Сати Харлан – Край Железной воли (страница 26)

Я вскочила и вскинула горящий взгляд на Винсента.

Он смотрел на меня сверху вниз, не опуская подбородка, и держал свое обычное злое лицо: Ди-Горн совершенно не признавал за собой вины.

– Так ты у нас незаслуженно обвиненный? – процедила я сквозь оскал. Остро обжигающая злость закружила по венам. Тепло, исходящее от нагой кожи Винсента, попыталось захватить мое пылающее нутро, но гнев схватил его, прожевал и выплюнул. – Может, это я покрывала убийцу твоего близкого и позволяла любить ту тварь? Или это я пользовалась тобой, заботясь лишь о личной выгоде? По-твоему, это я предала тебя и чуть не лишила этим рассудка?

От воспоминаний о ночи в Мертвом дворце я поморщилась и сразу же вернула колкий взор к Винсенту. Его желваки ходили ходуном, но он молча слушал и грыз меня желтыми глазами.

– Это из-за тебя я совершила все те ужасные вещи! Это из-за тебя я вынуждена жить с дырой в сердце! Это ты виноват в том, что наш с тобой мир рухнул, не я! – Мой голос сорвался, и я продолжила полутоном: – Ты обрек меня на медленную одинокую смерть, Винсент. А тебе этого мало, да? Ты хочешь видеть, как я захлебываюсь в своих слезах? – Рассудок пошел рябью, и я широко улыбнулась, вытягивая шею и приближаясь к его напряженному лицу. – Не дождешься, Ди-Горн. Своим предательством ты убил все мои чувства к тебе. Ты для меня не более, чем предатель – пустое место.

Винсент глухо рыкнул. Миг. Сильные пальцы поймали мои щеки. Болезненно сжимая челюсть, он склонился, обдавая губы тяжелым горячим дыханием и не позволяя отстраниться. Янтарные глаза лениво, скучающе осмотрели мое лицо и впились в зрачки.

– Как это, наверное, удобно – искренне верить в то, что в твоих бедах виноват кто-то другой, – угрожающе-спокойно прохрипел он и усилил хватку.

Обхватив одной рукой его запястье, а другой опершись в твердый живот, я пыталась оторвать от себя Ди-Горна, но он даже не заметил моих трепыханий.

– Неудивительно, что ты и Герион спелись. У тебя и Агмундов много общего. Вы с легкой руки скинули на меня последствия своих ошибок.

Он брезгливо откинул меня от себя.

Толчок был не сильный, но потрясение сделало свое дело: я не удержалась на ватных ногах и упала.

Ди-Горн убрал руки за спину и холодно оглядел мое распластавшееся на каменном полу тело.

– Я никогда тебя за это не прощу, Дэлла.

– Что здесь происходит?! – влетел на баллон Себастьян и огородил меня от Винсента плотной стеной из черного тумана.

Ди-Горн ничего не ответил. Он мгновенно потерял ко мне интерес и просто ушел.

Мышцы заколотила мелкая дрожь. Я присела и обхватила плечи руками, пытаясь унять лихорадку. Тело не могло поверить в то, что Винсент мог так поступить со мной.

Ведь это я должна злиться…

– Ты в порядке? – Себастьян собрал тени и присел возле меня. – Он сделал тебе больно?

Сделал. Да так, что в пору выплевывать кровь, заполняющую мою вопящую от боли душу.

– Беспокойтесь о том, кому это нужно. Мне вы уже помогли, – прошептала я, избегая прямого взгляда на некроманта.

Кэннур, не теряя льда в лице, вздохнул.

– Ты ведь даже не дала мне объясниться, Дэлла. В моих поступках по отношению к тебе не было злого умысла.

Я тихо замычала и зажмурилась от невыносимой муки, терзающей сердце. Я не хотела копаться в этом дерьме. Мне хотелось исчезнуть – испариться. Но того, кто мог мне это дать, рядом не было.

– У вас есть что-нибудь выпить?

Себастьян не показал удивления моей просьбе. Он испытал меня черным взглядом и достал из кармана брюк серебряную фляжку.

Сладковатый дубовый аромат приятно обжег слизистую носа. Я сделала первый неуверенный глоток и скривилась – это было в разы крепче того, что пил Герион.

– Что за дрянь? – просипела я и, наперекор своим словам, сделала еще несколько крупных глотков. Мне нужен был не вкус, а эта жижа обещала прекрасно справиться с поставленной задачей.

– Виски.

Кэннур потянулся за фляжкой.

Не отдала, отвела в сторону.

– Вы хотели мне что-то объяснить, – напомнила я. Наши взгляды встретились. Я торопливо опустила глаза в пол. – Мое внимание в вашем распоряжении, пока она полна.

Себастьян хмыкнул, но воспользовался данным шансом. Уж лучше бы он ушел: сидеть рядом с ним и выслушивать его оправдания – казалось неправильным. Все должно было быть совсем не так…

– Я затеял эксперимент с пылью, надеясь, что смогу сохранить жизнь Эндоре. Первое время я разыскивал в городских целительских находящихся при смерти беременных женщин, которые не захотели избавляться от высасывающего из них жизнь плода.

– Ребенка, – исправила я и, ощущая, как тиски, сжимающие мой череп, ослабевают под крепостью виски, глубоко вдохнула горький морской ветер.

– Ребенка. Со временем такие женщины сами стали приходить ко мне. Они умирали, Дэлла. Я не считаю себя спасителем и осознаю весь ужас своих экспериментов. Но я никогда бы не стал обрекать на это женщину, имеющую шанс на успешное вынашивание. Я никого не убивал.

Проглотив очередную жгучую порцию алкоголя, я несогласно помахала фляжкой. Мысли опали на дно подступающего расслабления и не уходили дальше пустого поддержания разговора.

– А Хирону? Азуну – маму Пауля? Они смогли нас родить и даже успели пожить какое-то время. Ответьте, если бы не мерцающая пыль, то они бы были живы? Графиня Беррит – простой артефактор, но выносила два древних ядра. Леди Увин родила двух гончих и тоже выжила.

Я знала ответ: наверное. Алкоголь придал мне храбрости, и я решилась его услышать.

– Графиня и леди имели ядро, Дэлла. У Хироны и Азуны его не было. – Себастьян не терял ни холодной рассудительности в лице, ни невозмутимого тона в тихо-уверенном голосе. – Перед тем как давать пыль, я тщательно изучал состояние каждой женщины и пытался уговорить избавиться от смертоносного бремени. Я помню Хирону. Когда она пришла ко мне, то едва стояла на ногах и категорически отказывалась убивать свое дитя – тебя. По моим прогнозам, она должна была умереть еще до половины срока беременности. Я ошибся.

Я покрутила сказанное им в легкой голове и кивнула, высказывая понимание к озвученному. Следующий глоток я уже могла подержать во рту и покатать его на расслабленном языке, поточнее изучая вкус необычного спиртного и отвлекая себя от услышанного ответа.

– И все же вы хладнокровно наблюдали, как несчастные и обделенные умом женщины умирали.

– Наблюдал.

Себастьян украдкой следил за быстро пустеющей фляжкой, но было в его взгляде что-то…

Беспокойство?

– Все, кто приходил ко мне, не были заперты в подвале, как узники. Они свободно перемещались по дворцу и могли уйти в любой момент. Единственное, когда Эндора была жива, я просил их представляться женами работников.

На имени жены некромант напрягся. Бездонные черные глаза утратили на миг жизнь. Он умер, но всего на секунду, а вернувшись, надел бесцветную каменную маску.

– И я должна вам поверить? – посмеялась я под резко нахлынувшим дурным весельем. Я была пьяна, а не блаженна: я хорошо помнила всю его ложь. – Вы приложили руку не только к моей жизни, но и к жизни Винсента. Как вы могли обречь еще не рожденного ребенка на заключение, а потом с чистой совестью называться его отцом? Это отвратительно, Себастьян. Вы отвратительны.

Кэннур стойко выдержал удар: ни одна мышца на его застывшем во времени лице не дрогнула.

– Мне пришлось, иначе бы Агмунд вырезал весь край Железной воли. Каспар только родился, и я не мог допустить войны. – Себастьян отвел взгляд к Горькому морю. – Винсент не заслуживает всего этого. Всю свою жизнь он расплачивается за ошибки других.

– Вы ему льстите, – отозвалась я заплетающимся языком и потрясла почти опустевшей фляжкой. – Пара ошибочек за ним имеется.

Тени разрослись за спиной некроманта и начали оглаживать его бледную кожу. Они словно утешали своего хозяина. Кэннур отмахнулся от них, и темный туман обиженно скрылся, так же быстро, как и появился.

– Он не знал, Дэлла.

– Что не знал? – Я опрокинула в себя остатки терпкой жидкости. Каждая мышца в теле нежилась в ленном опьянении. Настороженность глухо екнула где-то в недрах легкого тела, но я ее проигнорировала и протянула пустую фляжку Кэннуру. – Говорите. Я дослушаю.

Он вернул ее в карман штанов и ответил:

– Винсент не знал о моих исследованиях. Я сказал ему, что посоветовал твоей умирающей матери пить пыль, но соврал, убедив, что наша с ней встреча была случайностью. Скормил ему вранье про вероятную мутацию ядра на фоне ее самостоятельного лечения и попросил дать мне время, чтобы собраться с мыслями и признаться тебе во всем лично. – Некромант болезненно прикрыл веки. – Я утянул его с собой в эту пучину лжи и обрек его на твой гнев. Из-за моего черного сердца он лишился того, чем так дорожил. – Кэннур позволил эмоциям отобразиться на лице – это была мольба. – Пожалуйста, прости его. Не заставляй Винсента расплачиваться за ошибки своего отца. Снова.

Блаженное онемение частично прикрыло меня от удара этого знания, но его силы хватило, чтобы мое нутро содрогнулось в болезненном понимании жестокого поведения Винсента.

Я это заслужила. Я была так же отвратительна, как и Себастьян.

Я поднялась на шатающихся ногах. Голова пошла кругом, и мне потребовалось время, чтобы найти себя в пространстве.

– Верните нож, что я вам дала.

Я была уверена в том, что он сохранил его, и протянула руку.