Савако Натори – Книжный магазинчик по пятницам. Лето (страница 4)
Пока мы с Саё перешёптывались, учитель продолжал путь по одной из тропинок кладбища. Мы спрятались в тени дерева, чтобы не привлекать к себе внимания.
Учитель Отоха наконец остановился у могилы на полпути от вершины холма. Он долго смотрел на надгробие.
Тишина, повисшая в воздухе, заставила нас в этот момент забыть о жаре и затаить дыхание. Рядом со мной Саё, с блестящими от пота висками, моргала и нервно грызла ногти.
– И что мы теперь будем делать, Кураи?
– О чём ты?
– Ну, довольно странно встречаться с кем-то в таком месте.
– И правда…
– Вообще странно, что мы бросились за ним в погоню. Так ещё и подойти к могиле…
– Передумала?
– Да. Я спрошу его завтра в школе. Простите, что заставила вас проделать весь этот путь.
– Ничего страшного.
Пошептавшись, мы уже собирались повернуть назад, когда услышали голос позади.
– Тодзэн?
Саё задрожала. Она взглянула на меня, затем зачем-то подняла обе руки и обернулась.
– Да, это я. Простите.
– Что ты здесь делаешь?
– Простите.
– Опусти руки. Ты же не под дулом пистолета.
– Ой, прошу прощения.
Учитель озадаченно посмотрел на Саё, которая в ответ на каждую его фразу просила прощения, а потом медленно перевёл взгляд на меня. Я подумал: тот самый учительский взгляд. Когда я ходил в старшую школу, мой учитель математики, который вызывал меня только на задачи, которые я не понимал, оглядывал класс таким же взглядом.
Я виновато поклонился.
Когда учитель уже собирался покинуть могилу, он внезапно остановился и оглянулся на нас. Затем, словно передумав, поманил к себе.
– Поднимитесь-ка сюда.
Учитель Отоха не выглядел таким хрупким, каким казался со стороны. Его лицо, неряшливое и бородатое, выражало меланхолию, так что его можно было назвать «величественным». Тот самый тип людей, которым я завидовал; даже складки на его рубашке и стёртые колени на брюках чинос говорили о стиле.
Поглаживая грубую щетину, учитель прищурился.
– Ты… Ученик нашей школы?
– Нет, студент, – честно признался я.
Саё тут же добавила:
– Кураи подрабатывает в книжном магазине недалеко от станции «Нохара». Я спрашивала у него совета насчёт пятничного книжного клуба. И тут мы случайно увидели вас в автобусе и побежали следом.
Когда учитель услышал слова «Пятничный книжный клуб», то глубоко вздохнул.
– «Кинъёдо» наняли совершенного безумца.
– Простите… – хором ответили мы.
Саё, не поднимая головы, указала на надгробие за спиной учителя.
– А чья это могила?
– Не показывай пальцем, – сделал он замечание Саё, внимательно осматривая старинный надгробный камень, словно пытаясь запомнить высеченные на нём слова: «Семейная могила Исогаи», а затем снова повернулся к нам. – Ученика.
– Что? Ученика? Он умер молодым?
Не ответив на вопрос Саё, учитель провёл ладонью по щетине.
– Прости, Тодзэн. Как бы ты меня ни просила, но я не могу стать наставником…
– Я принесла книгу, с которой мы хотим начать.
Саё попыталась открыть задний карман рюкзака. Не в силах наблюдать, как она отчаянно трясёт рукой, чтобы дотянуться до кармана, я открыл его сам, достал книгу и вложил её в ладонь Саё.
– Спасибо вам, Кураи.
Она улыбнулась, продемонстрировав ряд идеально ровных зубов, и показала обложку учителю.
– В первый день нашего пятничного клуба мы хотим обсудить книгу «Шестая Саёко». Пожалуйста, учитель, будьте нашим наставником.
Саё низко поклонилась учителю Отохе. Я последовал её примеру.
Он так долго молчал, что я забеспокоился и поднял голову. Стоящая рядом Саё, похоже, тоже теряла терпение.
Учитель замер и, казалось, перестал дышать.
– Учитель? – обратилась к нему Саё, и он наконец повернулся к ней, двигаясь словно заржавевшая игрушка.
– Это… ты выбрала, Тодзэн?
– Да.
– Я тоже читал эту книгу.
– Тогда…
Однако слова, которые услышала Саё, оказались ещё более твёрдым отказом, чем прежде.
– Я не буду вашим наставником. Больше не могу этим заниматься, совсем. Так что брось это, Тодзэн.
Глаза Саё забегали от волнения, и она в надежде посмотрела на меня. Но я только покачал головой и сказал: «Пойдём», потянув её за рюкзак. Почти пустой, он как-то некрасиво помялся.
Я вернулся в «Кинъёдо», когда совсем стемнело, потому что Саё расплакалась на обратном пути. Я пытался её успокоить, но она вся тряслась от рыданий и, задыхаясь, говорила: «Простите. Простите, Кураи, вы тут ни при чём». Прохожие осуждающе смотрели на нас – наверное, думали, что я довёл до слёз эту милую девушку, – поэтому пришлось пригласить её в магазин, предложив: «Почему бы тебе не зайти отдохнуть в “Кинъёдо”?»
К счастью, покупателей не было, но Макино, Ясу и Сугава готовились к закрытию, и замерли, переводя взгляды с меня на Саё и обратно. Конечно же, первым заговорил Ясу.
– Эй, что ты наделал?
– Я ничего такого…
Когда я повернулся к Макино – той, кого меньше всего хотел расстроить, – и собирался доказать свою невиновность, мне на помощь пришла сама Саё.
– Кураи ничего плохого не сделал. Я сама расплакалась. Не хочу плакать, но слёзы не прекращаются.
Сугава молча выдвинул табурет из-за барной стойки. Макино, действуя словно по инструкции, слегка подтолкнула к нему Саё. А Ясу подтолкнул меня, чтобы я сел рядом.
Я попытался объяснить произошедшее, пока Саё плакала, но получалось плохо, и рассказ вышел длинным. К моменту, когда я закончил, Саё наконец успокоилась.
– Я надавила на какое-то больное место учителя?
Саё прижала ладонь к груди, словно пытаясь восстановить дыхание.
– Мне жаль, – извинился Ясу. Посмотрев на нас, он поклонился Макино. – Я был здесь, когда старшеклассница… Точнее, Тодзэн Саё выбрала «Шестую Саёко» на полке ярмарки как книгу для клуба. Но я не стал её останавливать.