не унималась. Не обращая внимания на неодобрительное шиканье своих строгих товарок по скамейке, она снова затянула своим пьяненьким сопрано.
И со двора в открытые по случаю летней жары окна наших квартир, полетела лирическая частушка в ее задушевном исполнении.
Ой, цветут бананы в поле у ручья.
Негра молодого полюбила я.
Негра полюбила на свою беду.
Днем его пужаюсь, ночью не найду!
Петь частушки баба Нюра была мастерица. Знала он их превеликое множество и ни один праздник в нашем доме не обходился без ее озорных частушек, неизменно вызывавших громкий хохот у веселящейся во дворе публики.
Я давала, я давала,
Сидя на скамеечке,
Не подумайте плохого,
Из кармана семечки.
* * *
Раньше я была твоя,
А теперь я Мишкина.
Хрен у Мишки как сосна,
На картине Шишкина.
* * *
Задал Митенька вопрос,
И прощай родной колхоз!
Говорили Митеньке:
Не пизди на митинге!
* * *
Гармонист у нас хороший,
Как цветочек аленький,
Сам большой гармонь большая,
А хуечек маленький!
* * *
Я бывало, всем давала,
По четыре разика,
А теперь моя давалка
Стала шире тазика!
Вообще баба Нюра по своему взрывному взбалмошному характеру и по округлой фигуре больше всего напоминала это такое – пушечное ядро в цветастом ситцевом халатике.
Витька – ее внук, который жил в нашем доме рассказал, как однажды Баба Нюра три ночи подряд сторожила грядки с капустой на своем дачном участке.
Дело в том, что в то лето кто-то повадился по ночам воровать капустные кочаны с дачных участков. Вооружившись незаряженным старым дедовским ружьем, она поставила стул в доме, напротив раскрытого настежь окна, которое выходило прямехонько в ее огород на ровные капустные грядки, тянущиеся от дачного домика до самого забора. Усевшись на стул и поставив рядом старое дедово ружье, Баба Нюра приступила, выражаясь языком устава к несению гарнизонной караульной службы. Глядя из своего окна на виднеющиеся в серых летних сумерках круглые силуэты кочанов ровными рядами вытянувшиеся перед ее окном она, возможно, представляла себя генералом, смотрящим сверху вниз на головы своих преданных солдат замерших в неподвижном строю перед своим требовательным отцом-командиром.
На третью ночь дежурства, сидя в засаде перед открытым окном баба Нюра видимо незаметно для себя задремала, а когда открыла глаза, оказалось что ее любимые капустные кочаны бесследно исчезли с ее огорода в неизвестном направлении.
Но самое интересное, как она сама рассказывала эту историю своим подружкам сидя у нас во дворе на лавочке:
–Сижу, бабаньки смотрю на свои капустные кочаны, любуюсь.
–Сна ни в одном глазу!
–Моргнула, глядь, а кочанов то уже и нет!
–Как корова языком слизнула, будто и не было!
–Толька кочерыги рядами на грядках стоять! И тишина!
–Вот бабаньки, какая чертовщина у нас творится!
На что эти самые бабаньки потрясенно охали, заполошно крестясь и сочувственно цокая языками.
Я же, услышав рассказ бабы Нюры, не смог сдержаться от смеха вспомнив знаменитую фразу суеверного бурнаша Илюхи-Косого в исполнении Савелия Крамарова из любимого мной в детстве советского фильма «Неуловимые мстители»:
«А вдоль дороги мертвые с косами стоять! И тишина!»
Глава
2
Здорово братцы-новобранцы, матерь вашу! Вашу тоже…
В Погранотряд мы прибываем на майские праздники, воинская часть встречает нас – красными флагами, транспарантами, портретами руководителей партии и правительства.
Из главных атрибутов праздника: «Торжественное собрание» и «Праздничный концерт» в солдатском клубе, а на десерт – «праздничный обед» с пряниками и «булочками в клеточку», не путать с вафлями, в солдатской столовой.