Савельева Мелисса – Яблоки и корицу помню (страница 1)
Савельева Мелисса
Яблоки и корицу помню
Не пей кофе
Глава 1
Варя открыла глаза и поняла, что не знает, где находится.
Потолок был белым, но не тем ровным белым, к которому привыкаешь за годы жизни в одной квартире, а чужим, с трещиной, которая расходилась от люстры к углу, напоминая карту незнакомой реки. Варя смотрела на эту трещину и чувствовала, как внутри черепа густая пустота. Кто-то выскреб все воспоминания, не торопясь, со знанием дела, оставив только стены и эту дурацкую трещину.
Своё имя она помнила. Варя. Это пришло само собой, без усилий. А ещё помнила запах мокрой шерсти, но чья это была шерсть и почему она мокрая, ответа не нашлось.
Варя повернула голову на подушке. Слева от кровати стояла тумбочка. На тумбочке лежал белый конверт, а на нем надпись от руки: «Прочитай первой, до того, как выпьешь кофе». Почерк показался знакомым до боли, хотя саму боль Варя не могла привязать ни к какому конкретному воспоминанию.
Справа от кровати, в кресле, сидела женщина. Она сложила руки на коленях и улыбалась. Улыбка была спокойной, почти домашней, но в ней чувствовалось что-то неладное, какое-то напряжение, будто женщина ждала не просто пробуждения Вари, а чего-то большего. На женщине был свитер цвета вишни, волосы собраны в низкий хвост. Лицо казалось знакомым, но имени Варя не вспомнила. - Доброе утро, - сказала женщина, - Выспалась?
Варя не ответила. Она медленно приподнялась на локтях и осмотрела комнату. Комната была чужой. Фотографии на стенах, книжный шкаф, забитый до отказа, старый торшер с пожелтевшим абажуром. На одной фотографии Варя смеялась в чёрном купальнике на каком-то пляже, рядом с ней мужчина, лица которого не разобрать из-за солнечных бликов. На другой был мальчик лет шести, он дул на одуванчик, и белые семена застыли на снимке. На третьей какая-то рыжая кошка на подоконнике. Ни одного лица, кроме её собственного, Варя не узнала. - Ты меня помнишь? - спросила женщина.
- Нет.
Женщина вздохнула, но не обиженно, а скорее устало, как человек, который задаёт один и тот же вопрос каждое утро и каждый раз получает один и тот же ответ.
- Меня зовут Катя, - сказала она, - Мы когда-то жили вместе. Ты мне доверяла, но я предала...
Варя моргнула. Она не помнила, чтобы когда-либо была замужем, но спорить не стала. Катя не выглядела обманщицей. Слишком спокойно она это говорила. Слишком привычно. - Вставай, - сказала Катя, - Кофе готов.
Она встала с кресла и вышла из комнаты, оставив дверь открытой. Варя слышала, как на кухне зашумела кофемашина, как звякнула чашка, как хлопнула дверца холодильника. Затем она взяла конверт. Бумага была плотной, чуть шершавой. Она разорвала край, вытащила сложенный вчетверо лист и начала читать.
«Варя, привет. Это ты из прошлого. Ты спишь, а я пишу. Катя скажет, что она твоя бывшая жена. Это правда. Но она не скажет, что именно она каждое утро даёт тебе кофе, после которого ты перестаёшь чувствовать ложь. На пять часов. Так она тобой управляет. Не пей этот кофе сегодня. Вместо этого найди Лену, ей семь лет, она твоя дочь и ждёт тебя в сквере у фонтана в пять часов вечера. Если ты читаешь это, значит, я, прошлая ты, успела спрятать письмо до того, как Катя проснулась. Не подведи нас».
Варя перечитала письмо дважды. Дочь. Семь лет. Сквер у фонтана. Она встала с кровати и подошла к окну. За окном был спальный район. Девятиэтажки, качели, песочница, несколько машин у подъезда. И женщина в бежевом пальто, стоящая под фонарным столбом. Женщина смотрела прямо в окно Вариной спальни. У неё была маленькая аккуратная родинка над верхней губой, чуть левее центра. Они встретились взглядами. Женщина улыбнулась и помахала рукой. Варя отшатнулась от окна. Внутри неё проснулся страх, который нельзя было объяснить логикой, страх тела, а не разума, который помнил то, о чём мозг давно забыл.
В дверях кухни появилась Катя с двумя кружками кофе. - Ты чего? - спросила она, заметив выражение лица Вари.
- Кто это стоит под окном? Катя подошла к окну, выглянула, потом резко обернулась. Её лицо побледнело.
- Оделась? - спросила она.
- В чем? Я в пижаме.
- Бегом. Чёрный ход. Не бери ничего. И не пей кофе. Катя поставила кружки на подоконник, схватила Варю за руку и потащила в коридор. Варя не сопротивлялась. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что Катя не врёт об опасности. Ведь это читалось в её дрожащих пальцах, в сбивчивом дыхании, в том, как она оглядывалась на входную дверь, будто ожидала, что та вот-вот вылетит с петель.
- Иди, - сказала Катя, открывая дверь чёрного хода, - Найди Лену, она в парке Шевченко. Я задержу их, сколько смогу.
- Кого - их?
- Тех, кто хочет, чтобы ты забыла навсегда. Варя хотела спросить ещё, но Катя уже захлопнула дверь. Варя осталась на лестничной клетке. Босиком и в пижаме с письмом в кармане. Тем временем, сверху, с лестницы, послышались шаги. Тяжёлые, мужские, спускающиеся с верхних этажей. Несколько пар и очень быстро. Варя рванула вниз и бежала по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в позвоночник. На площадке между пятым и четвёртым этажом она чуть не упала, подскользнулась на мокром полу, кто-то разлил воду или ещё что-то, и едва удержалась за перила. Перила были холодными и липкими. Она отняла руку и посмотрела на ладонь. Что-то тёмное. Не кровь, а грязь? Она остановилась на секунду, прижалась спиной к стене. Сверху шаги приближались, но не бегом, а быстрым шагом, уверенно, как у людей, которые знают, что жертва никуда не денется.Варя закрыла глаза и попыталась вспомнить, где чёрный ход. Катя сказала «чёрный ход», но не сказала, где он. Она мысленно представила квартиру. Кухня слева от входа, коридор ведёт в комнату, напротив комнаты дверь. Она не помнила, что за дверь. Ванная? Кладовая? Чёрный ход?Она открыла глаза и побежала дальше. На третьем этаже она свернула не туда и попала в тупик, там стена, заваленная старыми коробками. Варя развернулась, чуть не упала, побежала обратно. Шаги сверху стихли или ей показалось или они уже были на лестничной клетке этажом выше и теперь слушали, куда она бежит.Она нашла дверь в подъезд, вылетела на улицу и вдохнула холодный утренний воздух полной грудью. Впервые за всё это утро. За спиной хлопнула дверь. Кто-то вышел следом, но девушка не обернулась. Она побежала.
Глава 2
Она бежала, не разбирая дороги. Подошвы горели, но Варя не чувствовала боли, только холод. Асфальт под утро был ледяным, и этот холод поднимался от ступней выше, к коленям, к животу, заставляя дышать часто и поверхностно. Она свернула в первый попавшийся двор, прижалась спиной к стене подъезда и замерла.
Сзади никто не бежал или бежал, но она уже не слышала. В ушах шумела кровь, и сквозь этот шум невозможно было разобрать ничего, кроме собственного дыхания. Варя выждала минуту, другую. Потом выглянула из-за угла.
Улица была пуста. Фонари горели ровным жёлтым светом, ни одна тень не шевелилась. Только вдалеке, на перекрёстке, мигнул зелёный сигнал светофора, переключился на жёлтый, потом на красный, и ни одной машины. Она пошла в ту сторону, где, как ей казалось, был центр. Ориентиров она не знала. Ни названий улиц, ни номеров домов, ни даже приблизительного направления. Только смутное чувство, что парк Шевченко - это туда. Или не туда?Проверить было нечем.
Босиком по городу в пижаме. Если бы она встретила сейчас саму себя со стороны, то приняла бы за сумасшедшую или за жертву. И была бы права по обоим пунктам.
Варя шла и пыталась вспомнить хоть что-то, зацепиться за любую деталь, которая вернула бы её в нормальную реальность, где она знает своё имя, адрес, место работы, цвет зубной щётки. Но ничего. Пустота. Будто кто-то открыл её череп и выскреб всё мягкой ложкой, не торопясь, со знанием дела, оставляя только стены и провода, без картинок, без звуков, без запахов.
Хотя нет... Один запах был. Мокрая шерсть. Он пришёл сам, без воспоминания, просто встал в носу и застрял. Варя не знала, чья это была шерсть и почему она мокрая, но запах был таким реальным, таким плотным, что она почти чувствовала его языком. Она даже остановилась посреди тротуара и закрыла глаза, пытаясь вытянуть из этого запаха хоть что-то ещё.
Ничего. Только мокрая шерсть. И всё. Девушка открыла глаза и пошла дальше.
Рядом с автобусной остановкой она заметила будку с надписью «Пиво. Вобла. Рыба». За прилавком сидел мужчина. Лет пятидесяти, небритый, в старом пуховике. Он пил что-то тёмное из поллитровой кружки и смотрел на Варю так, будто босые женщины в пижаме появлялись на его остановке каждое утро. - Извините, - сказала Варя, - Как пройти в парк Шевченко?
Мужчина допил, крякнул, вытер губы рукавом. - Три остановки на автобусе или сорок минут пешком.
- У меня нет денег.
- Это проблема. Он полез в карман пуховика, вытащил горсть мелочи, отсчитал шестьдесят рублей и протянул Варе. - Вернёшь, когда разбогатеешь. Я запишу в долговую книгу. Он достал из-под прилавка потрёпанную тетрадь, нашёл ручку и написал: «14 сентября. Неизвестная женщина в пижаме - 60 рублей».
- А как вас зовут? - спросила Варя.
- Дядя Витя.
- Спасибо, дядя Витя.
- Не благодари. Я не из жалости. Мне просто скучно. Ты событие. Расскажу жене не поверит.