Сати Харлан – Край Железной воли (страница 25)

Странно, но я не испытывала по отношению к нему злости. Я так скучала, что едва ли замечала чувства, мельтешащие на фоне орущей тоски по Винсенту. Но было то, что я отчетливо чувствовала, кроме жажды до его тепла, – боль. Он намеренно пытался причинить ее мне, и от этого становилось совсем невыносимо.

Желудок отозвался тянущей пустотой, и я через силу поднялась на огромной кровати. Сумерки приглушили яркую белоснежность комнаты, давая без отвращения осмотреть ее убранство. Покои были не большими, но вмещали в себя все необходимое: кровать, письменный стол у окна, узкий высокий шкаф и большое зеркало, занимающее пол стены между дверьми, ведущими в помывочную и в коридор.

Голод поднял меня на ноги. У двери я помялась, взвешивая чувство завязанного узлом желудка и предстоящие неприятные встречи с людьми. Поднывающий живот дал о себе знать недовольным бурчанием и принял решение за меня. Напитав силой слух и обострив обоняние, я выскользнула в коридор.

Скрываться в увешанном белым шелком и сияющим светом дворце было сложно. Но я не сдавалась и шла на теплые ароматы из кухни. И я могла собой гордиться, ибо спустилась на хозяйственный этаж, миновав не заметивших меня Себастьяна, Пауля и Касию.

Мужской гогот раздался за поворотом, отделяющим меня от помещения, наполненного звоном тарелок и ароматом жаренной рыбы. Оглядевшись по сторонам, я нырнула за широкую ленту шелка, надеясь, что братья Увин пройдут мимо.

Твердые шаги, не сбавляя хода, пролетели мое укрытие. Из легких вырвался вздох облегчения, и в ту же секунду послышался свист стали. Я только и успела, что присесть, избегая острого лезвия ножа, отрезающего кусок шелка.

– Дэллочка?! – Янгрид сбросил с меня кусок отсеченной ткани и поднял, увлекая в объятия. – Мы так переживали за тебя.

– Говори за себя. – Фатир упер кулаки в бока. – Я не сомневался, что гончая не даст себя в обиду.

– Отпусти, – сухо попросила я.

Янгрид поставил меня на ноги и нахмурился.

– Все еще обижаешься? Серьезно?

– Нет. – На лорда Увина я, и правда, больше не обижалась. Оказалось, есть вещи похуже. – Настроение не располагает к принудительным «нежностям».

Братья-близнецы пожали плечами и не стали настаивать на ярком выражении чувств.

– Зачем вы приехали?

Раз уж я не смогла избежать с ними встречи, то могу попытаться либо подтвердить свою догадку в их желании насолить, либо опровергнуть.

– Решили отдохнуть от постоянных зачисток и отражений прорывов на границах с Бездной, – подтвердил мои домыслы Фатир и расчесал мелкие черные кудри пятерней. – Без тебя стало скучновато. Может, вернешься?

– Только пеплом, – отвергла я его предложение.

– Дэллочка у нас теперь госпожа. – Янгрид подмигнул красным глазом. – У нее свой край и полно забот. Но если у тебя появится свободное время, то многие были бы рады тебя увидеть.

– А те «немногие» поджарят меня, как только я ступлю на земли края Железной воли. – Я нервно посмеялась и отрицательно покачала головой. – Откажусь. Лучше вы заглядывайте ко мне.

– Обязательно! – хором ответили Увин и немедля продолжили свой прерванный путь.

– Меня обвели вокруг пальца, – сказала я сама себе и с чуть приподнятым настроением пошла на зов кухни.

Рабочие сделали вид, что не видят, как я сгребаю в охапку булки, жирные отбивные и странные блестящие палки, пахнущие фруктовым соком и орехами.

Пышная повариха невзначай положила на стол холщовый мешок и вернулась к общипыванию мелких куриц.

Я быстро сбросала в него добытое и покинула кухню, в которой мне, очевидно, находиться было нельзя.

– По правилам дворца, ты должна являться в столовую на завтрак, обед и ужин, а не таскать куски, пренебрегая обществом других.

– Я тоже рада тебя видеть, Шарлотта.

Лофгран дернула уголками красных губ и, привалившись спиной на пустую стену коридора, сложила руки на груди. Ее платье точь-в-точь повторяло цвет и материал шелковых лент, украшающих весь дворец. И в голове мелькнула мысль, что в таком платье я могла бы удачно сливаться со стенами и оставаться незамеченной.

– Как ты можешь быть такой тупицей? – неожиданно выпалила она. – Я же понятно тебе объяснила, что задумала моя мать! Этого всего можно было избежать, будь у тебя и твоего ручного Агмунда больше мозгов.

– Понятно объяснила? – возмутилась я. – Да ты хоть себя со стороны видела? Таращилась, как припадочная.

– И Каспар здесь, – прошептала она, закрыла лицо изящными тонкими ладонями. – Что он обо мне подумает?

– Реветь собралась? – со смешком спросила я. Ее всхлип стал мне ответом. – Вокруг столько причин лить слезы, а ты расстраиваешься из-за того, что еще даже не произошло. И кто из нас тупица?

– Ты, – бросила Шарлотта и шмыгнула носом.

Я огляделась, выбирая наилучший путь отхода. Не нужны мне эти сопли и придуманные страдания. Каспар бы все равно никогда не сплел с ней судьбы, как и Пауль.

– Уходишь? – Она опустила руки, открывая мокрые щеки.

– Я не твоя подруга, – образумила я Лофгран. – Иди к Фриде и ей изливай душу, а мне своих проблем хватает.

– Фрида осталась с семьей в Тиррионе.

– Тогда найди еще кого-нибудь, кто будет бегать за тобой хвостиком. Работа – не сложная, да и желающих будет полно.

Лофгран какое-то время смотрела на меня влажными глазами. Поняв что-то для себя, она молча поплыла по коридору, играя легким подолом платья.

Побродив по Лунному дворцу и избежав еще несколько нежелательных встреч, я набрела на заброшенный балкончик, находящийся в дальнем конце спального этажа. Его перила потрескались, а цветы в глиняных горшках давно засохли.

Просунув ноги между перекладин, я достала из мешка булку и отбивную, создавая сытный бутерброд.

За ужином я любовалась темнеющими холмами, сверкающим Горьким морем и ночным прибрежным городком, залитым голубым светом фонарей. Во многих домах уже погасили сферы и затушили свечи. Жители уходили в ночь. И только редкие люди все еще не соглашались встречать сон. И их можно понять. Бездна полностью открыла свою пасть и дышит смертью, заполняя весь Селенгар зловонным дыханием.

Однажды можно заснуть и не проснуться.

Дождливая свежесть лизнула нос, противореча чистому звездному небу.

– Я знаю, что ты здесь, – ровно сказала я и откусила кусок от фруктово-ореховой палки.

– Я и не скрывался, – так же сухо ответил Винсент и подошел к перилам.

Лениво повернув к нему голову, я застыла. Винсент был в одних легких пижамных штанах, подвязанных, по его привычке, низко и не скрывающих стрелу мышц и приглашающую темную дорожку волос. Крепкий нагой торс бесстыдно купался в лунном свете, а тени облизывали предложенный им четкий рельеф сильного тела.

С немалыми усилиями мне удалось скинуть горячее наваждение, но взгляда я не отняла и наскоро выхватила давно знакомые мне шрамы и пару новых рваных рубцов: один рассекал весь левый бок, а другой был с ладонь и покоился на правом плече.

– Насмотрелась? – Винсент выгнул бровь. Не дожидаясь ответа, оперся локтями на перила и вгляделся в черные воды Горького моря.

Я фыркнула, делая вид, что отворачиваюсь, но сама украдкой осмотрела широкую спину, проверяя ее на наличие недавно приобретенных шрамов. И не обнаружив среди бледных полосок новых рубцов, вернулась к ужину, стараясь не придавать присутствию Ди-Горна значения.

Винсент не сводил въедливого янтаря с моря и думал о своем, словно бы был один на этом балконе. Его не трогала моя близость: подтверждение тому был спокойный, уверенный пульс в моей серьге.

Спокойный? Равнодушный.

– Горькое море – смердящая лужа, по сравнению с Шумными водами, – вдруг начал говорить он. И сомневаюсь, что обращался Винсент ко мне. Скорее, это были мысли вслух. – Но есть в них кое-что примечательное – выход в Шумные воды.

Я напряглась и быстро всунула остатки ореховой сладости в рот, демонстрируя невозмутимое поглощение пищи.

– Я знаю, чего вы добиваетесь. – Винсент развернулся и навис надо мной фигурой-скалой. – Вы хотите забрать корабли, что строил Гилур, и переместить их в порт Лофгран. И сказать об этом Касии вы не можете, иначе она заломит такую цену, что и после смерти придется расплачиваться. Но даже если я устою перед соблазном и не раскрою ваш замысел перед графиней, то корабли вы все равно не получите – я их не отдам.

– Не отдавай, – холодно пожала плечами. – Это их проблемы.

Я подняла взгляд на чуть растерявшегося Винсента и коротко посмеялась.

– Своими выходками ты портишь жизнь не мне, Винсент, а Паулю и Размару. Мне и без всей этой спасительной чепухи живется неплохо.

Я говорила правду, за исключением того, что жизни, как таковой, у меня не было – существование. Но знать ему об этом было не обязательно. Пусть думает, что я, как и он, не убиваюсь по нашему похеренному счастью.

– То, что жизнь у тебя вовсю играет красками, я заметил, Дэлла, – ухмыльнулся Винсент. – Уже придумала, чьи грехи скинешь на Гериона? Думаю, я даже готов принять его на своих землях, когда ты наиграешься и вышвырнешь его из края.

– Что ты несешь? – прошипела я. Все эти месяцы Герион был рядом. Мы не обсуждали предавших нас людей – мы без слов понимали терзающую нас боль. Герион – тот, кто так же, как и я, потерял все, тот, кто заслуживает куска в этом гнилом мире. – Я никогда так с ним не поступлю.

– Ну да, это ведь только об меня можно вытирать ноги, как об помойную тряпку.