Сати Харлан – Край Мерцающей пыли (страница 19)

Каспар, так же, как и его отец, нарезал крыло приборами.

– Воздержусь. – Вернув кружку законному владельцу, Ди-Горн, поглаживая пальцами одной руки глубокий вырез белой рубашки, осмотрел блюда. – А где тарталетки с ягодами?

Тарта… что? Не важно. Надо убираться от этих сумасшедших подальше. Оглядев десяток белых дверей, я пыталась понять, за которой из них выход.

– Не заслужил. – Себастьян, не притронувшись к чаю, встал из-за стола. – Я еду в Академию. Дэлла, ты со мной?

Во избежание новых приключений я, хоть и с неохотой, положительно кивнула.

Квартирами, оказалось, называли помещения, разделенные между людьми в многоэтажных домах. Спускаясь по лестнице, заметила, что на других этажах из коридора вела не одна дверь, а четыре. Зажиточные Кэннуры жили на третьем, и их квартира занимала весь этаж.

Сев в карету, я уставилась в окно, надеясь поскорее уже добраться до Академии.

Кэннур сел напротив и, положив ногу на ногу, задумчиво перебирал пальцами по колену.

Добрую часть пути мы провели в молчании. Пару раз сквозь серебряные прутики окна втискивались маг-посланники: они появлялись из воздуха и с тихим шелестом бросались к получателю. Каждый новый прилетевший лист источал приторно сладкий запах мерцающей пыли. Себастьян убирал прочитанные письма во внутренний карман пиджака и каждый раз похлопывал по собиравшемуся под тканью бугорку из бумаги.

– Зачем их обсыпают пылью? – Я посмотрела, как Кэннур убирает очередной лист пергамента. – Это же яд.

– Твой нюх впечатляет, Дэлла, – похвалил Себастьян. По крайней мере, он так считал – для меня это было очередное сравнение с собакой. Поморщилась. – Благодаря тщательной обработке – чистке, артефакторы лишают мерцающую пыль токсических свойств. И она свободно используется для маг-изобретений. Например, пыль может заставить пергамент переместиться к адресату. Для этого нужно знать примерное местонахождение получателя, указать его имя и пропустить пергамент через шкатулку-артефакт. Всего три простых правила, но если их не соблюсти или если адресата не будет в указанном радиусе, то маг-посланник самоуничтожится.

– Понятно, – бесцветно бросила я.

– Что-то не так? – Себастьян спросил больше для приличия, чем из беспокойства.

– Почему артефакторы не могут сделать для жителей края Мерцающей пыли артефакт, способный собирать пыльцу? Разве никого не волнуют короткие жизни собирателей?

– Не все так просто. – Он тяжело вздохнул. – На данный момент смогли изобрести только ракушки для меньшего контакта людей с пылью.

– Я могу поменять факультет? – Я не хотела быть артефактором, спросила больше из интереса.

– Нет. Твой дар не дает тебе право выбора.

– Ожидаемо, – буркнула и вышла из остановившейся кареты.

Передо мной предстали железные высокие ворота с медными буквами, выкованными в широкой арке: «Академия Древних». От ворот шел добротный каменный забор, ограждающий необъятную территорию. За ним и плотной зеленью, густо высаженных деревьев, возвышались темно-серые пики самого настоящего замка.

У входа неподвижно стоял мужчина, одетый в темно-бордовый камзол и в такого же цвета широкие заправленные в сапоги штаны. К его плечу плотно прижалось черное стальное копье с острым загнутым лезвием на конце.

Я торопливо подошла к стражнику и выудила из дорожного мешка пергамент.

Осмотрев протянутую мной бумагу и одобрительно кивнув, он щелчком пальцев открыл ворота.

Не дожидаясь, пока массивные створки полностью распахнутся, юркнула в образовавшуюся щель и побежала вперед по широкой каменной дороге. Я неслась навстречу высокому мрачному замку и не верила, что происходящее реально. Казалось, что меня сейчас разбудит голодная боль в желудке или влажная от росы трава на моей полянке. И я побежала быстрее, боясь не успеть рассмотреть все детали своего прекрасного сна.

Остановившись перед крыльцом Академии, я завертела головой, ухватывая каждый кусочек потрескавшейся кладки и каждый ярд стремящихся к облакам боковых башен.

Изучив каменную громадину, приступила к рассматриванию невероятно зеленой территории. С одного бока от замка был высажен редкий хвойный лес, источающий свежий горьковатый запах. С другого раскинулось поле с виднеющимися вдали конюшнями, высокими сараями и синей полосой реки.

От восхищения у меня перехватывало дух. Необъятный простор. Словно забор отделял город от Академии, а не наоборот. Яркие теплые эмоции всколыхнули спящую под сердцем силу. Я положила руки на грудь, прислушиваясь к ощущениям.

Сдавленный комок бился в одном ритме с сердцем, пересыпался песком по нутру, пытаясь проникнуть в вены и пропитать меня собой. С каждым ударом он становился сильнее, напористее.

Слова, сказанные Себастьяном в канцелярии, пробежали в голове:

– «Нужно дать магии пропитать себя».

Откинув лишние мысли, я сосредоточилась на ощущениях, уговаривая себя не подавлять магию.

Не встретив сопротивления, напряженный комок лопнул, пустив по телу волну жара. Магия рвалась, сбивая многолетние заслоны, и разрасталась, раскидываясь и прорастая корнями в мою суть. Впервые с момента появления первой магической искры во мне я ощутила не страх перед собственной магией, а тихую блаженную радость и пьянящее чувство окрепшей силы. Благодарная за освобождение магия ласкала свою хозяйку теплыми любовными касаниями под кожей. Слегка покалывая, она пропитывала собой каждую косточку, каждый волосок.

Окончательно слившись с нутром, магия запульсировала в сердце, готовая служить по первому моему зову.

– Немыслимо…

Мир вокруг стал как будто легче, приятнее. Глаза быстрее ухватывались за предметы, легкие дышали свободнее, а кожу приятно холодили незримые нити силы.

Я протерла вспотевший лоб и размяла покалывающие пальцы. Мне было так легко, что даже не верилось в это блаженное чувство наполненности и полноценности. Всю жизнь я думала, что душила магию, а оказалось –душила себя.

– Поздравлю. Твое слияние с даром прошло успешно. – Кэннур старший похлопал меня по плечу.

Колючий холод пробежал по позвоночнику, и я невольно отшатнулась в сторону, смахивая его руку.

– Ой. – Я хлопнула глазами. Тело само шагнуло прочь, бездумно повинуясь голосу магии. – Простите, я не специально.

– Я понимаю суть твоего дара и не собираюсь обижаться на независящие от тебя инстинкты. – Себастьян кивнул проходившему мимо нас черноглазому парню в темно-синем костюме. – Дар гончей велит тебе держаться подальше от меня – суть некроманта ближе к черно-магическому существу, чем к человеку. Даже некоторые неодаренные, знакомые со мной не один год, до сих пор обходят меня десятой дорогой. Я прожил достаточно, чтобы научиться не обращать внимания на подобные вещи.

Я закусила губу, останавливая порыв высказать свои возражения. Всю жизнь меня сторонились и презирали лишь за то, что я своей внешностью напоминала им о неминуемой смерти от золотой лихорадки. Я не могла повлиять на наличие данной мне от рождения ненавистной особенности, как и от Кэннура не зависело его черно-магическое нутро.

Как Себастьян может сам сравнивать себя с бездновыми отродьями, оправдывая брезгливое отношение к нему? Несомненно, его внешняя сухость и манера общения далеки от слова «приятный». Но он, определенно точно, не был тем, кто заслуживает подобного обращения.

Может, во мне говорит жалость – или я прониклась к нему, видя сходство в несправедливом отношении к нам, но я не считаю Себастьяна плохим человеком: он вел себя резковато, но ни один из его поступков мне пока не навредил.

– Вы ни капельки не похожи на отродье, Себастьян. – Это был мой предел доброты к нему, ибо подлый укол в шею все еще свеж в моей памяти.

– Сочту за комплимент.

Он слегка натянул губы и, чуть подняв руку, безмолвно предложил пойти к Академии.

Покорно последовала вперед.

– Защитники нашли убийцу? – спросила я, разглядывая узкие, но поразительно высокие окна Академии.

За столом Винсент поинтересовался у Себастьяна о делах в крае Мерцающей пыли, значит, Кэннуру точно известно о работе защитников.

– Да, – до раздражения коротко ответил он.

– Расскажите?

– Нет.

– Ну пожалуйста. Что вам стоит? – Я просяще заглянула в черные глаза.

Кэннур поджал губы, напряг плечи и отвел глаза, но я подскочила, вновь заглядывая в их черноту. Он перевел глаза в другую сторону, и я последовала за ними. Себастьян, приняв правила игры, то разворачивался, то отворачивался, а в конечном итоге вовсе уставился в небо.

Не найдя выхода лучше, я растопырила на руках пальцы и вонзилась ими в ребра, щекоча стройную холодную фигуру некроманта; не без брезгливости, конечно, но я старалась игнорировать принужденное даром чувство, и у меня это неплохо получалось.

Граф резко скрючился, хрюкнул и в полном недоумении вытаращил на меня глаза, словно я оживший стул или что-то в этом роде: Себастьян не понимал резкой перемены моего к нему отношения или опешил от бесцеремонно наглого ощупывания его боков.

– Я победила.

Убрав руки за спину и поджав наползающую на лицо улыбку, ожидала его дальнейших действий. Я пошла к нему навстречу, и он должен решить: откликнуться на мою протянутую руку или очертить границы, указав простолюдинке на ее место.

Он прикрыл глаза и, тихо хмыкнув, достал из внутреннего кармана одно из недавно полученных писем.